или Отрывки из ненаписанных воспоминаний Женщины
Дышать. Молчать. Замереть. Встретить. Узнать. Помолчать. Пожалеть. Забыть.
Как странно и иногда горько возвращаться в памяти на одиннадцать лет назад. Странно потому, что уже семь лет счастлива по-другому. Потому что те пять лет, о которых пойдет речь, оказались этаким черновиком, пробным шаром во взрослую жизнь. Потому что все уже высказано, выстрадано, выяснено и задвинуто в самый дальний уголок памяти. И горько. Послевкусием от лекарства горько. А вспоминается иногда.
Иногда пересекаешься с общими знакомыми той поры. Приходится поддерживать беседу на тему «А помнишь..? А как имярек такой-то поживает, что делает?» Выслушивать ахи-охи из серии «Эх, вот у тебя жизнь. А мы-то что... Я всегда ему говорил (говорила), что он дурак будет, если от тебя откажется... А вот я знаю, он до сих пор сожалеет, локти кусает... А ты знаешь, он сына назвал Женей в честь твоего отца – со своими вдрызг тогда разругался...» Знаю. Слышала. Да, на несколько мгновений сердце замирает. Да, хочется, чтобы он узнал о моих успехах и достижениях в жизни. И проникся. И сам мне бы сказал...
После таких «душещипаний» встряхиваю себя: «Перестань, сентиментальная идиотка! У тебя есть все, что ты хотела от жизни по части душевных переживаний – и первая влюбленность в учителя, и первая любовь, и долгий роман с человеком старше тебя, и боль разрыва, которую ты пережила, и эта всепоглощающая любовь к самому лучшему мужчине на свете – ты знаешь, ты можешь сравнить! – и это твое пронзительное счастье от осознания, что тебя любит этот самый лучший мужчина, любит, терпит, прощает и понимает! Чего ты еще хочешь?!» И понимаю, что ничего больше не хочу. Ничего из уже пройденного. Мне так уютно в моем счастье. С моим любимым мужчиной, который отогрел меня своей дружбой и любовью
Телефонный звонок – способ выжить, уверившись в том, что все происходящее не есть сон или плод воображения. В суматохе, в свистопляске студенческой (сначала колледж, потом университет) неугомонности мне нужно было хотя бы раз в день позвонить ему на работу – тогда не было мобильных телефонов, а я была студенткой, мне некуда было звонить – услышать голос. По оттенкам изученных до тонкости интонаций пробежаться - проиграть привычный диалог. Рассказать о своих бедах и победах. Условиться о следующем звонке или о встрече. И можно было дышать дальше в ожидании следующего звонка... И за счастье – после занятий приехать на другой край города ради короткого, максмум на полчаса, свидания.
Пять лет, пять бесконечных, как вся жизнь, лет, восемнадцать тире двадцать два, двенадцать лет разницы в возрасте... ему уже за сорок. Примерно таков круг танца мыслей при возвращнии памятью в это прошлое. Ха, у меня уже есть настоящее прошлое (каково звучит-то – настоящее прошлое, неподдельное, невыдуманное, как в юности для придания себе пущей загадочности), как у всякой женщины «с прошлым». Это самое «неподдельное прошлое», будучи еще очень даже настоящим, позволило не наделать свойственных этому нежному возрасту ошибок в жизни. А потом и заставило взять себя в руки и добиваться в жизни тех высот, которые бы впечатлили и заставили сожалеть понятно кого.
Вообще наш, если можно так выразиться, роман был скорее похож на затяжной конфликт. Этакая «холодная война» человеческих отношений. Мы никогда этих отношений не выясняли. Все как бы подразумевалось, не требуя вербального выражения. Позже я пойму, что две вещи удерживали нас вместе: необязательность, хрупкость отношений - формальное ненарушение свобод - и компания друзей, которые привыкли, что мы вместе. А до того – мои фантазии, выдуманный образ любимого мужчины, романтика первых в жизни серьезных отношений, вдохновенное вранье подружкам о знаках постоянности наших отношений, трепетное отношение к малейшим материальным свидетельствам нашей связи – фотографии, записки, таксофонные жетончики и карточки, милые безделушки-сувенирчики. И до замирания сердца, до остановки дыхания...
Долго не могла понять... да и сейчас, наверное, не совсем понимаю – ведь мы же расставались бессчетное количество раз. И всегда первым приходил он. Находил повод встретиться, закружить, заморочить и опять начать все с начала. Зачем? Я успевала прийти в себя, выплакаться подружке долгими полуночными телефонными разговорами, дневнику – неумелыми, но чувственными стихами, привыкнуть к внутренней свободе от своих же нравственных обязательств, заучить очередную легенду для домашних – чтобы мама не переживала, ей же нервничать нельзя – и для окружающих – чтобы не уронить себя в их глазах ярлыком брошенной.
И начиналось все с начала – звонки, встречи урывками на работе, редкие свидания в компании друзей... И снова тот же ад зависимости от этого человека, от его взрослости, непохожести на других, циничности и самоуверенности. Уже не любовь, а только острая зависимость. Когда больно дышать в перерывах между звонками-встречами. Когда в жизни есть только один смысл. Когда все прочее отступает даже не на второй, на двадцатый план, а первые девятнадцать - ему, этому смыслу жизни. Зачем он возвращался? Ведь каждая попытка не становилась новым этапом отношений, только продолжением старого замкнутого круга...
Но пришло время и мы расстались окончательно. И, как ни странно, перенести ощущение непоправимости, неотвратимости и реальности произошедшего помогла заметка в газете. О свадьбе в стенах редакции. С фотографией новой счастливой ячейки общества. Как в женском романе. Она узнает о том, что он женат из газет. Задохнулась – скрутило. Душа превратилась в ледяную глыбу. Изможденная вечным ожиданием надежда, трепыхнувшись последний раз, тихо умерла. И почти год до встречи с самым лучшим, самым любимым человеком я жила с куском льда внутри. В районе сонечного сплетения. Дышала, слышала, говорила, ела, смеялась, плакала, училась, работала, знакомилась с новыми людьми, обрывала старые отношения, которые могли напомнить о нем, отозваться тупой ноющей «фантомной» болью. Забивала дни до отказа встречами, работой, дорогой – только чтобы прийти домой и свалиться спать, только не думать, не пытаться понять, что со мной не так, почему меня просто выбросили из своей жизни...
Порой спрашиваю себя, а счастлива ли я. И сама себе с уверенностью отвечаю, что да, сумасшедше, ошеломляюще счастлива! И до сих пор недоумеваю – это все мне, да? Наверное, надо было сначала пройти через все это, чтобы мое «трудное» счастье появилось в жизни. Почему трудное? Потому что выстраданное. Потому что уже и не надеялась, что оно вообще случится в моей жизни еще раз. Потому что счастье – это состояние души, а не приторные киношные штампы о хороших отношениях в семье, о мудрых, всепонимающих и всепрощающих женах и мужьях. Потому что это вот мое счастье иногда болит в сердце или где-то в том месте организма, которое считается душой. У меня оно в районе солнечного сплетения, только чуть повыше. Близко к сердцу. Так близко, что порой и не разобрать, где поселилось это острое ощущение счастья и боли одновременно...
