Говорят, это миф, и никто не сказал: Любовь чиста.
Говорят, этот мир никуда не ведет, и жизнь пуста.
Говорят, это мы расшатали себя до крайних чувств.
Говорят, это мы все придумали, прогоняя грусть.
Кукрыниксы
- Проходите, мистер Смит. – раздался женский голос.
Я поднялся и двинулся к двери. Ручка щелкнула и передо мной возникла комната, утопающая в ярком белом свете. Посреди комнаты стоял черный стол с широкой столешницей. За столом сидели двое в белых халатах с эмблемой над сердцем.
- Садитесь. – один из них указал на стул напротив.
Я прошел к столу и опустился на стул, окутанный мягкой обивкой.
Первым делом я рассмотрел эмблему. Сердце, обвитое змеей, было заключено в черный треугольник.
- Добрый день, мистер Смит.
Я кивнул, глядя на говорившего. Темные, потрепанные сединой волосы были аккуратно зачесаны назад. Он буравил меня взглядом маленьких черных глаз, прятавшихся за небольшими очками.
- Меня зовут – доктор Зигмунд, а это… - он указал на сидящего рядом. – Доктор Фрейд.
Фрейд произвел на меня точно такое же впечатление, как и Зигмунд. Да и вообще они были чрезвычайно похожи: одинаковые прически и очки, одинаково бесстрастные лица, минимум мимики и эмоций. Единственным отличием были усы Фрейда, похожие на щетку для ботинок.
- Мы рассмотрели вашу просьбу и готовы принять заказ. – заключил Зигмунд.
- Я могу начинать?
- Конечно. – пробасил Фрейд. Голос был их второй отличительной чертой.
Я выдохнул, собираясь с мыслями.
- Так… - я с трудом подбирал слова. Домашние репетиции проходили гладко, но когда дошло до дела, слова сбились в кучу. – Я бы хотел, чтобы ей было лет двадцать пять – двадцать семь. – наконец-то начал я. – Рост… примерно мой, может чуть ниже, где-то сто семьдесят пять. Когда она на каблуках мы будем одного роста. Вот. Волосы, мне бы хотелось, чтобы были темные вьющиеся, длинные, но не чересчур. Глаза – голубые или зеленые. Лицо… знаете, такого мексиканского типажа, вытянутое с аккуратными скулами. Нос, чтобы не выделялся, просто дополняя лицо. Губы… - я пытался подобрать определение. – Чувственные такие, чтобы волной, но не как сейчас модно. Фигура аккуратная, но чтобы не была совсем уж худой. Длинные пальцы, знаете, чтобы завораживали, когда она берет бокал, будто с четырьмя фалангами. Грудь третьего размера, хотя может лучше второго…
- Я бы рекомендовал второй. – раздался бас Фрейда. – Смотреться будет лучше.
- Хорошо. – быстро согласился я. – И чтобы были пирамидкой. – я сделал жест руками, показывая форму.
Фрейд закивал, продолжая записывать что-то в блокнот.
- Попа, чтобы выделялась, упругая такая. – продолжил я. – Длинные ноги. Ну, осанка опять же. Вроде все, что касается внешности.
- Животик можем добавить. – предложил Зигмунд.
- Точно! Но совсем маленький…
- Конечно-конечно. Это частая просьба мы выработали несколько общих вариантов, вы ознакомитесь с ними позже. Продолжайте, мистер Смит, внутренний мир теперь.
- Чтобы была умной, с нестандартными взглядами, но не слишком. Я вот здесь набросал списочек… - я достал из внутреннего кармана листок. – Здесь все, что касается книг, фильмов, музыки, думаю хватит.
- Безусловно. – Фрейд разглядывал листок. – Этого вполне достаточно, мы составим общий вектор интересов.
- Отлично. – я окончательно освоился в окружающем пространстве кабинета. – Пускай будет способность к языкам, может знать пару иностранных языков, но не в совершенстве. А дальше по плану: готовить должна уметь, за домом следить, чтобы с деторождением все было в порядке, но с беременностью не спешила. Спортом каким-нибудь может увлекаться. – я встрепенулся. – Ну и чтобы сексуальная совместимость была, я тест прошел.
- Да-да мы в курсе. – подал голос Зигмунд. – Что-то еще?
- Вроде все. – я чувствовал, что то-то забыл.
- Не волнуйтесь, работа будет идти постепенно, если что-то забыли, можно будет добавить в процессе.
- Хорошо. Что касается оплаты, то я буду вносить частями.
Фрейд убрал блокнот и забавно пошевелил усами: Это через секретаря. Было приятно иметь с вами дело, мистер Смит. – он протянул руку. – Мы вас оповестим. Разработка идет около года, так что мы еще увидимся.
- Спасибо. – я пожал руки докторам. – До свиданья.
