Ворон

Воспоминания Жизни

 Тихо шелестела над головой листва. Мир дремал в объятиях пустой ночи. Очередная туча медленно сожрала луну. Я поежился. Холодно не было, просто привычка. Странно, но только какие-то совсем уж ненужные и никудышные привычки прошли сквозь время, словно занозы, впившиеся в мои ступни. Окно оставалось таким же безжизненным, темным. Я ждал.

Что было раньше?.. Когда-то давно, уже не помню когда, я работал. Был обыкновенным человеком из толпы. Работал я в самой занудной конторе на свете. Располагалась она на шестьдесят шестом этаже небоскреба. Знаю-знаю, о чем вы подумали! Шестьдесят шесть… Самое смешное, что мой стол был шестым от двери, а кнопка быстрого набора моего номера на телефоне начальника – тринадцать. Но, уверяю вас дело не в цифрах, совсем не в них. Так вот… Основная масса сотрудников сидела в стеклянной коробке-офисе. Тут все было из стекла: две стены, отделявшие нас от коридора, другие две грани – окна, отделявшие нас от мира. Вид был что надо! Только смотреть не на что… Бесконечный город. Кое-где редкие клочки деревьев, крохотные парковые зоны. Все. Больше ничего. Только дома, дома, дома… Жуть.
Был самый обыкновенный день. Я успел раз пятьдесят наведаться в курилку и теперь сидел за столом, не зная чем заняться. Моя работа заключалась в заверении одних бумаг, отказе другим, проверке третьих, компоновке, доработке и так до бесконечности. Работа для суицидника. На месте психиатров я бы сидел в этом зале и описывал процессы вялотекущей шизофрении у работников офисной конторы.
Впрочем, я отвлекся. Не помню, когда увидел тебя впервые. Ты просто стала работать здесь. Я пытался вспомнить день, когда ты пришла, но не смог.
Ты была очень странной. Если бы я встретил тебя в толпе, то вряд ли бы обратил внимание. Я даже не знаю, почему стал замечать тебя… Может, потому что ты была новенькой?.. Не знаю.
Ты прошла мимо моего стола, свернув к копировальному аппарату. Делать мне было нечего, и я рассматривал тебя. Ты невысокого роста, плотного телосложения. Черные волосы аккуратно уложенной прически. Кремовая юбка, туфли ей в тон и белая блузка. Множество браслетов и фенек на запястьях. И еще кулон на черном шнурке на шее. Его я рассмотрел, когда ты повернулась. Наши взгляды встретились, ты бегло улыбнулась и поспешила на свое место.
С этого дня ты стала для меня существовать.

Раздался резкий птичий крик, прорезавший ночь. Кажется, даже луна, прятавшаяся за облаками, колыхнулась. Я повертел головой. Ожидание затягивалось. На ветке было спокойно, крона дерева надежно укрывала меня от чужих взглядов. Не знаю, чего я опасался, наверно времени… Наверно его. Звезд не было видно. Ночь упивалась своей чернотой. Я смотрел на окно. Я знал - оно загорится. Нужно только подождать, еще немного, чуть-чуть…

Я часто замечал тебя, иногда наблюдал, рассматривая тебя.
В одну из глупых офисных пьянок, с которых хочется уйти еще задолго до начала, мы сидели за столом напротив друг друга. Ты так нарочито чокнулась со мной несколько раз. Меня это рассмешило. Теперь я запомнил тебя. Мы в тот вечер даже перекинулись парой слов, сидя в курилке. Это было начало. Боже, как это было давно…
А потом, в один из дней, ты подошла ко мне. Я сидел за своим столом и предавался идиотской работе. Ты попросила моего совета. Мы пошли в курилку.
Ты что-то говорила про какого-то друга, который хочет себя убить. И сделает он это непременно в парке Святого Фредерика, возле фонтана, в полночь.
Я не знал, что тебе сказать и поэтому просто слушал. Про парня я забыл почти сразу.
После того дня мы стали общаться. Мы болтали обо всем. Обсуждали кино, книги, музыку… все. И мне было легко.
Однажды я заметил твои шрамы. Эти белые полосы, резкие, острые… В тот день я ужасно напился, чуть не выжег сигаретой глаз. Я не мог понять. Просто не мог объяснить себе, как мир может причинять такую ужасную боль, такому чуду. Как он может издеваться над тобой.
В тот день я впервые возненавидел мир.
Затем все стало другим. Мы пробовали встречаться. Скажу честно, если у меня и был идеал женской красоты, то ты не подходила ни по каким параметрам. Мне было тебя жаль. Тогда. Наш роман захлебнулся сам собой, толком и не начавшись.
Затем мы просто общались, весело убивая бессмысленное рабочее время.
Но во мне что-то начало меняться. Я изменялся, сам не понимая почему. Я словно начинал смотреть на тебя другими глазами. Сейчас мне кажется, что я влюблялся. В тебя.
А жизнь продолжалась. У тебя были какие-то парни, у меня, наверно, тоже кто-то был, сейчас не помню.

