Уважаемый со-мыслитель!
(мне очень понравилось это Ваше обращение,
в нем одном - вся суть и смысл нашей переписки! )
Прочел Ваш ответ на первое письмо. Автобиография - это развитие человека во времени. Не стоит забывать о том, что пятнадцатилетний герой автобиографии, а тем более - восьмилетний, не мог рассуждать о философии на уровне профессионального философа. Моей задачей было показать становление личности. А не оценку уже созревшим человеком событий детства (хотя именно в этом меня и обвиняла г-жа Галарина). Посудите сами, мог ли 15-и летний подросток, пусть даже и начинающий интересоваться философией, высказывать оригинальные мысли, превосходящие уровень Ницше и Маркса? Конечно же, нет. Конечно, его выводы уже давным-давно были кем-то высказаны до него, и оригинальным он быть не мог. Для него лично все читаемое по философии являлось откровением (как и химические опыты, столь поразившие его воображение, что он приводит их полностью, хотя они давно и многократно описаны в научной литературе). Восприятие искусственных драгоценных камней также "банально" для массового читателя, но весьма оригинально и ново для четырехлетнего ребенка, от лица которого ведется повествование.
1) Жаль, что Вы не читали третьей части автобиографии, где описана оборона Дома Советов в 1993 году. Это событие настолько неординарно и оригинально, что подобного ему мы, возможно, не увидим более - а так и проживем жизнь в застойной тине нынешней глухой, реакционной эпохи, без каких либо перемен. Поэтому требовалось его описать. Если бы у меня было много времени, я, быть может, и ждал бы "зрелости" и "старости", чтобы писать мемуары. Хотя - что дает механическое течение серых застойных лет для писателя? Это для меня загадка. Жизнь под Путиным для честно мыслящего интеллигента, стремящегося к гражданской активности - это настоящий ад, и она ничем не отличается от содержания под домашним арестом. Более того, по моим прогнозам, нашу страну ожидает пришествие нового тоталитарного режима (на этот раз шовинистически-клерикально-буржуазного), при котором все инакомыслящие, в том числе и автор, будут уничтожены или лишены возможности писать и публиковаться где бы то ни было (в том числе в Интернете). Следовательно, надо было успеть нанести этому режиму и его нынешнему лидеру такую пощечину, след от которой и после смерти автора вечно горел бы на щеке режима. Этого я добился, в первую очередь за счет перевода моей книги на другие языки. Даже если в России цензура будет тотальной, люди на Западе прочтут, что выдавалось у нас за "демократию" и как она деградировала со ступени на ступень к реакционной диктатуре. А более мне ничего и не надо. Остальная жизнь, "старость", "зрелость" - уже не имеют значения, ибо я успел плюнуть в лицо власть имущим негодяям своей трилогией.
Остается ждать уничтожения и гибели - но уже с чувством выполненного гражданского долга. Впрочем, возможны варианты - я сочетаю пессимизм в отношении личной судьбы с оптимизмом социальным. Может быть, мне удастся пережить грядущий тоталитаризм, дожить до новой революции и увидеть реализацию своей мечты. Может быть, не удастся. В любом случае я верю, что эта революция свершится, и эта мечта осуществится.
2) Теперь о Ницше. Я не "презираю" философию Ницше. Впервые двухтомник Ницше мне в руки попал, когда мне было 15 лет. И многим другим приходилось читать Ницше в таком возрасте. Знал ли бедный Фридрих, что будет детским писателем? Впрочем, это естественно. Юность - пора агрессивного самоутверждения личности, и тут философия Ницше для многих как нельзя кстати. На философа Б., о котором Вы упоминаете, Ницше в этом возрасте произвел столь сильное впечатление (по его признанию в интервью на сайте Ницше.ру), что он сделал изучение его философии своей профессией, и смог эту философию в конце концов "преодолеть" и от нее отказаться - как он сам утверждает. В этом "преодолении" он дошел, на мой взгляд, до геркулесовых столпов абсурда - до тезиса об "уничтожении индивидуальной личности". Конечно, я таких выводов не делаю, хотя во многом солидарен с оценкой Ницше философом Б.