- До свиданья, мистер Смит.
Комната исчезла за дверью.
Я проснулся. За окном кружились снежинки. Было уютно и спокойно. Прошел в ванну и принялся за утренне-каторжное бритье. Но успел только вымазать пеной лицо. Зазвонил телефон.
- Да. – я старался не прижимать телефон к щеке, чтобы не испачкать.
- Мы преступаем к финальной стадии. У вас есть какие-то последние пожелания?
- Есть, я вот только ночью думал… Что касается сигарет – пускай курит, но немного. И вот еще, когда целуется, чтобы голову наклоняла направо. И вы в прошлый раз спрашивали о месте… Я бы хотел, чтобы оно было обыкновенным, пускай мы встретимся, скажем… в баре.
- Хорошо. Что-то еще?
- Да вроде бы мы уже все обсудили.
- Мне тоже так кажется. Напомню только, что гарантия пожизненная.
- Я помню. Спасибо и до свиданья.
- До свиданья.
Длинная деревянная барная стойка. Бармен затейливо вращает в руках бутылку, смешивая очередной коктейль.
В баре царит привычная обстановка. Шумят голоса сидящих за столиками, играет приятная музыка. Слышатся удары шаров на бильярдных столах.
- Ты смотрел его последний фильм? – говорит она, отпивая коктейль.
- Да, по-моему, полный бред. – он крутит в руках пивную кружку.
- Точно. Явная шизофрения.
Они смеются.
- Извините.
Он оборачивается: Что?
Женщина сидит на высоком стуле через пару мест от него: У вас там не осталось зубочисток, ненавижу эти проклятые орешки. – она немного пьяна.
- Да, есть пару. – он прокатывает по барной стойке небольшой стаканчик. – Меня они тоже раздражают.
- Зачем их вообще здесь подают? Если бы они были не бесплатные…
- Их бы никто не ел! – договаривает вместе с ней он.
- Спасибо за зубочистки.
Он кивает и возвращается к разговору.
- Кто это была? – интересуется собеседница.
- Любительница орешков. – он усмехается. – Не знаю, так на чем мы остановились?
- Фильм…
- Точно!
Бар продолжает плыть в пространстве, вырванный из реальности событий. Меняются песни, все так же стучат бильярдные шары и звучит рой голосов.
- Красивая ночь. – говорит она.
Черное ночное небо, пронзают бесчисленные вереницы звезд. На улице тепло и свежо после знойного летнего дня. Они стоят у двери подъезда.
- Зайдешь? – она игриво улыбается.
- Да. – его голос звучит невероятно мягко.
Входная дверь распахивается под их напором. Они кружатся в объятиях и поцелуях, продвигаясь к кровати.
Вот они падают на кровать. Он стаскивает с нее платье, долго возится с лифчиком. Она терпеливо ждет, чтобы сорвать с него пиджак и рубашку. Одежда сыпется на пол.
Ее томный вздох, затем еще один. Он целует ее шею, наслаждаясь ее дыханием.
- Господи, моя нога. – говорит она.
- Прости.
И снова лишь ее вздохи.
Слова срываются сами: Ты мне так ногу сломаешь!
- Черт, да причем здесь нога?!
Он падает на кровать рядом, тяжело дыша, и стараясь обуздать эмоции.
Некоторое время они просто лежат, не говоря ни слова.
- Прости… - смазано говорит он.
- Не надо. – она встает с кровати, натягивая помятое платье. – Выпьешь чего-нибудь? – она не смотрит на него.
- Нет, я лучше пойду.
- Хорошо. – она выходит из комнаты, прихватив нижнее белье.
- Что за бред?! – он одевается.
А за окном все так же красиво парит в ночном небе луна.
Он сидит за круглым столом ресторана, нервно теребя салфетку.
Она появляется в дверное проеме.
- У меня отличная новость. – быстро говорит он, не дожидаясь пока она сядет.
- У меня тоже.
Он ее не слушает: Меня повышают! Представляешь?!
Она кивает.
- Это нужно отметить! – он подносит бутылку вина к ее бокалу.
- Не надо вина.
- Почему? – он только сейчас замечает, как она взволнована. – В чем дело?
- Я была у врача… - она нервно заламывает пальцы. – Я беременна.
- Что? – его взгляд замирает на месте. – То есть как беременна? Но мы же…
- Знаю. Я на третьей неделе.
- Это как-то неожиданно…
Она хмурит брови, ожидая других слов, но напрасно.
- Вижу тебе нужно время. Сообщи, когда что-нибудь решишь. – она встает и уходит.
Он хочет ее догнать, но остается на месте.
- Подавать блюда? – официант стоит около стола, зажевывая усмешку.
- Нет. – он наливает полный бокал вина и выпивает его залпом. – Принеси еще вина.
