(Письмо к...)
Не знаю, какого черта я все это пишу, не знаю, почему писать такое мне позволяет моя гордость, не знаю, почему все так выходит, но... я это пишу.
Пишу, потому, что сказать - нет времени.
Ведь чертовы белки несутся по кругу, чтобы этот чертов мир не рухнул. Несутся, вытаращив глаза, не в силах остановиться даже на секунду, чтобы почувствовать этот самый мир, который не рушится, не в силах остановиться, чтобы побыть рядом с кем-то, кому это очень-очень нужно.
Но этот кто-то видит только очередную белку, несущуюся куда-то и зачем-то.
На лист бумаги капают слезы... Черт возьми, я стала слишком часто плакать.
И уже ни в чье-то плечо, как когда-то, а в собственную подушку, потому, что плечо, вдруг внезапно убрали, и взгляд, который отогревал, вдруг стал каким-то безразличным....
Почему-то все, рано или поздно становятся белками и куда-то бегут, чтобы не рухнул ИХ личный маленький мирок, который всем так необходим.
Одна я, похоже, еще не стала белкой. Мне некуда бежать, не за чем бежать, а мой мирок напоминает... нет, пожалуй, ничего он никому не напоминает, а те немногие, кому он мог что-то напоминать, уже совсем закружились в своих колесах и забыли об этом. И мой мирок не собирается рушиться. Да и потом... кому будет жаль голых стен?
Теперь, похоже, там только они и останутся.
Все, кому было можно в мой мирок, превратились в белок и разбежались крутить свои колеса, и каждая из белок утащила с собой кусочек того, что было за этими стенами. А что не утащили, то я сама выбросила.
Вот теперь и ты... ты тоже, да?
Еще одна слезинка упала и разбилась о твердую поверхность стола, прикрытого тетрадным листом.
Ты теперь тоже бежишь и не хочешь меня замечать. Наверное, потому, что у тебя вдруг все стало хорошо, и за стенами твоего мирка появилось какое-то сокровище... Сокровище, кстати, называется счастьем, я где-то о таком слышала, и ты тоже бежишь по кругу в своем колесе, чтобы оно, это самое капризное счастье, не покинуло тебя. Наверное, так надо, да? Бежать по кругу, чтобы не потерять свое сокровище, бежать, бежать...
А, может, дело во мне?
Может быть, тебе просто надоело слушать мое вечное нытье и видеть слезы, которые я так старательно прячу от других.
Наверное, больше нет места для усталой, больной, но очень гордой меня.
Хотя, моя гордость, видимо, тоже заболела, раз я это пишу...
Глупо... Просто очень глупо.
И еще... очень больно.
Больно умирать в одиночестве.
Но, все же, лучше, чем стать очередной белкой, догоняющей свое счастье.
Слезы, когда-нибудь высохнут, а раны на сердце никто не заметит...
Только знай: что бы не случилось, я всегда буду любить тебя, Дорогой Друг...
Два года спустя…
Здравствуй, дорогой друг… Или не знаю, как тебя назвать. Знаю только, что ты это письмо никогда не прочтешь, точно так же, как не прочел предыдущее. Я не позволю. Никогда не передам его тебе. Никогда.
Белки… белки… все мы белки.
Останавливаться нельзя. Веришь мне?
Я много тогда не хотела понимать и принимать. Прости, я была эгоисткой.
Эгоистом нельзя быть, если сидишь на одном месте: ведь терять нечего.
Я не знала тогда, что нельзя останавливаться. Веришь мне, что я не остановлюсь?
Веришь, что не буду обращать внимания на то, что кому-то очень-очень нужна?
Веришь в то, что буду заботиться о своем маленьком мирке?
Веришь?
Нет?
Мне все равно.
Потому, что я теперь…..
…….тоже белка…
