Был он могуч и телом, и духом. Костистое, длинное тело досталось ему от родителей. За три года, проведенных на тихоокеанском флоте, оно умудрилось обрасти еще и мясом. Руки – клешни камчатских крабов, среди которых наш герой провел большую часть службы. На тот случай, если камчатский краб невелик в размерах – увеличьте его раз в сто, или во сколько сочтете нужным. Со своим ростом и размахом плеч моряк с трудом протискивался в корабельные переборки, и однажды, разбуженный внезапно ночной тревогой, с разбегу так влетел лбом в железную перемычку - чуть не разнес весь крейсер к чертовой матери, со злобы молотя в стены пудовыми кулачищами. Имя могучему человеку было Владимир Решетов. Один деятель, не имеющий к нашему повествованию абсолютного никакого отношения, подслеповатым глазом неправильно прочел как-то раз его фамилию, перепутав последнюю букву, в результате чего получился эдакий французский мушкетер – Решетон. Так мы его и звали, за глаза, конечно. Попробуй, назови в открытую - прилетит в нос такой здоровенный кулак, не обрадуешься.
Теперь о развитии духа. Служить Вовке пришлось в то смутное время, когда горючки в стране жутко не хватало, и даже боевые корабли стояли больше у стенки, нежели бороздили океанские дали. Морское дело постигалось в ленинских комнатах. Будучи не сильно отягощенным служебными обязанностями, Вовка рьяно взялся за самообразование, тяга к этому была, да и способности тоже. За три года он прочел всех философов, кои по странному стечению обстоятельств обнаружились в корабельной библиотеке, а также в дополнению к немецкому языку, освоенному еще в средней школе, выучил и английский. По учебникам и словарям, найденным все в той же библиотеке. Грамматикой он овладел в совершенстве, словарный запас обрел немалый, но вот произношение ставить было некому. Потому впоследствии понимать его английский могли только наши преподаватели с инязов, да и то с трудом.
Однако, если есть в человеке такое устремление к знаниям, то рано или поздно начинает оно приносить свои плоды, обязательно. Вот и Вовке подвезло. На своем курсе он знал английский лучше всех, и даже несмотря на столь диковинное произношение, преподавателям удавалось различать его это знание. И попал Вовка на международную программу обмена студентами, и оказался в американском университете. Где стал изучать бизнес, а параллельно – инженерные науки, ибо неуемность до знаний так и не оставила его уже никогда. Собственно, там я с ним и познакомился.
Незадолго до зарубежной стажировки Вовка зачем-то женился. Правда, я в этом отношении был ничуть не лучше, на этой почве мы и сошлись. Но в отличие от него, служил я в войсках, можно сказать, диаметрально противоположных, то есть в военно-воздушных силах. Старшина любил нам повторять – летчики колец не носят. Из соображений безопасности, дабы не зацепиться пальцем за многочисленные мелкие крючочки, торчащие из тела летательного аппарата. Хотя сам не летал, на земле, что называется, самолетам хвосты крутил. Вот я обручального кольца никогда и не надевал, оправдываясь перед женой своим практически летным прошлым. Но Вовочка–то был моряк. Не думаю, что в огромном крейсере крючков меньше, чем в бомбардировщике, но обручальное кольцо он носил. И знатное, надо отметить, кольцо. Как он говорил – бабушкино, семейная реликвия, передаваемая по наследству. Вовкин мизинец толщиною был, наверное, с мой большой палец, причем – ноги. Безымянный палец, стало быть, еще толще. Так вот даже этому пальцу кольцо было великовато, и все время норовило сползти. Страшно представить Вовкину бабушку, царствие ей небесное. Легендарные советские продавщицы колбасных отделов с их знаменитыми пальцами-сардельками, украшенными золотыми перстнями, наверное, и в подметки не годились этой бабушке. Впрочем, теперь становится понятно, в кого наш герой таким уродился.
