Она заболела не вдруг. Сначала на щиколотке появилось место, которое просто вызвало беспокойство, какая-то повышенная чувствительность. Ясное дело – это я на шашлыках поранилась. А как же иначе – идешь по лесу, ну, и заденешь ветку какую-нибудь. Ничего, пройдет. Как бывает в лесу? Ушибся чем-то, потер больное место – и дальше пошел. А если с разговором, а если после шашлыков с друзьями?
Прошла неделя, потянулась другая. Нога начала пухнуть, причем совсем в другом месте, ближе к стопе. Не люблю ходить по врачам, но поскольку собралась в поездку за границу и не хотела совсем там обезножить, взяла себя в руки и отправилась по совету знакомого почему-то в гомеопатическую поликлинику, в которой оказался полный набор врачей, включая и хирургов. Заплатив положенную сумму, я вошла в кабинет. Там сидел очень худой и очень печальный человек. Я сразу решила, что он еще и очень одинокий, потому что гей. Откуда явилась такая дикая мысль – не пойму, но и дальнейшая беседа с ним не поколебала этого убеждения.
- Что у вас? – спросил он и еще больше расстроился.
- Нога болит, не могу понять, в чем дело.
- Раздевайтесь, - почему-то обреченно тихим голосом сказал врач.
- Да это не обязательно, я могу штанину закатать.
- Ну, закатайте…
Он стал осматривать ногу, практически не прикасаясь к ней. Было такое впечатление, что любой контакт с женским телом вызывает у него жесточайшие муки и неприятие. Затем, не произнеся ни слова, он начал что-то писать в карте. Шли минуты, он молчал, я молчала тоже. Потом, решив, что мне-то нужно всё же знать, в чем дело, я отважилась спросить.
- Доктор, а что у меня такое?
- Я не знаю, что у вас, - после довольно продолжительного молчания промолвил он угасающим голосом.
- Как вы думаете, это может быть механическое повреждение?
Он пожал плечами, продолжая записывать что-то в тетрадь, как я заметила каллиграфическим почерком.
- А, может, меня кто-то укусил? – мне не нравилась перспектива заболеть энцефалитом во цвете лет.
- Ну, что вы, нет, конечно, - ответил доктор и засмущался, как будто я сказала что-то неприличное.
Господи, что же мне с ним делать! Дождусь ли я путного ответа хоть на один вопрос?
- Скажите, пожалуйста, а при осмотре у Вас что-нибудь вызвало тревогу? – я продолжала надеяться на что-то.
- Тревогу?! У меня?! – ужас врача был искренним и неподдельным.
“Что ж ты так разнервничался-то”, подумала я и зашла с другой стороны.
- Наверное, я не так спрашиваю. Не обнаружили ли Вы чего-нибудь такого, что вызвало бы тревогу у меня, - спросила я в отчаянии, сделав отчетливое ударение на последнем слове.
- Ну, знаете, - тут он отложил ручку и впервые взглянул на меня. – У вас идет какой-то процесс. А наша задача – что? – процесс этот остановить. Вот я выписал вам жидкость, прикладывайте ее к ноге.
- А как долго держать?
- Ну, это я не знаю… Впрочем, она ведь все равно будет высыхать, а это так плохо…
- Наверное, момент, когда она высохнет и послужит сигналом, что пора снимать повязку, верно? – спросила я, уже развлекаясь и чувствуя, что зря сюда приходила.
- Ой, правда, как Вы верно подметили, - он был действительно рад только что сделанному открытию. Мы попрощались, вернее, я сказала “до свиданья”, и ушла, уверенная, что сюда больше не приду – это точно.
В аптеке по его рецепту мне продали настойку календулы. С тем же успехом я могла поливать свою ногу простой водой. Я добросовестно поприкладывала все примочки, но результата не было, и я решила не обращать внимания – само заживет.
Тем временем нога стала вести себя иначе – она теперь не только пухла, но еще и принялась болеть. Когда я поняла, что на работу пойти не смогу, отправилась в свою родную поликлинику.
