Ч а с т ь п е р в а я. МОСКВА
Г л а в а 1.
В которой я расскажу о себе.
***
Меня зовут Маша, по паспорту Мария, для друзей особо вредных - Машка.
Для влюбленных в мою взбалмошную натуру – Машенька. А вот «Машечка» я ужасно ненавижу.
Когда слышу в свой адрес такое обращение, будто осколок кометы попадает мне в голову. Вы можете называть меня как вам захочется.
То, что вы сейчас читаете, – это мой дневник.
Вначале он был обыкновенной школьной тетрадью. Теперь это – солидный органайзер, увесистый и набитый всякими тайнами из моей личной жизни.
Мне есть что рассказать о себе, как и каждому из нас. Хотите узнать обо мне больше? Тогда вам следует читать мой дневник.
Множество девушек и юношей ведут дневники: все мы прячем наше главное оружие от родителей или любимых. Испуганно вздрагиваем каждый раз, когда с нами хотят «поговорить». И все равно бережем дневник. Ведь он способен «выслушать» больше, чем кто-либо, к тому же он всегда безмолвен.
Школу я решила бросить и, конечно, не особо хочу, чтобы о ней мне что-то напоминало!
Разлинованный дневник выполнял функцию дамоклова меча. Он мозолил мои глаза до тех пор, пока однажды я не выкинула его в окно, прямо на голову какому-то прохожему.
Да, характер у меня, можно сказать, «ужасный», меня не связывают особенные рамки воспитания. Я росла вольным цветком, не сгибаясь под ветром, каким бы сильным он ни был.
Я родилась в 1988-м году, 24 июля в Нижнем Новгороде. Тогда он звался еще городом Горьким. Как и большинство детей, ходила в детский сад, потом пошла в школу на окраине города. Район у нас самобытный, тихий, больше походил на поселок городского типа.
В центр мы с родителями выбирались редко и только чтобы на Кремль посмотреть, по городу погулять. Или чего-нибудь на ярмарке подкупить.
В детстве я просто обожала рассматривать Кремль.
Когда мне было лет пять, я тащила родителей поближе к Кремлю, то к одной башне, то к другой, поднимала вверх голову и с запрокинутой головой могла сколько угодно простоять.
Когда мама меня пыталась увести домой, я начинала так громко реветь, что стены Кремля содрогались.
А потом я бежала по дорожке там, где Зеленский съезд, а папа меня пытался поймать.
Еще мы всей семьей раз в месяц гуляли в парке. Сидели на скамейках, ели мороженое и болтали ногами с папой и мамой.
У папы было всего два свободных воскресения в месяц: одно он посвящал рыбалке, другое – моим прогулкам.
По воскресениям было гораздо интереснее гулять, чем в будний день. Ощущалось какое-то торжество, не видимое глазу.
А летом мы с семейством выбирались купаться на озеро, которое расположено на Щелоковском хуторе.
Летом на пляже так много народу, что яблоку негде упасть.
В моем детстве было много приятных мгновений, но чем я становилась взрослее, тем больше прибавлялось проблем.
Не знаю как в центре города, а у нас каждое живое существо на виду. Всем, всегда и все почему-то известно.
Я не старалась спрятаться, но порой мне хотелось размаха для моих крыльев, а здесь крылья касались домов, людей, мимо бегущих собак…
Я здесь не своя, словно «на бегу».
По вечерам мне до такой степени становилось грустно на душе, что я побыстрее ложилась спать.
В своих снах я была куда более собой, чем в реальности. Мне снились огромные площади Венеции, замки по берегам Луары. И даже Москва с ее переулками и маленькими извилистыми речушками.
Наступало утро, и сон мой рассеивался. Больнее всего осознавать, что это всего лишь сон, когда за окном хмурое осеннее утро. Вспоминаю, как я иду на работу, чуть только рассвело, а кривые, нагроможденные дома тихонько смеются и поскрипывают от старости.
Почему-то в центральной части города дома куда более старые и уже являются музейными экспонатами, но не скрипят так противно.
Забавно то, что я до конца не теряла душевного равновесия и не бежала в столицу. Вплоть до вчерашнего дня.
Сегодня же мои вещи собраны, и возле дома нас с мамой ждет усталое такси. Я уезжаю в Москву. В свои 17 лет я ни разу не была в этом городе. Помню, как одна моя дальняя родственница Светлана поехала в Москву и вернулась обратно…
Она не нашла себя в городской суете.
Мы сидели на кухне, и Светлана расплакалась.
Я младше ее была года на четыре. Чего-то еще не понимала: мама обняла ее и увела в свою комнату, я уже легла спать, а они разговаривали.
О чем они шушукались, мне не было слышно, как я ни пыталась разобрать.
У Светки родился хорошенький мальчик, она до сих пор одна.
Отшучивается перед родственниками и врет о том, что собирается к отцу своего ребенка переехать жить в столицу. Мама и я знаем: этого не будет.
Это сейчас я осознала тот ночной разговор, который мне не дали дослушать, слезы и одиночество Светкино.
Вот она, Москва, какая коварная.
Там нужны большие деньги, огромные доходы, крупные капиталовложения в нефть, в золото или в шоу-бизнес.
А что делать мне, девочке с периферии, с рублем деревянным? Или таким как я? С наивными добрыми глазами? В Москву едут те, кому есть что дать вечному городу, чтобы после от него получить с лихвой.
Слишком дорогое удовольствие, даже если я поеду, я тут же вернусь. Моих заработанных денег хватило бы на порцию «карпаччио» в дорогом ресторане.
В Москве, чтобы перекусить, нужно идти в Макдоналдс или в суши-бар. Говорить не стоит о дорогих ресторанах. И везде денег надо «до фига и больше».
Ну, у нас тоже много «замороченных» ресторанов для местных олигархов, но все равно они не столь опустошающие для карманов , как в столице.
Москва похожа на Индию, где-то даже на Латинскую Америку. В этих странах давно такая градация. К середине 90-х и у нас образовались разные касты, делимые по своему достатку и социальному статусу. Люди от сказочно богатых до катастрофически бедных.
В Индии хотя бы могут жить в коробках, в Мексике – в трущобах, а у нас на тепловых решетках около метро.
Но теперь я еду, и не по своей воле.
Не знаю, что будет дальше. Какое место я смогу занять в столь сложном городе мира...
на фото автор