Семейные реликвии частенько создают многие неудобства своим хозяевам. Вот и Вовочка был вынужден постоянно следить за кольцом, чтобы оно куда-нибудь не уползло, а то перед бабушкой будет неудобно, когда срок им придет встретиться. Как некоторые мужчины ежеминутно проверяют неуловимым жестом, застегнута ли у них ширинка, так и Вовка выработал своим рукам привычные и отработанные до автоматизма движения, которые в любой момент времени помогали отслеживать положение кольца, и в случае чего возвращать беглеца на место. Но бывают в жизни такие моменты, когда обеим рукам сразу находится куда более достойное и приятное применение. Например, при игре в волейбол, а вы что подумали?
Итак, был пикник для иностранных фрешменов. То есть для новичков, первокурсников – по-русски если сказать. Нас повезли на какое-то далекое американское поле, окруженное таким же американским лесом. Посреди поля стояли лавочки, большие деревянные столы, беседки, места всякие оборудованы для жарки сосисок. Такой вот организованный, цивилизованный отдых по-американски. Пей кока-колу, ешь чипсы с сосисками. Все в шортах, все смеются и радуются жизни. Еще бы не радоваться! Многие - из бывшего социалистического лагеря, азиатов до черта, русских вот нас четверо. Лето, молодость, свобода. Индийские девушки до того обнаглели, что стали самостоятельно подыскивать себе иностранных женихов. Отцы и старшие братья, оставшиеся на родине, по головке бы за это не погладили. Так влупили бы –навеки охоту отбили в замужество лезть, не спросясь старших в семье мужчин. Нда, дикая страна, средневековые традиции. Хотя сейчас не об этом.
Набив брюхо газированной водой и солеными чипсами, душа запросила спортивной активности. Чего европейскому, а тем более, российскому человеку найти в Америке довольно не просто, учитывая специфику заокеанских спортивных пристрастий. В бейсбол и американский футбол русскому человеку играть не пристало. Нам обычный футбол подавай, понимаешь ли. Типично русская, исконная, можно сказать, игра. В крайнем случае – волейбол. Но мяча футбольного никто не взял. Одни перчатки-ловушки бейсбольные, да странные мячики для софтбола – такая разновидность бейсбола, младший брат, для новичков, стремящихся овладеть азами великой игры. Но Вовку такой вариант не устраивает, и он отправляется в путь по широкому американскому полю - в поисках какого-нибудь более приемлемого развлечения. И на самом дальнем конце находит группу ближневосточных студентов, мирно перекидывающих мячик через волейбольную сетку. С истошным криком Вовка присоединяется к волейболистам, и в скором времени показывает всем, кто в доме хозяин. После его ударов люди не принять или отбить мяч стараются - лишь бы увернуться успеть. Не всем это удалось, скажем прямо. Зато вечером «счастливчики» демонстрировали друзьям синяки на теле в виде пятнистого волейбольного мячика, и приговаривали – «О, этот русский…».
Этот русский до возвращения в кампус так ничего и не понял, не заподозрил. Светился от счастья – вот, смотрите, гады, как русский флот в волейбол играет. И только уже в своей комнате, готовясь принять душ после многотрудного дня, привычно крутнул кольцо на пальце, но обнаружил, что в действительности крутит один лишь палец. Кольца не было. Вовка внимательно обыскал всю свою одежду. Затем всю комнату. С видом размышляющего над жизнью философа несколько раз прошелся по коридору, вперив глаза в густой ковролин. Все ясно – кольцо утеряно на дальнем поле. Лежит себе среди высокой американской травы, подмигивает чужому заходящему солнцу. Бабушка медленно поворачивается в гробу. В Америке Вовка всего две недели. В университетском-то городишке еще не вполне ориентируется, со своим произношением вообще мало кому понятен, куда обращаться – не ясно. Да и стоит ли? Короче, в привычном стиле Вовочка сначала избил все стены в комнате. Мы смотрели новости в тиви-зоне (такой общий холл с телевизором, для тех бедных, преимущественно русских студентов, у которых нет своего телевизора в комнате), как вдруг по сотрясениям здания поняли - с Вовочкой что-то не так. И пока трусливые американцы прятались в свои норы, мы смело ринулись в вовкину комнату.
