Вы смотрели фильм «Бей в кость»? Так он, кажется, назывался в нашем прокате. С Бандерасом и Вуди Харельсоном?
Было лето. Хорошее, настоящее лето, давно уж таким не баловала мать-природа. Второй месяц подряд температура за тридцать, никаких дождей и прочих гнусных намеков на неизбежную осень. За день атмосфера накалялась так, что даже приближающаяся ночь не приносила долгожданной многими прохлады. К вечеру воздух становился густым и плотным, сквозь него приходилось буквально продираться. Кругом все ленивое и вязкое. Желтое, оранжевое, и иногда черное. Черное – это тени от домов, все-таки в большом городе живем. В такие вечера закат не бывает ни розовым, ни красным, ни малиновым – только желтым и оранжевым. Главный цвет лета – зеленый – словно вовсе исчез куда-то. Вечером это особенно заметно. И звуки теперь тоже как-то по-другому слышны. Шум города уже не распределен равномерно по вертикали и горизонтали. Он толстым пластом опустился к земле и прилип к расплавившемуся за день асфальту. Лишь кое-где вдруг надуется и лопнет черный пузырь – это самый громкий и наглый звук со свистом рвется в вечернее небо, чтобы постепенно в нем раствориться и пропасть навсегда. То загудят и взвизгнут тормозами резко остановившиеся автомобили, то прогрохочет нечастый трамвай. Веселые компании, оккупировавшие соседние кафешки, иногда выбросят вверх пьяный крик, или позовет чья-то мамаша: Володя, домой!
Лично меня такая погода не угнетает. Лето - так лето! Пусть жара и духота, будет о чем зимой повздыхать, когда отопление прорвет, или когда замерзшая машина не заведется.
Стоя на балконе, я слушал летний вечер. Только не подумайте, что я маялся от безделья, боже упаси. Я внимательно изучал телевизионную программу. Жена куда-то свалила, захватив с собой ребенка, и вместо того, чтобы прогуляться по теплому городу, поглазеть на мало одетых девушек, выпить на набережной кружечку пива, я решил тупо провести вечер перед телевизором. В программе, как это часто бывает, когда решишь посмотреть телевизор, не было ничего путевого, но все же я зацепился глазом за одно название – «Бей в кость».
Вообще-то я редко смотрю фильмы. Не то чтобы я их не люблю, просто меня нужно заставлять это делать, сам не знаю почему. А тут еще анонс такой «многообещающий» - про двух друзей-боксеров. Ну, думаю, мордобой полтора часа, крупные планы Бандераса и шутки ниже пояса. А с другой стороны – больше-то смотреть вообще нечего, и на улицу лень идти. Достал из холодильника неведомо откуда там взявшуюся банку пива, разлегся поудобнее на диване (на случай, если неожиданно засну), и погрузился, так сказать, с головой в наверняка сомнительное зрелище.
Чудесный фильм оказался. Мордобой (тоже, кстати, хороший, если так можно сказать о мордобое) только в конце, а полтора часа идут замечательные диалоги, остроумные, легкие, ненавязчивые. Актерская игра отличная, все остальное – тоже, короче, фильм мне очень понравился, всем советую посмотреть. Хотя, наверное, мало найдется людей, которые его не видели. Как правило, когда я начинаю с кем-нибудь обсуждать ту или иную картину, на меня смотрят широко раскрытыми непонимающими глазами и говорят: Ты откуда свалился? Этому фильму уже сто лет, все его пересмотрели неоднократно, ты где был? Где был, где был? Я же говорю – не люблю я смотреть фильмы. Как-то не получается у меня. А тут вот сумел, и ни разу не пожалел. Я не намерен пересказывать все содержание, вспомните лишь один эпизод. Когда эти два друга едут в машине и заводят разговор о всяких гомиках и педиках. Помните? Вот-вот, когда Бандерас рассказывает Харельсону о своем опыте гомосексуального общения. А они же друзья! И Харельсон набрасывается на Бандераса – дескать, как ты мог, кошмар и ужас, мой друг – пидор!!! и т.п. А тот оправдывается – мол, первый и последний раз, просто в порядке эксперимента, да мне не понравилось, больше не буду и все в таком духе. Так смешно, я прям от души наслаждался этой беседой.
И вот Харельсон и говорит: Запомни, мой друг! Ты можешь быть сколь угодно великим боксером, одержать миллион побед на ринге, но если ты хоть раз в жизни брал в рот член, то ты войдешь в историю не как великий боксер, а как членосос. Ну, программа была не центральная, но уж и не совсем подпольная, поэтому редакторы допустили вот такой вот перевод. Обязательно найду этот фильм на английском и послушаю, как там было на самом деле. Хотя нетрудно догадаться. Да…. Если бы я знал в тот вечер…. Впрочем, будем придерживаться хронологического порядка.