Ночь была все той же. Где-то пряталась луна на пару со звездами. Окно все чернело, и его тьма была гуще ночи. Я так устал ждать. Так устал…

Не помню, когда первые шрамы появились у меня на руках. Иногда мне казалось, что это не мои руки.
В тот день мы поднялись на крышу. Это было запрещено, но нам было наплевать. Мы захватили пару чашек с кофе. Был вечер, солнце садилось. Мы разговаривали.
Мне всегда казалось, что еще все возможно. Что есть какая-то тоненькая, смешная, невнятная ниточка, связывавшая нас. В случайных словах, во взглядах. Что-то в этом было. Ты так смотрела на меня тогда.
Я почувствовал что-то, но решил перетерпеть. К тому же у тебя рушились очередные отношения.
Сейчас я понимаю, чего стоила моя нерешительность, моя ошибка.
Мы просидели до ночи. Получили выговор от охранников на выходе. Затем я поймал такси. Ты поцеловала меня, не как обычно, а так… так как бы мне хотелось. Так как я мечтал. Я отпустил твою руку, ты села в такси и уехала.

Меня передернуло. Даже сейчас я не могу спокойно думать о том дне. Я прошелся по ветке, гоня страх. Окно – безжизненно. Я глянул в небо сквозь листву. Бесконечная пустота. Ничего там нет.

Тот день я помню плохо. Он весь какой-то серый, тревожный, убитый.
Непонятное волнение охватило меня с утра. На работу я приехал весь издерганный. Начальник высказал мне за наши вчерашние посиделки на крыше. Мне было наплевать на него. Я искал тебя. Но тебя не было. Стало тяжко. Никто ничего не знал. Столько лет отработали вместе и никто не в курсе. Я звонил тебе – ты не отвечала. Не дождавшись обеда, я сорвался к тебе.
Когда я приехал, твоя квартира была набита полицейскими.
Дальше все было в тумане. Мне удалось протиснуться к тебе. Я заглянул в дверной проем, ведущий на кухню. Увидел только отброшенную назад руку и голову. Глаза были открыты. Ты лежала в луже запекшейся крови.
Дальше только обрывки. Что-то спрашивали полицейские, я что-то отвечал. Все плыло перед глазами. Я заметил на тумбочке упаковку лезвий, из нашей конторы. Ими разрезали склеившиеся листы. Меня трясло. Не заметно я сунул упаковку в карман. Потом меня отпустили, и я пошел прочь. Просто шел, ничего не видя. Твои мертвые, застывшие глаза, смотрели прямо на меня.
Я устал и опустился на лавку. Вокруг была ночь.
Я услышал шаги. Поднял голову. Недалеко от меня стоял высокий молодой человек. Одет он был во все черное. А волосы… Волосы были похожи на вороньи перья. Длинный плащ почти касался земли.
- Здравствуй. – произнес он спокойным вкрадчивым голосом.
Я ничего не ответил.
- Зачем ты здесь?
- Не знаю. – мне не хотелось говорить. – Просто пришел…
- Сюда так просто не приходят. Ты не помнишь меня?
- А должен? – безразлично произнес я, глядя под ноги.
Мне не хотелось говорить с ним.
- Она рассказывала обо мне.
Стало не по себе. Я стал различать окружающую обстановку. Парк я узнал с трудом, во многом из-за фонтана. Я редко бывал здесь. Парк на другом конце города. Я прошел в забытьи весь город пешком…
- Ты тот самый чокнутый суицидник? – я вспомнил его. Она говорила о нем. Тогда, давно.
- Кейтлин помогла мне. Теперь я помогу тебе. – его голос оставался все таким же спокойным.
- Как? – в горле у меня пересохло.
- Все что тебе нужно у тебя в кармане. Ты знаешь, что делать. Я проведу тебя. – после паузы он добавил. – Только не медли, скоро полночь.
Я хотел еще что-то спросить, но он исчез. Там где он стоял буквально секунду назад, осталась только пустота.
Некоторое время я просто сидел в оцепенении. Потом встал, чтобы уйти.
Но, пройдя несколько метров, остановился. Я вспомнил ее глаза. Когда она садилась в такси. Тот взгляд. Тот вечер на крыше. Я бросил ее тогда. Но не теперь.
Я глянул на часы. Долго не мог рассмотреть время. Все расплывалось. Было без четверти двенадцать. Быстрым шагом подошел к лавке.
Была лунная тихая ночь. Шелестела листва.
Я достал упаковку лезвий.
Металл блеснул у меня в руке лунным светом. Я снял куртку, бросив ее рядом на лавку. Закатал рукава свитера. Руки были в старых белых шрамах. Откуда они? Я не помнил.
Глубоко вздохнул и уперся лезвием в запястье.
Вокруг была тишина. Я взглянул в конец аллеи. Где-то далеко в ночи блестел фальшивыми огнями город. Мне даже не с кем было прощаться.
Я надавил на лезвие и перечеркнул руку. Осталась белая полоса. Но она тут же разъехалась в стороны, обнажив какие-то странные красно-белые переплетения, среди которых пульсировали червяки-вены. Все скрылось в черной крови. Я не знал, что делать. Руки дрожали. Это было сложнее, чем я предполагал. Намного.
Я утопил лезвие так глубоко насколько смог. И изо всех сил рванул. Я потерял контакт с миром. Глаза были широко открыты. Я чувствовал, как толчками выходит кровь. Меня передернуло. Затем вырвало, когда я посмотрел на руку.
Я перехватил лезвие в другую руку. Пальцы не слушались. Теперь я знал, что делать. Лезвие перерезало вены с первого раза.
Я откинулся на спинку лавки.
Никогда не забуду то чувство… Как вытекала кровь. Я мотал головой, меня мутило.
Вспоминались какие-то моменты жизни. Вот я еду на своем детском велосипеде. Вот наш старый дом. Родители, кажется…
Знаете, но боли не было. Все плыло, растворяясь в ночи.
Последним, что я помнил, был ее взгляд. Тот самый.


