К лучшему
(репка)
Когда яркое летнее солнышко весело залило своими лучами Московскую квартиру на двадцать восьмом этаже, внук попросил дедушку рассказать сказку.
Интересно, много чего в нашем мире можно измерить деньгами, или просто оценить стоимость…? Да, много. Но можно ли оценить тот самый солнечный свет в квартире на двадцать восьмом этаже…? Нет! Нельзя, потому, что это мгновение жизни, а мгновение жизни - бесценно, это так тонко, что нужно ценить просто - бесплатно…
- Деда, а деда, расскажи мне сказку, про репку - дёргая за рукав дедушку, нетерпеливо просил внук. - Ты мне давно обещал…
- Ну, ладно – зевнул дед и глянул в окно, от высоты у него перехватило дыхание, и он молча перекрестился, а внук тем временем стал ковыряться в носу. Дед посмотрел на внука – Не ковыряйся в носу, это неправильно и некрасиво…
- Деда, а что такое правильно? – переспросил внук.
- Видишь ли, в чем тут дело, правильность, это такая штука, удобную степень которой каждый определяет сам для себя - умозаключительно изрёк дед и старательно принялся рассказывать сказку.
- У деда с бабкой выросла большая такая репка, только почва там была каменистая… Ой, ёй! – неудачно повернувшись, схватился старый за поясницу.
- Чего с тобой? – вопросительно посмотрел внук на деда.
- Да поясница проклятая, радикулит, болит она у меня, прямо спасу нет никакого.
- А от чего она у тебя болит?
- От неправильной жизни, наверное… Ну ладно, не перебивай и слушай меня дальше - сморщившись, отпустил дед руки от поясницы.
- Это про ту репку, которую динамитом враги подорвали?
- Нет, про другую. - Поехал я тогда на тройке в Тулу за маленькими бетономешалками, они тогда в лёт продавались.
- Деда, поехал на тройке лошадей?
- Да нет… - закряхтел дед.
- На БМВ третьей модели? – продолжал дознаваться внук.
- Да нет. Тройка, это раньше так "Жигули" назывались, третья модель, у меня ещё прицеп был для бетономешалок. Откуда тогда БМВ взяться? От сырости?
- Это было на заре…
- Революции… - перебил его внук.
- Да нет, перестройки…
- А что такое перестройка?
- Перестройка, это последствия революции.
- А при чем тут репка?
- Слушай дальше, тогда узнаешь при чем… Репку впереди меня "Камаз" вёз. Вот, еду я значит по Симферопольскому шоссе, километров сто пятьдесят уже отмахал от столицы, почти до самой Тулы доехал… - осёкся вдруг дед оттого, что мысли унесли его в прошлое.
Тут внук схватил в руки будильник и начал крутить на нём ручки.
- Внучек, не надо трогать то, что хорошо работает…
Мысли опять унесли старого в память, но на лице не двинулся ни один мускул.
Старче был настоящий перец, прошел огонь, воду и непогоду. Было время, когда сносило его ветром с жизненного пути, он печалился и уходил в настоящий самооттяг. Судьбу как ставку на кон бросал с мыслями – не проиграв, не победишь. Петляла его жизнь по разным путям-дорогам, года катились под гору, всё было по настоящему. Но сейчас он стал насквозь никудышный, и груши, которыми он приторговывал на рынке, были у него деревянные. Сейчас он весь был разбалансированный и в нём чувствовался какой-то огромный изъян, от которого он просто устал бороться, устал толкаться и доказывать что-то, кому-то, зная ровно столько, сколько ему было положено. Превозмогая боль, дед решил продолжить рассказывать сказку, но делал это без радости, отключив какую-то часть самого себя, экспрессия у него осталась, а души не хватило…
- Так, на чем мы с тобой остановились…? – тряхнул он головой.
- На мясе… - попытался сбить с толку внук дедушку.
- На каком мясе?
- Когда ты не мог определить, что было с ним до того, когда оно бегало, мычало оно или хрюкало… - заразительно захохотал внук.
- Ах ты, озорник, мы же с тобой остановились на репке.
- На "Камазе" – удерживал тонкую нить малый.
- Ах, да… - Вот, отмахал я сто пятьдесят километров в морозную такую ранищу… В ноябре это было, мороз придавил, как сейчас помню – закручинившись, замолчал дед.
- Деда, ну а дальше-то что было, дальше…? – от нетерпенья прямо сгорал внук, от чего глаза у него просто светились. - "Камаз" вёз репку, которую вы с бабушкой выдернули…?
- Да нет, не мы с бабушкой, а колхозники. Полный "Камаз" репок надёргали и даже с верхом его нагрузили, будь они трижды неладные с этими репками. И зачем они только столько репки в него нагрузили аспиды окаянные… - снова схватился старый за поясницу. - "Камазов" тогда видать не хватало, что ли, или репка через край уродилась, раз они её столько напёрли? – почесал старче затылок.
- Ну, а дальше-то что, дальше? – никак не умолкал внук.