На следующий день я сидел в своем офисе и откровенно скучал. В то время я занимался саунами. То есть у меня была своя крохотная фирмочка, мы строили небедным людям бани и сауны. Хорошая такая работа – делать людям приятное. Лично мне все построенные нами сауны очень нравились, надеюсь и клиентам тоже. Потому как я вовсю старался бороться с основополагающим принципом всего нашего строительства: главное - не построить хорошо, а грамотно «отмазаться». То бишь, объяснить клиенту, почему нельзя было сделать лучше, используя при этом изысканную строительную и научную терминологию, желательно упомянув при этом какой-нибудь закон физики. Клиент должен уверовать в то, что лучшее – враг хорошего, лучше сделать просто невозможно, а всякие неровности поверхности, непрямые углы и прочие дефекты – это неизбежное следствие фундаментальных законов мироздания, а против природы, как известно, не попрешь. Вот типичный пример:
- Вы почему мне так криво дверь установили? (окно, крыльцо, трубу, да все что угодно)
- Э нет, начальник, не прав ты, однако. Это не мы тебе криво дверь поставили. Это предыдущие подрядчики коробку поставили не по уровню и не по отвесу, углы не вывели. А наша дверь правильно стоит, как положено. Просто она на фоне твоего кривого потолка так выделяется. Так что спрашивай с тех, других.
Другие, естественно, кивают еще на кого-то, убедительно врут, что в этом месте находится, очевидно, зона искривления пространства, и вообще если сделать все прямо, то могут упасть соседние здания, рухнуть небеса и наступит конец света. Так вот я, по мере сил, пытался бороться с этим сумасшествием. Прибыли это, конечно, не приносило, зато совесть моя была спокойна. А впрочем, разве в одном только строительстве такое происходит? По-моему, куда ни глянь – практически везде одно и то же. До саун я работал в торговой компании, так что врать не стану:
- Здравствуйте! Вы заказывали стиральную машинку? Как же, как же, помню, очень хорошо помню. Но, понимаете, какая неприятная штука получилась… Доллар поднялся, рубль, соответственно, упал, в Китае забастовка на границе, «наш» человек на таможне вдруг взял да и помер, короче, стиральная машинка ваша еще не пришла, зато пришел отличный телевизор. Современный, красивый такой…Черный. Возьмите…
- Спасибо конечно, что вы проявили обо мне, рядовом покупателе, такую заботу, но, понимаете ли, телевизор мне не нужен, отдайте мою стиральную машину.
- Ой, вы, наверное, меня не так поняли. Я же вам объясняю, что машинки вашей нет, а есть телевизор. Очень, говорят надежная модель, практически не ломается. И вам не придется доплачивать за него ни копейки.
- Да я и так не собирался ничего доплачивать. Отдайте мне мою машинку. И позовите директора.
- Директора нет. Он в командировке. И всех его заместителей тоже нет – один заболел, другой в отпуске. Это я так, на всякий случай, в порядке информации. И вообще – вам известно, что страна скоро переходит на телевидение высокой четкости? А модель эта как раз и поддерживает такой сигнал, встретите эру нового телевидения во всеоружии.
- Ааааааааааааа!!! Так вас и растак! У меня дома уже есть три телевизора, и все они могут принимать растреклятую эту высокую четкость.
- Стоп, стоп, стоп! Так это же старые телевизоры, поймите же вы, наконец. А будет новый. Старый подарите теще, на день рождения. И ей приятно, и вам не надо голову ломать в поисках подарка.
- Вы что тут, идиоты все? У моей тещи день рождения был на прошлой неделе, опоздали вы со своим телевизором. А….хрен с вами, я согласен подождать еще десять дней, но только чтобы через десять дней у меня была стиральная машина, а не пылесос, не утюг и не аквариум.
- Это что же, вы будете десять дней смотреть фильмы по старому телевизору? Так постирать-то все равно не сможете. Ну уж если вы такой упрямый, и продолжаете настаивать на стиральной машинке, тогда оплатите за нее в кассу такую-то сумму, ибо то, что вы заплатили раньше, пойдет в счет оплаты за телевизор.
Далее следует сцена удушения продавца клиентом.
Я мог бы и дальше продолжать свои рассуждения на эту тему, так как делать мне особо было нечего. Две сауны находились в работе, контролировал процесс там мой компаньон, моего участия пока не требовалось. Я поглядывал в окошко, раскладывал пасьянс, когда дверь вдруг отворилась, и в комнату вошел человек. Светлые сандалии, светлые легкие брюки, каких уж не носили лет двести, рубашка цвета сафари, в расстегнутом вороте на лысой груди болтается толстенная золотая цепь… Что-то не вязалось в этом облике… Цепь не подходила к остальной одежде, так же как и остальная одежда не подходила к цепи. Короткий ежик опять же светлых волос, круглое, гладковыбритое лицо, жирненькие глазки и красные уши, которые словно горели позором за все многовековые татаро-монгольские хулиганства, учиненные на Руси. Говорю так потому, что в этом господине сразу угадывалась татарская сущность, по каким-то еле уловимым признакам, которые я к тому времени уже научился различать, но еще не умел объяснять словами. Как-никак, тесть мой чистокровный татарин. Не было какой-то целостности во внешнем виде этого человека, хотя, вроде бы, на первый взгляд он не сильно отличался от основной массы наших клиентов. Что-то с ним было не так…
Лицо татарской национальности подошло к моему столу и, с присущими восточным людям вежливостью и тактом, сказало:
- Здравствуйте, меня зовут Джамиль, для друзей можно просто Женя, а в том, что мы подружимся, я ничуть не сомневаюсь.