Горе-спортсмен сидел на кровати и практически плакал. Перемежая рассказ полновесными пинками по воздуху, поведал нам о своем несчастье. Ну а чем тут поможешь? Никто же не станет организовывать поисковую экспедицию ради какого-то русского студента, не уследившего за семейной реликвией.
Но это еще не конец истории, а можно сказать – самая середина.
На следующее утро мы как всегда были разбужены гудением работающего пылесоса. Пришла уборщица Нола, наводит марафет на этаже. Милая такая женщина. Добрая, и к нам, русским, относится очень хорошо, почти по-матерински. Узрев Вовку, понуро бредущего с потухшим взором и с полотенцем на голом широком плече, попыталась выяснить причину – кто обидел маленького? Но Вовка только махнул рукой и проследовал в туалет. Пришлось нам самим объяснить доброй уборщице всю суть вопроса. Тут уже Нола машет на нас рукой, бросает пылесос и устремляется в мужской туалет, куда всегда имела свободный доступ по причине своего служебного положения. Выясняется вскоре такая вещь. Нолин дедушка, вернувшийся с фронтов первой мировой войны (вечно американцы влезут куда не нужно), прихватил с собой трофейный немецкий металлоискатель. Который благополучно и провалялся в сарае до наших дней, и никто им ни разу не пользовался, и даже неизвестно – работает ли, и вообще, способен ли он искать золото, или только железные гайки. Но, повторимся, Нола была очень добрая, и всегда радостно ей было оказать нам хоть какую-то помощь. Посему сажает она Вовку в свою машину, в багажник бросает трофейный металлоискатель, и едут они искать дальнее поле, что весьма непросто, так как названия местности толком никто не знает, и вчерашние участники пикника дают столь противоречивые показания, что вся эта затея справедливо вызывает изрядную долю сомнения.
Целый день о них ничего не слышно, что, впрочем, не удивительно. Слышно стало вечером. Мы сидели у меня в комнате, тихонько попивая водку за успех заранее обреченного предприятия. Вдруг в коридоре раздается металлический грохот, как если бы средневековый рыцарь в проржавевших латах сорвал куш в игровом автомате, и пять килограмм полученной мелочи рассовал по своим металлическим карманам. Догадка не лишена оснований, ибо Вовка, конечно, тоже рыцарь, хотя и более позднего периода. И вот этот рыцарь втискивается в комнату, а за плечами у него мешок деда мороза. Но подарки все какие-то однотипные – мелкие монетки, перочинные ножики, малопонятные детали неведомых конструкций, совсем уж дурацкие банки и прочий металлолом. Ну очень много. Зато на лице – улыбка самого счастливого человека на свете, а на безымянном пальце правой руки – сверкает золотое кольцо. Бабушка может спать спокойно.
Металлоискатель оказался исправным и даже очень чутким. Таким же, как и его хозяйка. Целый день эта парочка, а вернее – троечка (Вовка, Нола и металлоискатель) бродила по бескрайним просторам американских полей. Найдена была огромная куча всевозможных металлических изделий, которые Вовка возжелал забрать с собой, так как обладал складом ума не только философским, но еще и практичным, что в жизни встречается крайне редко. Часть из найденного он планировал пустить в дело (интересно – в какое?), другую часть хотел сохранить как память об этом чудесном событии. Дедушкин металлоискатель нашел бабушкино кольцо. Хоть и принадлежали бабка с дедкой к совершенно разным семьям.
Однако, и это еще не вся история.
Студент американского университета должен иметь при себе два главных документа – ай-ди карточку – студенческий билет по нашему, и талон на питание в столовой (если только он не настолько богат, чтобы питаться в ресторанах, или покупать себе еду в супермаркетах). Первый документ – это твой пропуск в мир. К тому же, айдишка позволяет в некоторых случаях получать кой-какие скидки. Второй документ представляет собой кусочек картона, разлинованный по числам месяца. Пришел на завтрак – получи дырочку в талоне. Ну, помимо самого завтрака, естественно. То есть в один день два раза позавтракать нет никакой возможности. Система, отработанная десятилетиями. Сбоев не дает.
