Меня считают проворные столбы, складывают мои ощущения в единую сумму и рассеивают ее призрачным светом вдоль колеи. Безвольные сумерки никак не могут дотянуться ни до ночи, ни до утра. Словно печальные провожатые стоят они на перроне чистилища, в надежде дождаться хотя бы намека на решение их судьбы. Но вокруг только короткие тоннели, угрюмые каменные откосы, ощерившиеся кусты. Темные рощи сутулых берез, высохшие сточные канавы, щебень. И пожухлая желтая трава.
Я еду уже третий день по бесконечной серой полосе, названной, видимо, из-за своей унылости средней. Все какое-то незапоминающееся, наносное, как осенняя грязь на ботинках. Безрадостный пейзаж и бытовуха из ртов окружающих меня шерстяных шапок и кепок вязко и безапелляционно накрывает мой мозг безразличием. Куда я еду? Откуда? И, главное, зачем? Несвежие вопросы, как щетина, царапают душевное спокойствие, не давая спать. Остается усердно впиваться зрачками в бессмысленный пейзаж за окном. Так и скольжу отраженным мутным зеркалом взглядом по собственным глазам, где продолжают отражаться березы и бесконечные столбы.