Нда, лихо начинается разговор. Голос мягкий и вкрадчивый, но не тихий, с ярко выраженным татарским акцентом. Вот не понимаю я – почему все эти Джамили, Мустафы и Аликбеки, оказавшись на земле русской, сразу становятся Женями, Михаилами и Александрами? Есть у меня друг Толян. Отличный парень, умница, спортсмен, в прошлом, наверное, даже и комсомолец. Одна беда – никакой он не Толян, он – Тагир. Ну неужели мне трудно запомнить или выговорить не такое уж и иностранное имя? Или смуглый кавказец с шикарным орлиным носом, «аэродромом» на голове и в пиджаке, надетом поверх «олимпийки», введет меня в заблуждение, назвавшись Иваном Петровичем?
Короче, с максимальной учтивостью и приветливостью в голосе отвечаю:
- Здравствуйте, Джамиль. Очень рад познакомиться, что вашей татарской душе угодно? - Ну, про татарскую душу я, конечно, вслух не сказал, мужчина-то был, что называется, видный – под два метра ростом, килограмм сто двадцать живого веса. Оказалось, что угодно ему было построить сауну.
- О, это мы запросто, с превеликим удовольствием. Сауны мы строим хорошие, вам понравится. А где находится объект?
- Да тут, рядышком, в соседнем Татарстане, всего километров двести пятьдесят, не больше, на машине три часа, а на хорошей – еще быстрее. У вас какая машина? «Десятка»! Ну, это вообще очень быстро получится.
Вот, зараза, льстец и подхалим, сам-то, поди, на джипе приехал.
Не могу сказать, что в то время мы сидели на мели, но процветанием это тоже назвать было сложно. А потому я хватался за все подряд заказы, большие и маленькие, близкие и далекие. Но двести пятьдесят километров….
Конечно, можно круглыми сутками сидеть на объекте безвылазно, вместе с моими работниками, потому как, оставшись безнадзорными, они способны буквально творить «чудеса». Помню, как-то один мой знакомый, директор охранной конторы, попросил меня сделать будку для собаки. Дело то, говорит, не хитрое, никаких чертежей не надо, продиктовал размеры по телефону и вперед. Я спустился в столярку, объяснил своим орлам суть да дело, оставил размеры, которые скорее подходили сторожевому слоненку, нежели псу, спрашиваю: справитесь без меня? Конечно, говорят, чего тут не справиться, проще уже не бывает, это ж не сауна. Сделаем, не волнуйся. И я со спокойным сердцем уехал на два дня куда-то отдохнуть. Возвращаюсь, звоню своему приятелю, как, мол, там собачка, уютно ли устроилась в новом домике. Я уж не знаю, чего и как золотые мои работнички делали, может какой материал особенный нашли, или дизайн необыкновенный разработали, но сторожевой пес Мухтар, который на своем собачьем веку загрыз, наверное, не один десяток нарушителей, не то что жить, он подходить к этой конуре боялся, трясся весь, скулил как щенок, умоляя практически человеческим голосом – хозяин, можешь меня пристрелить, но в будку эту я не полезу. Нет, что хотите говорите, а нынешние работяги без ежесекундного контроля ничего толкового сделать не могут.
Другой вариант – мотаться в эту глухомань татарскую через день, затратив кучу времени и бензина. Крайне неэффективно. А там еще гаишники, штрафы, да и машину жалко.
Ну и, наконец, вариант номер три, под кодовым названием «самарский камикадзе» - забросить туда своих парней, пустить все на самотек, потом приехать на сдачу объекта и застрелиться на глазах у клиента. Ни один из трех вариантов оптимизма не внушал.
Поэтому, напустив на себя надменно-горделивый вид самого успешного бизнесмена в мире, я и говорю:
- Очень жаль, конечно, однако, вынужден отклонить ваше предложение. Уж больно ездить далеко, а работой мы и здесь, в области, так завалены, что буквально отпихиваемся от заказов, не знаем куда их деть (наглая ложь).
Но мой гость, очевидно, уже все решил самостоятельно:
- Заплачу двойную цену.
Я аж поперхнулся. Как же, говорю, вы заплатите две цены, если вы еще и одной то не слышали? А вы мне посчитайте - отвечает Джамиль.
Ну, думаю, ладно, сейчас я тебе посчитаю, сам не рад будешь, что попросил. Изобразив на лице напряженную работу мысли, я бодро застучал по клавиатуре. Монитор у меня всегда предусмотрительно развернут «спиной» к посетителям, поэтому Джамиль никак не мог видеть, что на экране по-прежнему болтался пасьянс – ничего считать, конечно же, я не собирался. Проделав такой нехитрый отвлекающий маневр, и выждав некоторое время, я выдал гостю столь неожиданную сумму, что сам не поверил в собственную наглость. Точных цифр за давностью лет не помню, но процентов триста чистой прибыли там было вне всяких сомнений. Улыбка не сходила с джамилева лица. Секунд пять ему потребовалось на то, чтобы умножить на два озвученную сумму, после чего он добил меня окончательно:
- Что ж, меня все устраивает, давайте я вам расскажу немного про наш объект.
Выясняется такая вещь. Джамиль – один из «отцов» небольшого городка на границе Татарстана и Самарской области. Ему принадлежит несколько ресторанов, еще чего-то, а теперь вот затеял и гостиничный бизнес, прослышав где-то, что к ним в город собирается заехать в ближайшем будущем сам президент Шаймиев. Твердо решив лично познакомиться с президентом, Джамиль справедливо посчитал, что высокому гостю нужно будет где-то жить. А раз так, то можно построить новый, шикарный отель, с президентским люксом. Президентских люксов без сауны не бывает, не важно, какой президент – финский или татарский. А городишко то маленький, малоразвитый. Гвозди купить – и то народ в соседнюю Самару ездит, какая уж там сауна. Вот и отправился Джамиль на берега Волжские в поисках надежного партнера, понимающего толк в столь специфичном вопросе, как бани и сауны. Непонятно только, почему на мне остановился….