Стояло жаркое лето. Американцы все поголовно ходят в шортах – мальчики и девочки, старички и старушки. Впрочем, так они ходят практически до ноября, благо климат и свобода нравов позволяют. Мы тоже не отстаем. Вовка Решетон приобрел себе на какой-то распродаже красные, короткие шорты в обтяжку. Я бы их даже скорее трусами назвал спортивными. Трусы замечательные – плотно облегают все вовкино достоинство, просто Жан-Клодт Ван Дамм в юности. Один у них недостаток – полное отсутствие карманов. А если помимо трусов на тебе надета еще и футболка, то становится понятно – главные студенческие документы положить просто некуда. Но Вовка парень неглупый – засунул студенческий с питательным талоном за резинку трусов, прикрыл сверху маечкой – красота! Руки свободны, карманы не оттопыриваются, тем более их, карманов-то, и нет. Плотненько пообедал, выпил на жаре литра полтора пепси-колы. Произошли необходимые пищеварительные реакции. Одним словом, потянуло Вовку в туалет, по нужде хоть и не большой, но весьма безотлагательной.
Постараемся обойтись без натуралистических подробностей. Подходит Вовка к унитазу вместе со своим философским складом ума. Весь в мечтах о счастливом будущем, естественно, на американской земле, потому как возвращаться в Россию ему не хочется. И напрочь забывает о том, что тугой резинкой к его не менее тугому животу прижато все самое ценное, что есть в его нынешней студенческой жизни. Оттопыривает красные трусы, и … Кроме мощной струи в унитаз летит сначала ай-ди-карточка, потому как гладкая, заламинированная и имеет неплохую аэродинамику, а за ней планирует картонный, ничем не защищенный талон на получение законного пищевого довольствия. Ситуация пренеприятнейшая. Нужно быстро делать нелегкий выбор. С одной стороны – негигиеничное и до известной степени позорное действо. Все-таки сунуть голую руку в унитаз, стоящий хоть и в чистом американском, но по большому счету общественном туалете, не каждый решится. С другой стороны на карту поставлено слишком многое. Во-первых, за утерю студенческого нужно платить штраф - двадцать пять долларов. Сумма немалая, учитывая наш среднемесячный заработок, которого с небольшим запасом хватило бы на разбазаривание только четырех айдишек. К тому же, один раз Вовка ее уже терял. Во-вторых, восстановление талона на питание займет, как минимум, полдня. После обеда в административном офисе никого уже не найдешь. Стало быть, ужин пропадает. И завтрак на следующий день тоже.
За долю секунды взвесив все за и против, Вовка, чуть не сказал – с головой, ныряет во враждебный и чуждый по классовым соображениям унитаз. Бросок был отважен и скор. Наверное, даже чересчур. Потому как документы он все же поймал. Но вот кольцо… Во время стремительного броска оно соскользнуло с пальца, дзинькнуло о керамику и скрылось в мутных водах.
Вовочка взревел. Это уже слишком. И наплевав на все условности, запускает свою длинную руку в самое нутро унитаза, как в лисью нору. Не хочу даже предполагать, за какое препятствие там могло зацепиться кольцо, но за что-то оно все-таки зацепилось. Это его и спасло. А заодно и весь унитаз, общежитский туалет, и вообще этот мерзкий городишко, доставивший столько неприятностей и переживаний. Ибо в противном случае, праведный гнев Вовки Решетона имел бы разрушительные последствия.
Настороженно оглядываясь по сторонам, и крепко сжимая в обеих руках свою добычу, Вовка крадется к умывальнику. Быстро отмыть не получится, тут нужно тщательно – не на пол ведь богатство упало. В этот момент заходит некто Джейсон – главный староста нашей американской общаги, была там и такая должность.
- Что это ты, Влад, делаешь? – спрашивает. Влад – это уменьшительное от Владимира, так проще и удобнее выговаривать.
- Да вот, решил простирнуть, так сказать, документы. А то уже месяц, понимаешь, таскаю их повсюду, запылились, а постирать ни разу не удосужился.