Ницше сам по себе - "честный" философ, но он прямо предписывает своим последователям-политикам (в числе которых был и Гитлер) - лгать ради достижения своих целей. "Мы имморалисты" - пишет Ницше - "но мы требуем безусловного соблюдения правил стадной морали". Т.е. для господ - аморализм, а для рабов - неукоснительное соблюдение морали, христианских правил, которые сам же Ницше развенчивает и ни в грош не ставит. Вот вам и "честность" Ницше, вот Вам и его "развенчание христианства". В свое время эта мнимая "честность" привлекала даже и левых, большевиков, в т.ч. Луначарского, которого за это справедливо и беспощадно критиковал Плеханов. "Гуманизм" Ницше избирателен - он касается только господ. За это его и не любят социалисты.
Кстати, гуманизм социалистов также избирателен - он всегда относится к "рабам". Зато к "господам" никакого гуманизма у социалистов нет. "Он к ТОВАРИЩУ милел людскою лаской - он к ВРАГУ вставал железа тверже!", писал Маяковский о Ленине.
На меня, в возрасте 15-и лет, Ницше произвел совершенно другое впечатление, чем на философа Б. Ничего он во мне не перевернул, ничем меня не поразил. Я и до этого чтения знал, что Ницше - нацистский философ, а после чтения в таком возрасте - я 70% написанного им, конечно же, не понял, а остальные 30% вполне укладывались в общепринятую в те времена марксистскую трактовку Ницше как "философа господ". Чего стоит только восхваление им отвратительных индийских кастовых законов ("кодекса Ману")! Когда я это читал, то почувствовал даже не "презрение", а ненависть к этой философии. Но, в первую очередь, это было мне не интересно, не увлекательно. Настолько скучно, что я даже не включил этот эпизод своей жизни в автобиографию - чтение Ницше не оставило следа в моей психологии. Вернулся к работам Ницше я позднее, повзрослев - но тогда читал их уже сквозь марксистскую призму. Куда большее впечатление на меня в 15-16 лет произвел учебник марксизма-ленинизма. В отличие о Ницше, писавшего в жанре туманных поэтических притч и афоризмов, в учебнике философия излагалась логично и последовательно, а самое главное - говорилось, зачем философствование вообще человеку нужно. Склонность к естественнонаучному и инженерному мышлению, которое идет от опыта и руководствуется логикой - заставила меня принять марксизм на интеллектуальном уровне. А на уровне эмоций он показался мне увлекательным, ибо ставил перед человеком большие, надличностные и благородные цели (вполне земные, не оторванные от жизни), и учил добиваться их материальными, в т.ч. политическими средствами. В марксизме, в т.ч. в данном учебнике, развенчание религии вообще и христианства в частности было основано не на "пламенных" афоризмах сомнительной достоверности, а на научных данных, систематически изложенных. Это куда более высокий уровень критики, чем была у Ницше.
3) О Робеспьере. То, что Вы именуете "кровавой оргией", я воспринимаю совершенно иначе - как торжество справедливости. Французская революция - это не пир садистов, наслаждающихся властью ради власти. Якобинцы - не ницшеанские "сверхчеловеки". Диктатура якобинцев - это возмездие негодяям, торжество разума и беспощадное истребление всего ветхого, гнилого и неразумного, в лице приверженцев оного (аристократов, священников и т.д.). Диктатура якобинцев - это реальное изменение Франции и всего мира к лучшему. Возможно, Робеспьер понимал, что ход событий приведет к его гибели, но идеология ("торжество добродетели") была для него важнее собственной жизни и власти - это и есть морализм в политике, когда "воля к власти ради власти" отступает на задний план перед стремлением переделать мир к лучшему ради людей. Хотя Робеспьер и был ограничен условиями своего времени (иначе он бы не казнил Эбера), но все же его действия послужили великолепным примером для будущего. Прежде всего для большевиков. Но и для тех, кто придет им на смену и неминуемо повторит их практику в XXI-м веке в куда более глубоких и широких масштабах ("ибо в будущем всего хорошего будет больше и все хорошее будет лучше" - как замечает Чернышевский).
Важное замечание: противоречия между осуждением реакционного тоталитаризма и восхвалением революционной диктатуры я не вижу. Более того, в российских условиях всегда приходится выбирать между первым и второй, а середины нет. Решительно выбираю вторую из двух возможных вариантов.
