Я открыл глаза. Сон остался в прошлом, напоминая о себе легким шумом.
Сверху лился мягкий белый свет. Пространство казалось необъятным, словно состояло только из света.
Я повернул голову на бок, и увидел четкую границу пространства – серебряную стену.
Вставать не хотелось, но я все же поднялся на ноги.
Я был в прямоугольной комнате, наполненной белым светом. Потолка не было видно. Под ногами пластался зеркальный пол. Я не сразу понял, что с ним не так. Сложно было сообразить, что в нем не хватает моего отражения.
Я подошел к стене и, помедлив, прикоснулся к ней ладонью. Кожу обжег странный, будто неживой холод. Руку я тут же отдернул.
Вдруг часть стены, не больше обыкновенного окна, пропала, став невидимой.
Я смотрел сквозь пустоту на черный океан. Мимо проносились звезды, исчезая, словно их и не было.
Не было слышно ни звука. Ничто не выдавало движения.
Тем не менее, я передвигался вместе с серебряной комнатой сквозь черный океан. Движение было скачкообразным. Вот звездный кустарник, прямо передо мной, и вдруг его нет. Ничего нет. И снова песчинки звезд. И снова ничего.
- Эй. – неожиданно для себя произнес я, сорвавшимся голосом.
Голос прозвучал отсутствующе, точно говорил кто-то другой, причем не рядом, а у меня в голове.
Я не сразу определил, что движение прекратилось. Комната висела посреди черной пустоты. Не было даже звезд.
Вдалеке от моего “окошка”, чуть правее, возник ядовито-зеленый шар. Я старался рассмотреть его. Напрягать зрение не пришлось. Комната приближалась к шару. Видимо чуть ранее из-за отсутствия каких-либо ориентиров движение казалось прекращенным.
Шар все рос и рос в размерах. Теперь его зеленая поверхность была единственным, что я видел.
Не знаю почему, но я понял, даже вернее ощутил, что это планета. И что это конец пути. Свет погас, и я растворился в черном океане, пожираемом невозможной планетой.
Вдруг я расслышал шум. Это было первым звуком за все время, не считая моего голоса, которого возможно и не было вовсе.
Шум шел издалека и был еле слышен. Но вот он усилился, и мне удалось уловить обрывки слов.
Внезапно пространство взорвалось болезненно резкими раскатами голоса, словно колонки выкрутили на полную мощность: Слышишь?.. Это я.
Я закрыл уши ладонями, инстинктивно сжавшись всем телом.
- Это я. Ты слышишь? Эй.
Я открыл глаза. Прямо передо мной было твое лицо. Ты внимательно смотрела на меня. Взгляд выражал опасение и тревогу.
Я встал с кровати.
Ты осталась сидеть на месте.
Комната была наполнена пустым, сухим воздухом. Он был настолько сух, что я слышал, как он хрустит, когда ты моргаешь. Я чувствовал, как сохнет моя кожа, как испаряется из тела влага. Чувствовал как, шелушась, отмирает живая ткань. Я чувствовал, что умираю. Пространство съедало меня, выпивало, словно утоляя жажду. Я исчезал. Меня становилось все меньше. А воздух продолжал хрустеть, царапая легкие.
Я подошел к окну.
Гигантский луч яркого света скользил по ночному городу. Он пронзал небо и выискивал что-то, а может кого-то на земле.
Дрогнул и сложился карточным домиком небоскреб. Даже в ночи были видны невероятные облака пыли, взметнувшиеся в небо. Одно за другим падали деревья. Прямо перед моим окном пронеслась сумасшедшей тенью стрела высотного крана. Дом содрогнулся от ее падения.
А луч продолжал шарить по земле.
Вдруг осела и тут же провалилась громадная по площади часть земли, увлекшая за собой десятки домов, почти целый район. Вместо нее осталась только пустота.
Я попятился, не отводя взгляда от окна. Уперся в спинку кровати и застыл на месте.
- Что с тобой? – услышал я твои слова.
Ты стояла рядом. Я ничего не ответил, все так же глядя в окно, туда, где скользил гигантский луч, и исчезали тени зданий.
Ты подошла к окну.
Я не мог ничего поделать.
Луч уперся в наше окно, залив комнату живым ярким светом.
Ты просто растворилась в пространстве. Тебя просто не стало.
Свет погас. Я стоял не в силах шелохнуться. Воздух все так же царапал легкие. Кожа высохла настолько, что вены выступили наружу. Пространство пожирало меня. Методично, постепенно, сохраняя спокойствие и выдержку садиста.
- Слышишь? Это я. – прошелестело где-то глубоко в изуродованной памяти.
- Проснись. Это я. – кровоточила изнасилованная память.
Я открыл глаза. Белый ровный потолок. Я повернул голову – взгляд уперся в белую стену. Здесь все было белого цвета. Я поднялся и подошел к стене. Прикоснулся. Стена была шершавая на ощупь и вовсе не холодная. Я подождал некоторое время, но она не желала растворяться в пространстве.
Чей это был голос? Я не знал или не помнил, хотя в сущности это одно и тоже.
- Слышишь?..
Я обернулся. Никого не было.
- Это я…
Никого кроме кровати, стен, потолка, пола и меня.
- Проснись… Это я.
Я подошел к кровати и опустился на край.
- Слышишь…
Я заткнул уши ладонями.
Я чувствовал, как сужается пространство.
- Это я…
Чувствовал, как хрустит воздух, забираясь под ногти.
Чувствовал, как шелушится кожа.
Чувствовал, как медленно разрывается мое сердце.
- Ааааааааааааааааа. – я сидел на краю кровати, раскачиваясь и стиснув голову руками.
А комната летела сквозь пространство. И я уже знал куда.
- Слышишь?..
Онейроидное (сновидное) состояние сознания характеризуется причудливым сочетанием отражения реального мира и всплывающих в сознании ярких, чувственных представлений фантастического характера.
Иногда у больного приостанавливается фантазирование, но затем незаметно для него в сознании вновь начинают возникать такого рода фантазии, в которых всплывает, по-новому формируясь, весь прежний опыт, все, что он читал, слышал, видел…