Надрывно плачет ребенок. В стенку стучат недовольные соседи. Вспыхивает лампа.
- Какого черта! – он пытается разлепить глаза.
- Не ори, это всего лишь твоя дочь. – она отбрасывает одеяло.
- Мне вставать через два часа… - стонет он. – Подожди, ложись. Я схожу. – он встряхивает головой и шлепает босыми ногами по полу. – Ты давно легла?..
- Полчаса назад.
- Это меня доконает… - он направляется к кроватке. – Ну что ты кричишь? А? – он берет девочку на руки. – Сейчас я тебя переодену.
Она проходит мимо, запахивая халат: Сам справишься?
- Да. – он понимает, что ночь закончена.
- Тебе сделать кофе?
- Конечно. Где у нас подгузники?
- На полке справа. – доносится ее голос с кухни. – Нашел?
- Нашел-нашел… - ворчит он.
Комната утопает в ярком белом свете. Посреди пространства заключенного в стены стоит стол. Я сижу на стуле с мягкой обивкой. Напротив два человека в белых халатах.
- Фигура – спортивная, но без излишеств. Он должен быть просто подтянутый. – говорю я, поправляя прическу. – Глаза голубые, волосы темные.
- С внешностью определились. – говорит Зигмунд. – Характер…
- Он должен понимать меня и помогать, но не назойливо. Чувствовать меня.
Они переглядываются.
- Что-то не так? – я смотрю на них.
- Вам нужно будет пройти несколько тестов. На их основе мы выстроим его личность.
- Хорошо. – я киваю. – Что касается интересов… - я роюсь в сумочке. – Вот я составила список.
- Отлично. – Фрейд принимает листок. – Это нам очень поможет.
- Главное никаких излишеств в сексе. Он должен быть чувствующим, прислушиваться, а не рвать на мне одежду, словно я кукла.
Комната похожа на залитый светом непрозрачный аквариум. Слова отражаются от стен, летая в пространстве. Я все говорю и не могу остановиться.
- Где бы вы хотели встретиться? – интересуется Зигмунд, поправляя очки.
- В обычном месте. – я задумываюсь. – В баре, например.
- Хорошо. Разработка длится около года, мы с вами свяжемся. До свиданья.
- До свиданья.
Я закрываю за собой дверь. В приемной сидит несколько человек, изучая журналы.
Раздается голос секретарши: Проходите, мистер Смит.
Я выхожу на улицу.
Еле слышно поскрипывает кресло-качалка. Мягкий свет льется из-под абажура. Мужчина рассматривает потрепанную фотографию. Его лицо потрескалось морщинами, а волосы поредели. Он проводит пальцем по глянцу снимка.
На фотографии улыбающиеся мужчина и женщина. Они смотрят друг на друга, прямо в глаза. Их лица рядом, а тела заключены в объятия. Женщина ниже ростом на голову. У нее светлые короткие волосы, песочные глаза. Она плотно сложена. У мужчины растрепанные длинные пегие волосы. Он немного сутулится. И из-за худобы напоминает искривленную кочергу.
Они странным образом подходят друг другу, не сочетаясь ни в чем.
- Что делаешь? – звучит ее хрипловатый прокуренный голос.
- Вспоминаю. – он показывает ей фотографию.
Она подходит к креслу и берет снимок. По состарившемуся лицу скользит улыбка, обнажая пожелтевшие, словно старые фотографии, зубы.
- Я все думаю… - неспешно говорит он. – Может быть, именно за этим их и делают бесплатными?
- Кого? – она широко улыбается, вспоминая. – Орешки… Может быть. Кристи звонила. Она хочет прийти завтра к нам, познакомить со своим мальчиком.
- С этим панком? – он хмурится, и морщины становится еще более старыми.
- Никакой он не панк. – спокойно говорит она.
- Неужели она не могла найти себе кого-нибудь подходящего? – он продолжает ворчать.
- А ты смог? – смеется она, протягивая снимок.
Он не выдерживает и смеется вместе с ней. Берет фотографию: Ты права. Ладно, пускай приходят, я ему устрою секс, наркотики и рок-н-ролл.
- Прекрати. Идем спать. – нежность в ее голосе не может испортить даже хрипотца.
- Идем. – он откладывает снимок на стол и выключает торшер.
- Ну что, отдавить тебе ногу?
- Не смеши меня, дурак!
Их голоса доносятся из коридора.
- А как ты убежал!
- Да я в ярости был!
Их смех путается в ночной темноте. Вскоре они засыпают. Как всегда она забывается во сне первая, а он некоторое время слушает ее порывистое дыхание.
p.s. Любовь – это всего лишь поиски человека, без которого ты не сможешь жить.
Ведь верно, Зиги?! То-то же=)