Договорились об условиях, назначили встречу на объекте через три дня, скрепили рукопожатием протокол о намерениях, и расстались до поры. Когда Джамиль выходил из офиса, мне показалось, что вслед за ним вылетело какое-то облачко, после чего дышать в комнате стало легче, и напряжение, которое явственно ощущалось в течение всего разговора, кажется, понемногу рассеялось. А вот смутные, нехорошие предчувствия по-прежнему теснились в моем добром и чересчур доверчивом сердце.
Прошло два дня. Звонит телефон, поднимаю трубку – слышу радостный голос Джамиля:
- Здравствуйте, Денис. Как там наша договоренность? Все остается в силе?
- Конечно, - отвечаю кислым голосом, – завтра встречайте.
- Очень хорошо. А то я, понимаете, даже соскучиться успел. Почему-то мне кажется, что вы надежный и хороший человек, и не подведете меня.
- Да, - говорю, - человек я, действительно, надежный, и ни одного еще клиента в своей жизни не подвел, так что можете не беспокоиться.
- Сейчас редко таких людей можно встретить, - продолжает он мне дифирамбы петь, - я хорошего человека сердцем чувствую. Мне кажется, вы не такой, как другие.
Что, блин, за ерунда такая? Что за звонок такой дурацкий? Тревожно все это, а в чем дело – не могу понять. Вот со мной всегда так. Где нормальный человек сразу какую ловушку чует, я начинаю убеждать всех вокруг, и, прежде всего, себя самого, что, мол, все нормально, нельзя о людях так плохо думать и т.д. и т.п. Ну что ж делать, отвечаю, как можно ласковее:
- Да и вы, Джамиль, мне тоже очень понравились. Наверное, мы оба «не такие». Обычные мои заказчики сразу начинают «фиги вязать», дескать, попробуй только мне плохую баню построить, тобой лично буду печь топить. Контингент, как говорится, известный. А вы такой вежливый, обходительный, даже как-то и не верится, что среди состоятельных (эва я как осторожно загнул) людей встречаются такие вот как вы.
Кукушка хвалит петуха…Джамиль еще минут пять расхваливал меня на все лады, десять раз повторил, что мы не такие как все, потом объяснил, как добраться до гостиницы короткой дорогой, и мы простились до завтра.
В армии у меня был однополчанин Мамедов, узбек. Так вот, когда его посылали далеко-далеко «по матери», а случалось это не редко ввиду его феноменальной бестолковости, он всегда говорил одну и ту же хорошо заученную фразу: «Эи, слюшай, слово так не поставь, да?» После этого нелепого телефонного звонка у меня возникло стойкое ощущение, что я где-то не так поставил слово…
Часам к двенадцати следующего дня я примчался в братскую республику Татарстан. Немного поплутав по городу, нашел строящуюся гостиницу. Джамиль еще не подъехал, и я пошел на объект один. Практически все уже было сделано – в номера вносили мебель, всякие душевые кабины и другие атрибуты комфортабельной гостиничной жизни. Не готов был только президентский люкс. Поболтав немного с рабочими, и не обнаружив, вроде бы, никаких «подводных камней», я быстренько проделал свою привычную работу – все измерил, набросал в блокноте схему вентиляции и электропроводки, когда наконец-то прибыл Джамиль. На этот раз он был весь в белом – как, интересно, умудряется бродить в таком одеянии по строительному объекту? С радостными улыбками на лицах мы поприветствовали друг друга, обсудили всякие нюансы, и Джамиль пригласил меня пообедать. Естественно, в его ресторане. Я, конечно, изобразил из себя известную скромность, что вы что вы, я сыт, недавно отобедал, разве что чашечку кофе, но Джамиль сразу же меня раскусил, тем более, я и не особенно старался. В шикарном ресторане было пусто. Поэтому, а я еще потому, что Джамиль был хозяином этого ресторана, нас обслужили очень быстро. Подобострастно склонившаяся официантка была отпущена широким жестом руки, и мой гостеприимный хозяин стал сам разливать дорогой коньяк.
Все. Стоп!!!! Сложилась мозаика. Когда Джамиль налил в мою рюмку раза в три больше, чем в свою, меня вдруг осенило. То, что тревожило меня последние дни, наконец-то прояснилось. Какой же я был дурак! Передо мной – самый настоящий педик-маньяк, и он заманил меня в ловушку. С известной целью. Господи, как этого можно было сразу не заметить? Вроде бы никаких прямых доказательств, но я был уверен в этом на все сто тысяч процентов. И что же теперь делать? Немедленно дать понять, что я обо всем догадался и живым не дамся? А вдруг все же я ошибаюсь, и это нормальный, просто действительно очень вежливый и ласковый Джамиль? Вот я полнейшим идиотом тогда буду выглядеть. А ведь еще и сауну надо строить, деньги то неплохие. Эх, была не была, посмотрим, как оно все обернется, может напрасно я заранее испугался, а пока будем тянуть время:
- Не-не-не, - говорю, - мне нельзя, я же за рулем, как я домой то вечером поеду?
