Посвящается моему отцу.
-Привет.
Слово, которое сразу же располагает к тебе собеседника. Легкая игривость, щепотка непринужденности, кокетства и флирта. И на лице улыбка или усталость. Короче, сплошной намек на секс. Знаете, такой недвусмысленный жест, как выстрел пули калибра семь с половиной миллиметров. Шипит порох, гудит воздух - она летит тебе в лоб, а ты, как баран, тупо уставился на нее. Даже глаза зажмурить не можешь. Все смотришь и смотришь, пока белки не высыхают и не трескаются, как пережаренные блины на сковороде. Распадаются на кусочки. На мелкие щепки. Мозаика, пазл. Большой пазл. Несколько тысяч деталей, подробная инструкция и фотография результата прилагаются. Вид Северного полюса, Африка, Париж, Нью-Йорк. Понятно, что не один вечер можно скоротать. И не два, и даже не три. И не четыре. И только когда соберешь, сможешь отдохнуть. Слегка расслабить себя, расслабить собеседника. Перейти к обсуждению светских тем. Нежно, уютно. Например, спросить:
-Как дела?
-У меня все в порядке. Вчера только закончили проект, сдали арт-директору. Ждем рецензии.
-Боишься?
-Вряд ли. Скорее, нервничаю. Мне не нравился ход работы, художники халтурили, да и я не был образцом для подражания. В этот раз нас действительно могут послать.
-По-моему, ты преувеличиваешь.
И вот сейчас – раз, два, три, может, четыре слова, и вы засыпаете. Это неизбежно, правда. Только представьте: это же кинотеатр в вашем районе, поздний час, знакомый кассир. А вы так сладко дремлете в искусанном молью кресле. На экране медленно тянется примитивный диалог – а вас нет, вы уже в Африке. Да-да, вы в Африке. Вы осторожно раздвигаете руками поросль неизвестных трав в какой-нибудь «Долине Дождя». Насторожено высматриваете добычу, помахивая пушистым хвостом. Вы сидите в уютном кафе в центре Парижа и нежно глядите на башню. Вы продаете хот-доги в грязном пригороде Нью-Йорка. Но, скорее всего, вы снова и снова возвращаетесь в исходную точку: на работу, в университет, на автостоянку, домой, на дачу, на улицу, в госучреждение, в больницу, в дорогую квартиру, в ваш районный кинотеатр. Здесь, в этих до боли знакомых декорациях, вы переживаете раз за разом, как раз, два, три, может, четыре, плюс еще много-много выстрелов в нервную систему – целая обойма негативных эмоций. Это разочарования, несчастья, обиды, потери и страхи. Вы долго мучаетесь, мечетесь из угла в угол, кричите и устало стонете. И только под утро, когда кассир сдает смену, вы скорбно засыпаете в изъеденном клопами кресле.
-Да? Алло?
Звонок. Без предупреждения. Или это было смс? Или сообщение в айсикью? Или раскосый взгляд уличного торговца лаком для обуви? Или ваше имя из горла незнакомого человека? Или сотни, тысячи, миллионы скользящих глаз, длинные переходы, пешеходные зебры, рекламные автобусы, трамваи, киоски, кассы, лестницы, двери, стены, рельсы, ящики, метро, метро, метро, метро, метро…
Нет, это телефон. У всех свой, разукрашенный, как рождественская елка, играющий солнечными бликами в руках удачливого вора – неважно. Нигде звонок не слышен. Он надрывается, вопит от отчаяния, старается изо всех сил. Он тщетно пытается пробиться сквозь смесь рева, крика и стука бесконечных колес.
-Я перезвоню!!!
И три восклицательных знака. Ни больше, ни меньше. Ровно столько нужно, чтобы выразить конкретное состояние.
-Извини, я был в метро, там ничего не слышно. Последнее время сильно устаю, раздражаюсь от любого пустяка, кричу без повода. Не хотел тогда вымещать на тебе злость за день – снова на работе проблемы, заканчиваем проект. Художники ужасно халтурят, да я и сам никак не могу собраться. Нас действительно могут послать.