- Ну, а дальше, догоняю я этот проклятый "Камаз", а его как бросит на кочке, так репки мороженные из кузова падают и на асфальте, как мячики скачут, каждая килограмма так на четыре с лихвой потянет… - дед сначала жестом показал репку, а потом как они скачут. - Ну, думаю, дай-ка я его обгоню, устал от этих репок за рулём уворачиваться, думаю, неровён час, подпрыгнет какая упавшая репка, отскочит от асфальта, да залепит мне прямо в ветровое стекло. Быть беде тогда думаю… - пасмурно замолчал дед, погрузившись в дремучие воспоминания, из которых голосом его снова выдернул внук.
- Деда, ну, обогнал "Камаз"- то?
- Слушай да-ль-ше… - на распев протянул дед.
- Слушаю дедушка, а почему колхозники трижды неладные…?
- Почему? Почему? Потому… Потому, что "Камаз" доверху нагрузили. - Ну, притопил я и только поравнялся с "Камазом"… - перекрестившись, тяжело вздохнул дед.
- Деда, а что такое – притопил…?
- Нажал на газ до упора и скорость, стало быть, увеличил…
- Ааааааа… - открыл для себя новую тайну мира маленький человек.
- Но тут меня иномарка догнала и давай фарами как оглашенная сигналить, да так прямо не вовремя, что бы тому водителю пусто было!
- А почему пусто? Дедушка… - никак не утихал внук.
- Потому, что дорогу я ему уступил и снова сзади "Камаза" пристроился, а "Камаза" в это время как раз тряхнуло, и с него такая репка упала… - схватился старый за голову. - Один раз от дороги спружинила, второй раз как теннисный мячик подпрыгнула, а третий…
- А что третий-то дедушка, что третий…?
- А третий раз мне прямо в ветровое стекло кэ-эк дала…!!! Как звезданула! Как кувалдой по "Жигулям" стукнуло, еле за руль успел спрятаться – снова замолчал старый.
- Ой, ёй! – закрылся руками внук. - А дальше-то что? Что дальше-то было дедушка…?
- Дальше включил я аварийку и стал останавливаться. Стекла нет, ветер ледяной прямо в морду мне хлещет и насквозь продувает. Остановился я, хорошо выматерился от души. "Камаз" с иномаркой уехали - махнул в сторону дед - и даже не притормозили. А мёрзлая репка у меня на заднем сиденье лежит, не шевелится. Стою я и думаю, как быть и что делать…? Постоял, покумекал и стал назад в Москву разворачиваться. А до столицы, сам понимаешь, целых сто пятьдесят километров! Нашел я в вещевом ящике старые солнцезащитные очки, поднял воротник и назад потихоньку поехал. Целых пять часов ехал, промёрз, как собака! По дороге измаялся весь. Салон весь в гов…, в грязи и в снегу, поправился дед, морда красная, хоть прикуривай, пальцы окоченели… Да пропади оно всё пропадом! – в досаде стукнул дед кулаком себя по коленке. Зуб у меня заныл, язви его холеру, хоть лез на стену, хоть не лезь… Приехал домой, ванну горячей воды налил, что бы, стало быть отогреться, залез, а температуры воды не чувствую, бутылку коньяка прямо в ванной на грудь принял, пол часа-то и посидел, даже и не согрелся… И тут! – округлились глаза у рассказчика. – Представляешь, у меня камни из почек пошли! – скривившись дед глянул на внука, как на врага народа.
- Деда, а это больно?
- Ой, блинннн…! Больно, это, не то слово… Это – круто, меня всего таким страшным винтом прямо в ванной скрутило. Скорую вызвал, которая целую вечность ко мне ехала, насилу дождался, чуть не родил… Вот, привезли меня в госпиталь, что на Яузе, так я там было издох. Три дни по потолку лазил, три дни ужом извивался, пока камни не вышли, настоящие лыжники-булыжники оказались, а тут зуб зараза ещё душу всю вымотал…
- Ой, деда…, ну ты попа-а-а-а-ал… – вдруг округлились у внука глаза.
- Вот такая вот получилась у меня репка.
- Деда, а репка потом куда делась?
- Бабушка из неё салат сделала…
- Деда, а с репкой, и вообще всё, что так получилась, это к лучшему, или к худшему…?
- К лучшему мой золотой, к лучшему мой касатик, а то, как мне доктор сказал, операцию бы пришлось делать и с ножом булыжники доставать - трогательно и заботливо погладил по голове дедушка внука. - Говорят, что, всё, что не делается в нашей жизни, всё к лучшему… - ласково посмотрел старый на внука и понял, что тот рассказом остался доволен. Внук всей душой оценил эту сказку, он, маленький человек оценил это маленькое мгновение жизни, правда для внука это была сказка, а для дедушки – быль.
Жизнь, как полотно, сотканная из мгновений тем временем стремительно шла вперёд, а солнышко по-прежнему заливало своими игривыми тёплыми лучами квартиру на двадцать восьмом этаже…
Андрей Днепровский – Безбашенный.
4 ноября 2007г