- А и не надо вечером домой ехать, - отвечает мне Джамиль. – Останешься у меня ночевать (к тому времени мы уже перешли «на ты»), у меня дом большой, и баня есть – русская.
Какой же татарин не любит русской бани…. И какие после этого предложения о совместной ночевке могут оставаться сомнения?
Выпито было много. Съедено – еще больше, главным образом – мной. Джамиль твердо решил меня споить. Ладно хоть дорогим коньяком. Но когда я нахожусь в таком напряжении, когда мозг мой занят только одной мыслью – как остаться живым, и, что самое главное – не потерять, так сказать, честь, чуть было не сказал – девичью, споить меня практически невозможно. Организм мой сопротивляется отчаянно, наверное, на каком-то подсознательном, рефлекторном уровне. Весь потребленный алкоголь ударяет исключительно по внутренностям, но не в голову. Инстинкт самосохранения. Конечно, в животе плохо, но мозг ясный, соображает быстро, и даже реакция (хочется в это верить очень сильно) находится на уровне.
Затем мы перебрались в другой ресторан. Там тоже пили, ели уже мало. Разговор ни разу не коснулся щекотливых тем, внешне Джамиль не давал никаких поводов усомниться в искренности его гостеприимства. Однако ж, уверенность в правильности моих догадок не покидала меня ни на минуту.
После второго ресторана мы поехали к нему домой. Дом оказался огромным, но в него мы даже не зашли, а сразу завернули в баню. Очевидно, Джамиль не хотел терять ни секунды сногсшибательного, как он думал, воздействия поглощенного алкоголя, да к тому же этот сукин сын еще и подстраховался: в предбаннике стоял таз холодной воды, в котором отмокал добрый десяток бутылок пива. Ничего, мы и это выдержим – сказал я сам себе и мужественно разделся.
Не могу сказать, что мои «прелести» произвели на Джамиля хоть какое-то впечатление. Или мне это только показалось? Первые несколько раз парились просто так, без веников, в перерывах распивали пиво, ведя пустячные, ни к чему не обязывающие разговоры. Потом Джамиль говорит: А ну, хватит баловаться, давай-ка по-настоящему, как серьезные мужики. И достал откуда-то хороший, заранее вымоченный дубовый веник.
Как серьезные мужики…. Господи, от кого я это слышу?
- Устраивайся поудобнее, первым будешь – сказал мой гостеприимный хозяин и плеснул на камни.
Ага, вот и началось, подумал я, ложась животом вниз на полок. Джамиль заботливо подсунул мне под нос миску с холодной водой – будет тяжело, опусти лицо в воду, говорят, помогает. Но это не про нашу честь. Некогда мне тут расслабляться. Исподлобья я внимательно изучал диспозицию – где какой тяжелый предмет имеется, на случай самообороны, каковы наикратчайшие пути отступления. К моему удивлению ничего не произошло. Джамиль исправно охаживал меня веником, не сказать, чтоб очень уж профессионально, но и его можно понять: покуда он глядел сверху вниз на мою голую задницу, нехорошие мыслишки, наверняка не давали ему покоя.
Выскочили из парной, я встал под ледяной душ, Джамиль меня спрашивает – чем я увлекаюсь, есть ли у меня хобби ну и все такое прочее. Хобби у меня сантиметров пятнадцать – натужно пытаюсь сострить, а вообще в футбол люблю играть, в теннис, рыбалку очень уважаю. А танцевать? Нет, к танцам что-то душа не лежит. Если вот, к примеру, молодая стройная девушка красиво танцует – это да, это приятно посмотреть, а самому…. Чтобы с вдохновением, раскрепостившись, всю душу вкладывая в танец – это я последний раз в далеком детстве так дрыгался перед зеркалом, со шваброй, заменявшей мне микрофонную стойку, или с бадминтонной ракеткой вместо…..правильно, вместо гитары.
- А я очень люблю танцевать, - говорит Джамиль. – Я даже каждые выходные в клуб хожу, и танцую всю ночь.
Ну, ему то напрягаться не надо, мозг его не занят разработкой плана спасения, пьяней в свое удовольствие. И полностью раскрепощенный и вдохновленный танцор тут же в предбаннике исполнил мне зажигательную румбу. Зрелище было ужасное. Большое, гладкое, белое тело, напрочь лишенное какой бы то ни было растительности, извивалось в каких-то замысловатых конвульсиях, все его мужские причиндалы болтались из стороны в сторону, в такт невнятному мотивчику, который Джамиль подмурлыкивал себе под нос. Но, слава Богу, все хорошее когда-нибудь кончается, кончился и это танец, а вслед за ним и пиво. Мы переместились в дом.
- А петь ты любишь? – спросил меня Джамиль. Конечно, что же это за культурная программа без песнопения? В ресторанах мы были, в бане парились, некоторые даже танцевали, так что все логично и закономерно. Да, отвечаю, петь люблю, причем всегда – пьяный, трезвый, неважно. Пою громко, иногда попадаю в ноты.
- Вот и хорошо. Споем немного на сон грядущий, у меня есть караоке. Только сначала давай-ка переоденься во что-нибудь домашнее, я тебе сейчас подберу одежонку. Что-то я упустил из виду этот момент – как с утра приехал в парадной одежде, так до сих пор в ней и ходишь. Неудобно, непорядок, плохой я хозяин, буду исправляться – кокетничал Джамиль.