-По-моему, ты преувеличиваешь. В прошлый раз ты вообще говорил, что у вас ничего не готово, но Бог миловал – обошлось, вам, естественно, аплодировали.
-Шлепки ладоней, как шлепки по задницам. Нас, словно, маленьких детишек, держит за уши воспитательница – мол, смотрите мне, не паясничайте слишком. Да и мысли почти закончились…
-Музыка меняется, друг. Музыка.
Держит тебя за гланды, не дает вздохнуть. Следишь за нотами, работаешь лицом, перебираешь пальцами в воздухе – все тщетно. Счастливы музыканты. Они чувствуют свою причастность, высший смысл собственных движений, что извлекают ноты и ритмы. Музыка оркестра для виолончели с вертолетом, эксперименты со скрежетанием вилки о тарелку, со звуками старых компьютеров на заброшенных заводах. Разбитые рояли, помятые трубы, водосток, карниз, дождь. Без стеснения барабанит по жестяной крыше, дробь за дробью. Скрипит дверь и шипит текущий кран. В столице ночь, погода благоприятная – это речитатив из телевизора на кухне. Пахнет сыром и печеным картофелем. Дует в окно, расшатывает занавески, поднимает шуршащую пыль. Сильный, такой сильный берет тебя за руки и тащит за собой, прочь из дома, вдоль заснеженной улицы под проливным дождем, сквозь толпу и сутолоку, вниз, все ниже, где становится теплее, уже горячо, тащит в жар эскалаторов, в стук колес, голоса, рев, крики, стоны, громкоговорители, топот, ругань, плач и звонки, звонки, бесконечные надрывные звонки, без порядка, без смысла, громкие, ужасно громкие, громкие, как бесконечные и бессмысленные аплодисменты.
-Шлепки ладоней, как шлепки камня по воде, когда ты пускаешь «блинчик». С каждым разом их все больше, но ты все равно знаешь, что камень утонет. Тогда и заканчиваются все мысли.
-Музыка меняется, друг. Музыка.
-Меняются интересы поколения. Нам в начале работы постоянно промывали мозги на тему актуальности и креативности.
-Тошнит?
-Вряд ли. Скорее, надоедает. Мне не нравится подход арт-директора, хотя я и сам халтурю часто. В этот раз нам действительно будет сложно.
-По-моему, ты преувеличиваешь.
Каждое утро начинается заново. Восходит солнце, включается будильник и аплодирует тебе где-то над ухом. Очередной день такой разнообразной жизни. Приключения, неприятности, встречи – расставания ждут за дверью спальни. Надо начать, надо открыть глаза. Надо просыпаться. Просыпаться с похмелья, не с той ноги, от кашля, от собственного крика, после операции, до нее, за тележкой с хот-догами, в Африке, в парижском кафе, за углом, в тесноте, в метро. Стрелочки отсчитывают секунды до пробуждения. Раз, два, три, может, даже четыре – звонок! Или мелодия, красивая, некрасивая, популярная, нет – не важно. Главное, действенная. А вам было так сладко, так нежно. Вас так уютно кусали клопы в мягком кресле районного кинотеатра.
-Алло? Привет!
-Привет. Как дела?
-Я перезвоню!!!
Это же увлечения, это движение сквозь безжалостный ветер. Это не оставляет тебе шансов, как палач, как пуля калибра семь с половиной миллиметров. Этот выбор, бесконечный круг солнца, что восходит каждый день. Каждый разнообразный день. Ты проснулся и хочешь что-то узнать, спросить. Но все заняты. Кто-то дарит цветы и звонит по ночам незнакомым людям, кто-то оставляет ждать ответа у двери, кто-то смеется в лицо, поднимая клуб пыли на прощанье – кто-то пьет и курит не в затяг. Остаются опавшими листьями на тротуаре. Висят в небе. Проходят мимо, не задевая даже мимолетным взглядом твое эго. Улетают на юг, улетают на запад, улетают на восток. А ты мерзнешь на севере, на чистом и белом севере.
-Господи, здесь так много льда, здесь такая акустика, здесь слышен каждый шлепок!
