Однажды Омар Хайям (да будет благословенно имя его!), занимался во дворе с учениками. Когда солнце склонилось к закату, мудрец прервал занятия, и потребовал чашу холодного вина. Ему принесли вино, и мудрец, прежде чем вкусить его, взял чашу в руки, и обратился к ученикам:
- Светила разума, такие как Сократ и Авиценна, утверждали, что нет для разума более полезного напитка, чем хорошее вино. Оно уносит горе, веселит сердце, обостряет память, делает щедрым скупого, и храбрым трусливого. А потому:
Сказал я сам себе: вина я пить не буду,
Кровь виноградных лоз я больше лить не буду.
Ты и впрямь решил не пить? – спросил меня рассудок.
А я: Как мне не пить? Тогда я жить не буду.
- Учитель! – обратился к Хайяму один из учеников. – А не губительна ли для человека такая страсть, как тяга к вину?
- Страсть - ответил мудрец, - не является ни добродетелью, ни пороком, а посему за страсти мы не заслуживаем ни похвалы, ни осуждения. Добропорядочными, либо дурными считают за добродетели или пороки – вот за что мы достойны похвалы, либо осуждения. Добродетель – своего рода сознательный выбор: это не страсти, и не способности; это устои. Для истинной добродетели губительны как недостаток, так и излишество. Поэтому всякая добродетель и доводит до совершенства то, к чему устремлена душа: на этом пути происходит становление добродетельного человека, при котором он хорошо выполняет свое дело. Как мудро сказал Сократ, добродетель присуща свободе. А любое внешнее ограничение свободы – это порок.
Запрет вина – закон, считающийся с тем,
Кем пьется, и когда, и много ли, и с кем,
Когда соблюдены все эти оговорки, -
Пить – признак мудрости, а не порок совсем.
Эта история встала у меня перед глазами, наяву, когда холодное «Мукузани» в слегка запотевшем тонкостенном хрустальном бокале отливало рубином; непочатая бутылка «Ахашени» ждала своей очереди, чтобы смешаться с кровью и дойдя до сердца, расширить его сосуды; благородная хмель щекотала мозг, и всё становилось доступным, в том числе и широкий двор в центральном квартале древнего Нишапура, и та чаша с холодным вином, которую держал в руках Великий Мудрец; и я сказал:
- Воистину никто так прекрасно не сказал о пользе вина так, как ты, Учитель!
И, слегка зазвенев хрусталем, медленно, смакуя, выпил «Мукузани».