И он исправился... Такой мне наряд подобрал! Обтягивающие блестящие шортики серебристого космического цвета – мечта Бори Моисеева, и майка-сеточка на голое тело, сквозь которую откровенно просвечивала моя волосатая грудь. Вылитые педро и гомес в одном флаконе. Но - не бывает педиков с волосатой грудью! – почему-то подумал я. Эта мысль меня немного взбодрила, и твердой рукой я взялся за микрофон.
Как и во всем доме, в песенном хозяйстве царил образцовый порядок. Многочисленные диски аккуратно расставлены в стойки, списки песен вложены в кожаные папочки, в которых обычно в ресторанах меню подают. Ах да, собственно, в обед я и видел такие же папочки, в джамилевом ресторане.
Пел я вдохновенно, но, пожалуй, лучше всего мое пение можно охарактеризовать другим словом – МНОГО! То есть пел я очень много и очень долго. Потому что вдруг озаренье посетило меня – если я сумею продержаться всю ночь, то, может, все и обойдется. А в лучшем случае, под какую-нибудь лирическо-заунывную песню моего хозяина сморит сон. По сему в первый час репертуар составляли исключительно грустные песни о любви. Но потом они кончились, а признаков сна у моего хозяина не наблюдалось. Пришлось петь веселые песни, дурацкие песни, любимые песни Джамиля. В конце концов, остались только такие идиотские песни, которые я не стал бы петь даже под дулом автомата. Я уж, было, подумал – всё, отпел свое, но помощь явилась с самой неожиданной стороны. Джамиль спрашивает меня:
- А на английском языке умеешь петь?
В ту ночь я готов был петь на любом языке мира. Джамиль передал мне папочку с иностранными песнями, и я понял, что из предложенного репертуара, кроме «Scorpions», не смогу спеть ничего другого, потому как от волнений и переживаний сумасшедшего дня я перезабыл все мелодии и тексты, да и сам английский язык тоже, а петь караоке по-русски и по-английски, даже если ты неплохо знаешь этот язык – две большие разницы. Но как я исполнил «Still loving you»!!! До сих пор мурашки пробирают, как вспомню. Пел я громко и пронзительно, Джамиль в слезах выбежал куда-то из комнаты, и вернулся обратно с двумя женщинами. Оказывается, в доме была прислуга – повариха и приходящая уборщица. Джамиль кричал им – послушайте, как он поет, но женщины оставались безучастны ко всему происходящему. Раздосадованный хозяин выгнал их прочь, а сам обратился ко мне:
- Послушай, брат! Ты не тем делом занимаешься, поверь мне. Бросай ты на хер эти сауны. Твое призвание – сцена. У тебя такой сексуальный голос, девчонки будут забрасывать тебя цветами и своими лифчиками. – Вот такой вот красивый образ придумал мой татарский друг. Я представил себя, стоящим на сцене по колено в розах и бюстгальтерах, и рассмеялся.
- Ладно, завтра, на свежую голову, обсудим этот вопрос – продолжал Джамиль, - с деньгами помогу, у меня есть связи. – Понятно, думаю, поглаживая свои шортики, какие связи, в нашем теперешнем шоу-бизнесе без таких связей никуда. – А теперь пошли спать, и так уж скоро утро.
Ну вот, теперь от драки точно не отвертеться, подумал я, и на негнущихся ногах поплелся вслед за Джамилем. Посредине большой спальни стояла двух, нет - трех, нет четырех-спальная, словом, очень огромная кровать, в углу возле окна – тумбочка с телевизором и прочей техникой, у противоположной от окна стены – маленькая кроватка, которую, наверное, следовало называть тахтой, но я не силен в этом вопросе. Из тяжелых предметов… только пульт дистанционного управления, с тоскою в сердце отметил я машинально.
- Я пока в душ схожу, а ты видик посмотри. К порнухе как относишься? – спрашивает меня Джамиль.
- Нормально отношусь, - говорю, - правда, спать охота и в отсутствии женщин большого смысла в просмотре порнухи я не вижу, а потому….
- Вот и хорошо, - прервал меня мой сладострастный друг, - сейчас поставлю. А ты занимай большую кровать, я на маленькой посплю.
Он воткнул в магнитофон какую-то кассету и удалился в душ. Конечно, я не ханжа. Далеко не ханжа. Но то, что я увидел на экране, поразило меня до глубины души. Во-первых, до этого порнуху с геями я никогда не смотрел. По жизни я с ними еще не сталкивался, книжки и фильмы на эту тему меня не интересовали, и вообще, я наивно полагал, что на весь земной шар их наберется человек пятьдесят, не более. Нда, давненько это было. А тут в одной первой сцене я сразу же увидел чуть ли не сотню абсолютно голых, к тому же намазанных каким-то маслом мужиков, которые такое вытворяли! Я аж зажмурился от удивления. Тут входит Джамиль. Я ему говорю:
- Дружище, если уж тебе так хочется смотреть порнуху, то нельзя ли было поставить обычную, с бабами?
- А что, эта не нравится? - с явной обидой в голосе спрашивает, - ну ладно, давай поставим другую.