Отстояв колоссальную очередь в регистратуру только для того, чтобы узнать, что хирург примет меня только через неделю, я спросила, а нет ли у них чего-нибудь хозрасчетного. Оказалось, что да, пожалуйста, за деньги можно все и прямо сейчас, но сначала надо подняться к доктору на третий этаж и спросить – примет ли он меня. Лифт не работал, я со своей ногой не в лучшем расположении духа дошла, наконец, до кабинета и услышала веселый смех. Смеялись именно у хирурга. Я заглянула внутрь.
- Здравствуйте, мне велено узнать, примите ли вы меня на платной основе, – сказала я очень веселому человеку, до моего появления, очевидно, развлекавшему шутками сидящую напротив медсестру, которая теперь смотрела на меня с явной неприязнью. Врач подумал, прикинул что-то в уме.
- А что у вас?
- Вот, нога, - я приподняла штанину, демонстрируя распухшую ногу.
Он опять подумал, и, видно решив, что у меня ерунда какая-нибудь, согласился.
Я проделала весь путь к регистратуре и обратно заново, но нога болела так, что нужно было терпеть.
- Присаживайтесь, - он был весел и приветлив, а по манере речи напоминал Ленина, как его играют у нас в фильмах.
- Рассказывать? – спросила я, потому что никто не интересовался целью моего прихода.
- Рассказывайте, - радостно предложил доктор.
Я опять повторила всю историю с шашлыками и то, что возможно, стукнулась обо что-то…
- Ну, давайте, посмотрим…
Это прозвучало как “Нуте-с, давайте посмотрим, батенька”.
Осмотрев ногу, он пришел в еще большее веселье и тут же сказал, что совершенно, ну, абсолютно и категорически не знает, что это у меня такое.
- А, может, вы много ходите? – задал он мне странный вопрос.
- Ну как много, скорее – нет…
- Надо поменьше ходить, знаете ли, да, надо поменьше ходить. Я пропишу вам обезболивающее.
Так, будут снимать боль и только, а лечить-то когда? Что же у меня такое? Этот тоже не знает. А если все-таки насекомое какое-нибудь зловредное?
- Доктор, а, может, меня кто укусил? – традиционно спросила я.
- Ну, не знаю, не знаю, кто это там вас кусает, - игриво ответил врач и посмотрел на медсестру, которая тут же вся зарделась и, засмущавшись, уткнулась в какие-то рецепты.
Врач утратил ко мне всякий интерес, всецело занятый женщиной, сидящей напротив. Не мной. Я снова решила привлечь его внимание.
- А, может, мне повязку наложить какую-нибудь фиксирующую?
- Прекрасная мысль, прекрасная мысль, наложите, разумеется. Восьмерочкой, знаете как? Сейчас Тамара Васильевна вам покажет, как нужно.
- А бинт какой – простой?
- Простой, простой… Тамара Васильевна, покажите, пожалуйста, - он обратился к кому-то, находящемуся во второй комнате.
Оттуда вышла пожилая женщина и позвала меня за собой. Когда она накладывала мне повязку, успела шепнуть, что бинт должен быть только эластичный и никакой другой.
С перебинтованной ногой я вернулась в кабинет, где уже опять весело смеялись, очень довольные собой, врач и медсестра.
- Вы уж поаккуратней, пожалуйста. И поменьше ходить! – напутствовал меня веселый доктор.
- Поправляйтесь, - ласково сказала мне вслед медсестра.
Я вышла на улицу. Почему-то складывалось ощущение, что меня обманули. Значит – пить обезболивающее и поменьше ходить. Ясно, что и здесь я ничего не добилась. А нога все больше пухла и болела. Скоро я не поменьше, а вообще ходить вряд ли смогу.
________________________________
Позже я оказалась в больнице, и ногу мне поправили, но главная мысль, обретенная во всех этих злоключений – никогда нельзя уповать на мнение только одного врача, и великое слово “консилиум” как никогда актуально в наши дни. Еще я поняла, что лечишься ты за деньги или нет (а все мои попытки обрести врачебную помощь были не бесплатны) – ты ни от чего не застрахован.
