Бледно-розовая равнина, пронизанная волосками. Я веду по ней пальцем. Кожа упругая, мягкая и немного сухая. Палец останавливается около светло-красного русла высохшей реки. Веду пальцем по нему. Кожа на шраме тонкая и гладкая.
Откуда он?
Я не помню.
Он старый и истерзанный, словно не желающий мириться со временем. Точно стремящийся навсегда остаться таким же болезненным как при рождении.
Может это любовь?
Может быть, я любил кого-то… Может страдал… Ждал у подъезда, переминался с ноги на ногу на месте свидания, плакал в подушку… Может этот светло-красный уродец – блик давних чувств? Отблеск таких любимых глаз… Может это все, что осталось от любимого человека? Я не помню…
Ненависть?
Ненависть к кому? Кого я мог ненавидеть настолько, что стал резать свою руку?.. Неужели был кто-то кого я так ненавидел?.. А может это следы на тропе любви? Когда одно чувство плавно перетекает в другое, когда любовь умирает презрением и ненавистью?.. Нет, я не помню…
Отчаяние?
По сути, тоже, что и любовь, перешедшая в ненависть. Когда ничего уже не вернуть. Когда невозможно ничего начать. В это мне легче поверить. Такое могло быть. Только от чего оно? От отчаянной любви или от отчаянной ненависти? Или от того и другого? Возможно, я дышал отчаянием, глотал его, жадно запихивая в легкие, пропитываясь им, растворяясь в нем. И все, что мне осталось от боли теперь – лишь гладкий светло-красный участок на коже. Наверняка тогда это казалось невозможно болезненным… Наверняка я думал, что не переживу это… Теперь вся боль лишь фикция, лишь воспоминание, записанное лезвием на коже. Может, все было так?
Случайность?
Или это просто нелепая случайность, поэтому я и не могу вспомнить, откуда он… Просто так случилось, что он появился. Не было всех этих чувств, всех мыслей. Не было никакой дурацкой любви, никакой ненависти, никакого отчаяния. Просто случайность… Но я не помню даже этого.
Но он все же здесь, на моей руке, он часть меня. Почему?
Я не помню, откуда этот шрам, зато он помнит, откуда я.
Шрам знает обо мне больше, чем я о нем.
Я беру лезвие. Я должен запомнить эту мысль, должен запомнить этот шрам.
Лезвие режет кожу. Выступает почти черная кровь.
Рядом с пересохшим руслом старой реки, появляется новое, еще живое, полноводное. Оно параллельно первому, оно его копия. Только новая река еще жива…
Но скоро река высохнет и станет светло-красной чертой на равнине моей кожи.
Я должен запомнить зачем. Должен запомнить его…