Я потуже завернулся в одеяло, подоткнул его со всех сторон, Джамиль поменял кассету. Минут пять я смотрел на экран ничего не видящими глазами, лихорадочно соображая, как выкрутиться из создавшейся щекотливой ситуации. Парень я не злобный, не агрессивный, разные там споры и конфликты всю жизнь стараюсь разрешать, говоря протокольным языком, «путем переговоров». Меня нужно очень хорошо вывести из себя, т.е. взбесить, чтобы я пустил в ход кулаки, а также ноги, и вообще все, что под руку попадется. Такое случается редко, но уж если случается – держите меня семеро. А тут ситуация-то скорее обратная – человек ко мне со всей душой, как в сказке – накормил, напоил, в баньке попарил, спать уложил, окружил всяческой заботой и вниманием. Ну, подумаешь, трахнуть меня хочет, не убить же, в самом деле… Здоров, кстати, кабан…
- Денис, а ты любишь, когда тебе минет делают? – самым бесцеремонным образом прервал мои размышления Джамиль.
- Если женщина – сделал я ударение на этом слове – люблю.
- А если я тебе сейчас сделаю?
- Нет уж, не надо – говорю, - и вообще я спать хочу. – Но мой номер не прошел.
- А почему ты не хочешь? – продолжал упорствовать Джамиль.
- Потому что не нравится мне это все, не люблю я.
- А откуда ты знаешь – ты что, уже пробовал с мужиками?
- О господи! – говорю, - нет, не пробовал, но уверен, что мне это не понравится.
- Как же ты можешь быть уверен, если не пробовал? Сначала нужно попробовать, а уж потом свое мнение составлять.
Вот блин, мало того, что на гомика нарвался, так он еще и философ, оказывается. И давай мне рассказывать о неправильной морали нашего общества, о древней истории с ее культом однополых отношений, о современном государстве, которое с самого детства воспитывает в людях отвращение к гомосексуалистам, и прочее, прочее, прочее. Много лет спустя, когда голубая луна уже вовсю засияла над горбатой горою, я сделал для себя один простой вывод: почему-то все гомы считают, что если их не хотят – то это вопрос морали, нравственности, невежества, воспитания, и лишь самый простой и очевидный ответ не приходит им в голову, и в этом они сродни женщинам, что, впрочем, неудивительно: оказывается, мужчина не хочет другого мужчину не потому, что его так воспитали, а потому, что он ему просто не нравится. Как физический, сексуальный объект. Не возбуждают меня мужчины, что уж тут поделать. Возможно, когда-нибудь, если встретится на моем жизненном пути мужчина, чье тело будет способно вызвать во вне дрожь возбуждения, тогда, и то вряд ли, впрочем, надеюсь, такого не случится, сам не знаю почему.
Остаток ночи мы провели в борьбе. Смысл ее заключался в том, что Джамиль пытался рукой пролезть мне в трусы, а я всячески этому сопротивлялся. Ударить его я боялся. Вряд ли мне удалось бы завалить такого бугая с одного удара, а вот ярость в нем я пробудил бы непременно, и неизвестно, чем бы там все это закончилось. Я бы не хотел заниматься сексом с девушкой, которую перед этим оглоушил чем-нибудь тяжелым. Возможно, поэтому Джамиль тоже не пускал в ход кулаки, не желая покалечить свою «девочку», то есть меня. В перерывах между раундами я пытался объяснить ему, что все бесполезно, что надо быть благоразумным, Джамиль понимающе кивал головой, но как только голова моя касалась подушки, все начиналось сызнова. Как настоящие профессионалы, мы выдержали раундов двенадцать, после чего Джамиль признал свое поражение и перебрался на маленькую тахту. Ни о каком сне, конечно, не могло быть и речи. До семи утра я пролежал на спине, глядя в потолок. Меня слегка потряхивало, ни о чем конкретном думать было невозможно, перед глазами проносились картинки минувшей ночи и кадры из порнухи с геями. Наконец, Джамиль встал, и со словами «мне нужно на работу часа на два» вышел из спальни. Вскоре раздался звук отъезжающего автомобиля.
В поисках ванной комнаты я долго бродил по дому, потом умылся, оделся в свою родную одежду, и долго смотрел в окно. Вся жара как будто бы сразу иссякла, растворилась за ночь. Хоть я и находился внутри дома, чувствовалось, что на улице прохладно и как-то не по-летнему серо. А, может, мне это только казалось? Через час вернулся Джамиль. Услышав доносившийся снизу аромат кофе, я спустился вниз, и как ни в чем не бывало, уселся за стол. Словно и не было прошлой ночи. Какое-то время мы молча мешали сахар в кофейных чашках, потом Джамиль говорит:
- Знаешь, ведь я хотел тебя убить сегодня утром.
- Здрасьте, - говорю наивным голосом, - это за что же?