На Джейсона нападает столбняк. Вот уж не думал, что русские такие чистюли. И он, пятясь задом, отступает, погруженный в мысли о загадочной русской душе.
Но даже на этом приключения бабушкиного кольца не заканчиваются. Ему была уготована бурная судьба, насыщенная всевозможными событиями трагикомического толка.
Проходит месяца два, мы уже пообвыклись немного на чужбине, городок наш изучили вдоль и поперек, потому как небольшой – тыщ триста народу живет, не более. Хочется нам соседа поглядеть – город величественный и знаменитый. Чикаго называется. И тут нам на выручку приходит добрая американская практика. В каждом университете, и наш не исключение, имеется попечительский совет. В основном составляют его бывшие выпускники, добившиеся в этой жизни чего-то такого, что позволяет им материально помогать своему альма-матеру, с благодарной слезой вспоминая о счастливом студенческом времени. И не обязательно это должно случиться в виде денежных средств. Кто компьютеров надарит, кто в библиотечный фонд сдаст фолиант редкий и дорогой как последняя модель какого-нибудь кадиллака. Кстати, и кадиллак тоже дарили в университетское пользование. А тут пришел черед следующего миллионера делать добро родному университету. Как-то ему стало известно, что впервые за столетнюю историю этого частного вуза учатся в нем четверо русских студентов. И он, миллионер, говорит: давайте мне на неделю эти русских, пусть живут в моем миллионерском доме, я их буду поить-кормить, Чикаго показывать, водить по ресторанам, музеям и прочим достопримечательностям. Всем такой вариант нравится, и вот мы в Чикаго. Город не обманул наших ожиданий. Действительно, есть в нем что-то такое, что заставляет и сейчас, по прошествии стольких лет, вспоминать о нем с искренней теплотой. И лишь к воспоминаниям одного из нас примешаны чувства несколько иного рода.
Вечером, разгоряченные многочисленными экскурсиями и ресторанами, обсуждаем увиденное и готовимся ко сну. Дом у миллионера большой, гостевых спален до черта, санузлов столько же. Разбрелись совершать вечерний туалет. И тут на весь Чикаго разносится ужасающий крик, сравнимый с ревом Кинг-Конга, потерявшего любимую игрушку, то бишь – белобрысую девушку. Весь дом в панике, мало ли – может, убили кого, хотя для Чикаго девяностых годов это редкость, не в пример, скажем, Москве.
Короче, наш добрый друг, он же Вовка Решетов, пошел принять душ. И настолько был под впечатлением, что позабыл снять кольцо. Намылился весь, не исключая и пальцев, кольцо и поплыло в Атлантический океан. Хотя Чикаго находится на равном удалении от всех океанских берегов, все же сложился такой штамп: хочешь попасть в Америку – надо пересечь Атлантику. Вот мы Вовку и порадовали, дескать, с нолиным металлоискателем там делать нечего. Можно, конечно, было разобрать всю канализационную систему, наверняка в каком-нибудь фильтре-отстойнике оно и застряло. Но Вовка, похоже, понял, что это судьба, и никуда от нее не скроешься. Погоревал немножко, бабушку вспомнил. И стал дальше жить как летчик, то есть никаких украшений на пальцы он больше никогда не надевал.
Что ж, пожалуй, мне больше нечего добавить к этой удивительной истории древней семейной реликвии, столь нелепо закончившейся в недрах чужеземной канализации. Ах да, вот еще что. С женой-то Вовочка вскоре развелся. Уже после того, как вполне сносно устроился в Америке, начал пускать, как говорится, корни, даже работу себе нашел хорошо оплачиваемую. Вызвал молодую и соскучившуюся жену к себе, год они прожили вместе, а потом разбежались. Может, все-таки злосчастное кольцо виновато? Лично я бы после всех этих событий поостерегся столько нервов и денег тратить на вывоз жены из России - судьбу-то не обманешь.
Хотя, видел я его Ирку – очень красивая девушка, надо признаться.
