СмотрИте иконам в глаза. Смотрите, как отражаются свечи и зиждется искра в душе человеческой. А когда никого нет, иконы напротив вглядываются друг в друга. Что видят они, и о чём поведали, если бы могли говорить? Представляю, всплеск негодования вот-вот выльется из человечьего нутра. Но погодите излить его, ибо всякой твари одушевлённой, возможно высказать, дабы быть услышанной. Скажут ли они тихо и вкрадчиво голосом простым, доходчивым нашему сознанию, или голос этот окажется лишь стенанием ветра, ишь как снаружи-то завывает! Да разнесёт и раскидает снежными хлопьями, и эхом глухим так и останется гулять в поле...
Но как же так могло случиться и почему спрашивается разного толка секты набирают несметные полчища новобранцев!
И вот захожу в маленькую монастырскую церковку и обнаруживаю четырёх бабулек в платочках да двух молодок, да ещё подлысевшего мужа с обручальным кольцом, – вот собственно и всё. Почему Церковь Христова полупуста, и свечи слёзно отражаются лишь в образах? - Задаюсь уже давно, и не нахожу нужного ответа. Может и жаворонок захочет спеть, да только свою неповторимую песню. А если бы вдруг запели все, да на один манер - разве были трели их так притягательны нашему слуху?
***
Удивительные вещи услышала как-то, на исповеди, оказавшись совсем рядом с местным батюшкой. Один прихожанин просил благословения его, на пожертвование нескольких мешков картофеля с собственного огорода в районный Детский дом. Самое интересное, что никто не удивлялся, лишь мой бесконтрольный разум как-то набычился и восстал:
- Ужели такую мелочь надо спрашивать? Как не понять самому, что дело это благое и полезное! Но такие правила заведены в пастве, и каждый должен неукоснительно следовать им и считаться. Опять дикая несвобода. Но разве надо спрашивать землю, облагораживая её и засаживая садами! Разве самим не ясно и так без разъяснений! - Ан нет, не моего рабского ума это дело.
И единственное: Никто не спрашивает священнослужителей о других деяниях, нелицеприятных, но постоянно случающихся то тут, то там. Почему-то лишь немногие несут тихо свою любовь трепетно оберегая её от назойливых глаз. Даже намёком не упоминая имени Его. Не из-за кротости ли своей и величия сердца, которому не нужны восхваления, ибо они уже имеют большее! Почему-то не пугает неизвестность, и они не стремятся заполучить какой бы то ни было ценой почести земные.
Всё очень просто - Они уже обрели истинную Любовь.
Зачем мне идти туда, если Бог меня любит и так.
Или я хочу снова и снова убеждаться. Но почему тогда здесь?
Однажды моя приятельница не раздумывая открыла двери на звонок.
Дело было под Рождество. На вопрос:
- почему ты открыла, даже не спросив
кто там, она без замедления ответила:
- а вдруг это ангелы?
А вдруг это ангелы стучатся в наши сердца и души, когда плохо кому-то рядом?
Может им плохо, когда плачут чьи-то дети?
И разве ангелы делятся на ваших и наших?
Если это так, то Бог пребывает в каждом из нас вне зависимости от формы вероисповедания. Тогда, как человек, навыдумывал себе массу отговорок, дабы не быть рядом.
Какими бы ни были хорошими или плохими, мать всё равно любит своих детей.
Точно так и Создатель.
И как должно быть Ему горько, если мы, дети Его воюем меж собой!
Как дитя боится потерять заветную погремушку, так сомневающийся боится нарушить строгий регламент. И разве можно выразить свою любовь, посредством прямых указаний!
Может ли робот полюбить дело рук своих?!
Точно так и мы.
И каждый имеет право на свою благословенную молитву, ту самую интерпретацию своей любви к Создателю в единственной, неповторимой аранжировке. И никто, никто не может забрать право на это! Это понимают проповедники Западной церкви. И как хорошо льют они хвалебные гимны ко Христу!
А ведь могли последователи их быть и в нашем по-домашнему уютном Храме.
А может Храм наш возросся и не они, но мы в нём гости...
А наши батюшки - не превращаются ли они в экскурсоводов!
***
Вот и кончилась служба. И незнакомый отец с любопытством заглядывает мне в лицо. Но мне покойно и радостно на душе. И почему-то люди приходят сюда в чёрном, с красными, набухшими веками и падают ниц ...
Но иконы безмолствуют, говорят, лишь изредка плачут за всех нас.
А вы смотрите, смотрте иконам в глаза...!