И Джамиль рассказал мне свою историю. Лет с двенадцати он вдруг начал замечать, что украдкой разглядывать мальчишеские письки в школьном туалете ему гораздо интереснее, чем вместе с остальными одноклассниками подглядывать в девчачью раздевалку после урока физкультуры. В десятом классе случился первый гомосексуальный опыт со взрослым дядькой. И Джамиль понял, что ему это нравится. Так началась трудная двойная жизнь, полная вранья, лицемерия и редких гомосячьих радостей. В небольшом родном городке отец, занимавший высокий пост в местной администрации, дал сыну хороший стартовый пинок, и Джамиль влетел в бизнес. Но быть преуспевающим бизнесменом и одновременно геем в небольшом татарском городе, где все друг друга знают – дело практически нереальное. В конспиративных целях он женился, и даже завел двух детей. Уж не знаю, как это у него получилось, может, представлял себе в процессе хорошенького юношу из своих фильмов, но дети точно его. Он мне показал фотографию – на ней два маленьких джамиленка обнимали грустного папу. С понедельника по пятницу Джамиль упорно трудился над созданием ресторанной и гостиничной сети в родном городе, а на выходные уезжал в Самару, город настолько продвинутый, что уже в то время в нем была пара-тройка гей-клубов, в коих он и проводил свободное время. В какой-то момент жена все поняла, но… Все-таки, дети, да и за исключением одного маленького отклонения, во всем остальном о таком муже можно только мечтать – ласковый, сильный, надежный, на юбки не заглядывается, денег на три семьи зарабатывает, всякие там шубы, заграницы – без проблем. Иногда, правда, Джамиль от долгого воздержания или еще по каким причинам, начинал беситься. В такие дни жена собирала детей и уезжала на недельку к родителям. А Джамиль приводил в дом своего очередного возлюбленного. Благо найти предлог было несложно – якобы выписал дизайнера из Самары, художника по тканям, или, вот, к примеру, мужчина сауны приехал строить. Гостиница еще не построена, где же ему жить?
Когда он вошел в мой офис, то влюбился в меня, что называется, с первого взгляда. Непонятно почему, но факт остается фактом. То есть не просто захотел меня трахнуть, а так вот, по-настоящему, чтобы со всякими конфетами и серенадами, уж не знаю, как там у них это происходит. Отсюда и готовность заплатить за сауну любые деньги, лишь бы заманить меня в свое логово. И потом этот звонок телефонный…. Когда я сказал, что мы с ним «не такие», он истолковал это по-своему. Распланировал культурную программу, ну, остальное вы знаете. А когда я отказал ему в том, ради чего все это и затевалось, он решил меня убить. Когда я лежал, разглядывая потолок его спальни, Джамиль, оказывается, думал – чем меня задушить, руками или подушкой.
- У меня и так на сердце огромный камень лежит, из-за того, что я «не такой». А тут еще, если бы тебя убил, у меня два таких камня образовалось. Я бы не смог, наверное, с этим жить, потому и убежал утром на работу, чтобы тебя не видеть и остыть немножко.
И вот стоим мы с ним у порога, прощаемся. Я сморозил явную глупость, предложив ему «остаться друзьями», прям киношная романтика. Зачем ему моя дружба? Как можно дружить, если друг все время боится повернуться к тебе спиной? Дернулся, было, пожать ему руку, но потом передумал. Сказал, что через недельку пришлю своих работников, и они построят лучшую сауну в мире. И уехал.
По-настоящему меня затрясло только когда я выбрался из города на трассу. Колени дрожали так, что я с трудом попадал на педали. Хорошо машина была почти новая, а то бы руль вырвал с корнем. Все-таки не каждый день тебя собираются трахнуть в задницу, а потом еще и убить. Я открыл все окна и утопил педаль газа в пол. На скорости в сто пятьдесят километров в час я мчался в родной город. Я орал песни и просто матом, показывал всем вокруг неприличные жесты средним пальцем руки, стучал в изнеможении по рулю, словом, до сих пор для меня остается загадкой, как я не разбился в то утро. Но, видно, над машиной моей образовался волшебный защитный колпак, ибо меня даже не остановили ни одном посту, хоть пролетал я их на скорости в пять раз превышающей допустимую. Уже перед самой Самарой в мозгу вдруг словно вспыхнула фраза из недавно просмотренного фильма, и остаток дороги я вопил, не переставая: «Я великий строитель саун! Я не членосос! Я войду в историю, как самый великий строитель саун!»
С этими словами я влетел в офис. Ну, офис – это громко сказано, в то время я снимал комнатушку в одной дружественной мне компьютерной фирме, настолько дружественной, что я бесплатно пользовался их телефоном, факсом, принтером, интернетом, а секретарша Майя отвечала на звонки в том числе и моих клиентов. Вот к этой красивой девушке я и ринулся в первую очередь.
- Маюшка, пятнадцать минут тебя нет ни для кого. Слушай сюда внимательно.
И я стал сбивчиво, но очень эмоционально рассказывать ей об всем, что со мной случилось за прошедшие сутки. Мне надо было выговориться. Я, как Джамиль, не мог носить на сердце такой камень. Маюшка то охала, то смеялась, то искренне меня жалела. Оказалось, что с одного раза выговориться не удалось. В течение следующей недели я только тем и занимался, что ездил во всем своим друзьям и повторял эту душещипательную историю. Многие со смехом говорили: «Да ладно тебе, надо было расслабиться и получать удовольствие». Я и раньше то не очень жаловал эту фразу, а теперь так просто ее возненавидел, и ненавижу до сих пор.
Остановился я только тогда, когда один мой бывший лучший друг сказал:
- А что тут такого? Ко мне тоже как-то приставал мой начальник, специально даже взял меня с собой в командировку, и всю ночь в спальном купе пытался добраться до моего члена.
Ну вот, уже полегче. Оказывается, я не одинок. Впоследствии от многих своих друзей-знакомых я часто слышал подобные истории. И мне ужасно радостно сознавать, что все они, как и я, с честью прошли это суровое испытание.
Во всяком случае, они так рассказывают.