4) Противоречие между "эмпирическим" духом политики и бездеятельно-созерцательным духом философии - на мой взгляд, надуманное противоречие. В марксизме оно снимается тем, что политика выводится из философии, последняя служит ей фундаментом. Я уже проводил аналогию между философией и заводской инструментальной мастерской. Конечно, в политике философские выводы по необходимости получают упрощенное выражение. Но и прикладная наука упрощает выводы фундаментальной, применяя их в частных областях жизни. Это отношение между общим и частным. Практика и технология не отменяют науку, а политика - философию. Они находятся в гармоническом единстве. По крайней мере, к такому единству стоит стремиться.
5) О Хайдеггере - философия, как и все остальное, проверяется практикой. В журнальной статье была показана связь между элементами философии Хайдеггера (недоверие к технике и прогрессу) - и его общественной практикой. Считаю, что связь эта была показана верно. Проверку общественной практикой философия Хайдеггера в моих глазах не прошла. Но я согласен с Вами и в том, что я "не созрел" для восприятия его работ во всей их полноте, и в том, что "теорию врагов надо знать так же хорошо, как теорию друзей".
6) О Вашем понимании слов "активный обыватель" - спасибо за разъяснение, надеюсь, я понял его верно.
7) Может ли философия не быть инструментом практики? Возможно, для некоторых людей она действительно самоцель. Но мировоззрение человека определяется не только почерпнутой из книг философией, а всей совокупностью факторов, определивших его развитие (биологических, бытовых, социальных, национальных, исторических). Совокупность этих факторов определяет значимую для человека доминанту, "душу" человека - а уж ей служит все остальное. В моем конкретном случае эти факторы сложились так, что философия заняла хотя и важное, но все же подчиненное положение в мировоззрении. Цель стоит материальная, социальная, а философия служит инструментом к ее достижению. Думаю, менять эту ситуацию поздно и даже невозможно.
8) Возможно, избыток бытовых незначимых мелочей в моей повести действительно имеет место. Постараюсь исправить эти огрехи, работая над текстом дальше.
9) Насчет "религиозного мошенничества" Вы замечаете: "это банально". Но это банально для нас с Вами, а я пишу для масс, которых активно, нагло и нахраписто одурачивают сегодня религией, используя ее для гнусного политического шарлатанства, для доказательства того, что нынешняя власть "от бога". На фоне того, что сейчас творится, антицерковные репрессии 1918 г. видятся мне уже не только оправданными, но даже и недостаточными. Завет Вольтера "раздавите гадину" не был выполнен в полном объеме, и теперь подымает голову это чудовище - оплот средневековой реакции, профессионального мошенничества и финансовых злоупотреблений. Необходимо неустанно развенчивать это Зло с позиций материалистической науки. Политические выводы из этого массы сделают сами, когда придут в движение и пробудятся от спячки. Расхлябанны, преступно мягки, совершенно недостаточны были меры 1918 года!
Вы говорите, что атеизм это "тоже религия". Нет, это не религия. Атеист и материалист проверяет все практикой, экспериментом. Его знание - это ПРОВЕРЯЕМОЕ знание.
А рассказы церковников о чудесах - это ложь, которую проверить и подтвердить невозможно. И любой суд признал бы их действия МОШЕННИЧЕСТВОМ, даже с точки зрения нынешнего УК РФ - если бы не был классово ангажирован в поддержку этих мошенников. Человек, выманивающий деньги у других на базе выдумок о превращении воды в вино или оживлении мертвых - профессиональный мошенник, преступник. Организация таких людей - преступная организация. Это очевидно.
10) С Вашими размышлениями о смысле философской полемики я, во многом, согласен. Даже когда дискуссия ведется о вещах абстрактных - она развивает логическое мышление. Это напоминает игру котенка с бантиком на шнурке - играя, он готовится к будущей роли охотника. Но свести всю жизнь к подобной игре все же было бы, наверное, ошибочно. Впрочем, это лишь мое восприятие, и никто Вас не обязывает его разделять.
Надеюсь на продолжение нашей творческой переписки.
29 ноября 2007 г.