Ибо Крепка, как смерть, Любовь
Песни песней Соломона глава 8 стих 6


- Эй, очнись. Вставай. – голос был знакомый.
Мне очень не хотелось отрываться ото сна. Было так хорошо. Просто спать.
- Вставай, нужно идти. – настаивал голос.
Я нехотя открыл глаза.
- Что это? – я не мог подобрать слов к тому, что увидел.
- Это мир. Таким ты его еще не видел.
Все было бархатным светящимся. Я не мог понять, как может светиться тьма. Это было прекрасно.
- Идем, нам пора. – настаивал голос.
- А разве мы не останемся? – мне не хотелось уходить.
Я видел, как переливались огни города. Это было сказочно красиво. Это было… таких слов нет.
- Нет. Нам нужно идти. Впереди долгая дорога. Ты должен еще многое узнать.
- Но мы еще вернемся? – я не мог оставить эту красоту здесь.
- Не знаю. Идем. Вспомни о ней. Вспомни, зачем ты это сделал.
Я вспомнил ее глаза. Оглянулся. На лавке валялось мертвое тело, истекшее кровью.
- Скажи хоть куда мы. – взмолился я.
- Туда где нет ничего и немного дальше.
Я бросил последний взгляд на город.
Все пропало, растворившись во тьме.

Все это время я пытался сохранить только одно – воспоминания о тебе. Это было единственным, что у меня осталось. Все мои воспоминания - о тебе. Я не помнил кто я. Не помнил, зачем пошел на это. Не помнил когда. Не помнил ничего. Лишь маленькие осколки прошедшей жизни, лишь обрывки давнего сна. Твои глаза, твоя улыбка, твои слезы, твой смех. Все уже было не важно спустя это бесконечное время. Все потеряло смысл. Остались только обрывки воспоминаний о тебе. Обрывки любви, не спаленные даже огнем преисподней. Я сумел их сохранить.
Я шел за тобой. Шаг за шагом. Все дальше и дальше. Теряя след и находя снова. Через все. Я шел за тобой.
Я глянул на небо. Луна выглянула из-за туч, мне даже показалось, что я увидел звезды.
Вспыхнуло окно. Я замер.

Женщина бережно уложила ребенка в кроватку. Девочка была совсем маленькая, словно игрушечная.
На подоконник за окном бесшумно опустился черный ворон.
Женщина полюбовалась на ангелочка еще немного и поспешила на кухню.
Ворон наклонил голову, глядя на кроху. А затем случилось странное, он прошел сквозь стекло. Медленно, бесшумно. Вдруг перья опали, и около окна стоял молодой человек. Весь в черном. Плащ почти касался пола. А его волосы были гуще ночи, и так похожи на вороньи перья. Осторожно ступая, он подошел к кроватке.
Малышка смотрела на него, как завороженная. И вдруг протянула к нему свои крохотные ручонки, весело улюлюкая.
Его глаза дрогнули. Он протянул руку, и длинные пальцы с черными ногтями коснулись детской ручки.
- Здравствуй, Кейтлин.



И под действием ее взгляда
Может мне еще пройти надо
Сквозь горящие врата ада
За ней
Би-2