За одну парту с Леной сажали исключительно двоечников. Или хулиганов. Или болтунов. Для исправления.
Сидел, к примеру, одно время с ней за партой мечтатель и двоечник Сережка. Идет контрольная, а он смотрит себе в окошко. Лена шепнет ему строго:
- Решай контрольную!
Тот вздрогнет, носом в тетрадку уткнется и начинает решать.
Потом, когда Сережка стал исправляться и получать тройки вместо двоек, но при этом слегка заикаться при виде Лены, его сменил Юрка.
Юрка вертелся. Да как! Он ухитрялся за какую-то секунду заглянуть к соседу слева, к соседу спереди и к соседке, сидящей за партой сзади. Но стоило только ему повернуться направо, в сторону Лены, как он тут же слышал строгое:
- Сиди смирно, не вертись!
Когда учительница увидела, что Юрка вертится уже не на 360 градусов, а всего на 270, то есть, исправился ровно на четверть, она решила, что этого вполне достаточно и пересадила его за другую парту.
А на его месте оказался Мишка. Лена на этот раз даже не поняла, с какой такой стати его к ней посадили. Не двоечник, не хулиган. Но Лена сразу заметила: сидит тот себе спокойненько за партой, да вот только глазами косит в её сторону. Ага, списывает, значит! Когда Лена это поняла, возмущению её не было предела. Она села к нему в пол-оборота спиной и стала прикрывать левой рукой тетрадный лист: пусть сам решает! Все мысли Лены уходили не на решение задачки, а на то, как не дать списать.
И вот, когда на перемене всему классу раздали тетрадки с проверенной контрольной, то у Лены вместо пятерки стояла четверка с большим минусом! Четверка за пример, который Лена не успела решить, и минус, как объяснила учительница, за буквы и строчки, идущие вкривь да вкось. А какими же они еще должны быть, если писать в изогнутом положении. Мишка, заметив огорчение Лены, сочувственно вздохнул. И от того, что ее жалеют, причем именно тот, кто и есть всему причина, стало обиднее в десять раз… нет, даже, наверное, в сто раз. Ну, в общем, до слез. Тем более, что она ну никак не могла понять одного. Если он списал у нее, то почему получил не четверку, как она, а пятерку?
Следующим был урок рисования. Учитель сказал, что скоро 23-е февраля, а следом – 8-е марта, и что девочки пусть нарисуют рисунок мальчикам, а мальчики – девочкам. И подарят друг другу. С каким настроением Лена рисовала рисунок, таким он и получился: cерым и грустным. Учитель сделал замечание, что рисунок не передает праздничного настроения, и снизил оценку до четырех. Зато Мишке рисунок удался. На рисунке была изображена девочка в белом с оборками фартучке, как у Лены, с двумя длинными, как у Лены, косичками, рядом большой букет цветов. Но Мишка почему-то не обрадовался пятерке, как следовало ожидать. Наоборот, был таким, словно это не ей, а ему снизили оценку за рисунок. Он сидел, искоса и, как казалось Лене, с участием поглядывал в ее сторону. Стоило ей уронить ручку, как он тотчас наклонился, поднял и положил ручку перед ней на парту. А на одной из перемен, когда Лену задел плечом пробегавший по коридору мальчишка из соседнего класса, Мишка догнал его, и Лена видела, как Мишка схватил обидчика за воротник, хорошенечко встряхнул и показал кулак.
Прошел месяц. И еще один. И еще. Сосед по парте оказался совсем не таким, каким показался поначалу. За это время Лена сделала открытие, что Мишка по математике соображает не хуже, а даже лучше, чем сама Лена. Однажды он подсказал Лене, как решать пример, который ей никак не удавался. После уроков он иногда провожал ее до дома, и на уроках они частенько перешептывались, за что получали замечания от учителей.
Но все кончилось неожиданно, как всегда. В один далеко не прекрасный день Мишку пересадили за другую парту. Он было не хотел уходить, даже сказал:
- А мне и здесь хорошо.
Но разве с учительницей поспоришь.
А к Лене посадили такого оболтуса, такого оболтуса... просто слов нет, чтобы описать.
Кроме того, что тот вертелся и болтал на уроках, он еще бросался скомканными кусочками бумаги, строил рожицы, как только учительница отворачивалась к доске, и даже потянул за ленточку на Лениной косичке и развязал её бант. Но Лена почему-то никак не отреагировала на выходку своего нового соседа, спокойно завязав бант, она сидела, склонившись над учебником. И лишь иногда нет-нет да поворачивала голову в сторону той парты, где со вчерашнего дня сидел Мишка, и их взгляды пересекались.
