Я прошел через проходную. Позади остались турникет и два ряда прозрачных дверей. Еще не стемнело. Я шел домой.
Серый асфальт. Голые костлявые деревья. Прореженные кусты, трепещущие остатками листвы.
Было вовсе не холодно. Вечер терпел, придерживая холод для ночи.
В наушниках звучали грустные песни “Магнитной Аномалии”.
По пути попадались редкие прохожие. Мимо проносились, зачем-то сигналя, машины. Все куда-то спешили.
Темнело на глазах.
Когда я проходил через парковку зажглись фонари.
Странные электрические солнца. Они так похожи на мою жизнь, на меня. Освещают лишь строго определенную частичку пространства, всегда одну и ту же. Одну и ту же. И совсем не греют. Фальшивки…
Хотелось курить, но было лень. Снимать перчатки, доставать сигареты…
Огромная труба котельной выпускала серые облака. Дым растворялся, теряясь в каком-то совсем уж депрессивном осеннем небе.
Это был последний день октября. Самая что ни на есть осень. Самая настоящая.
Я проходил мимо “старой” площади, к которой примыкал небольшой скверик. Деревья увешены гирляндами.
Скоро зима. Совсем скоро новый год. На площадь привезут елку, зажгутся гирлянды… Будет ощущение праздника, слабый аромат чуда. Но это потом, не сейчас.
Сейчас гирлянды похожи на связки гильз. Мертвые, страшные, темные.
Это совсем небольшой городок. Работа практически в центре города, а до моего дома, что на окраине, всего пятнадцать минут пешком. Можете себе представить.
Я вышел на проспект. Конечно, проспектом это назвать сложно… Просто дорога в две полосы. Но что-то все-таки в этом есть. Очень хочется сказать: проспект. Может виной всему шеренги деревьев и фонарей?.. Или смешное желание идти по проспекту?.. Не знаю.
В обе стороны реки машин. Белая - в одну, красная - в другую.
«Я думал, ты просто мне не отвечала,
А ты умерла, и мне не сказала.
Так странно, что это все с нами случилось.
Хотели быть вместе, но не получилось…»
Грустно пел мне на ухо Антон Вартанов.
А я шел дальше. Мимо летели машины, за их стеклами иногда можно было различить чьи-то лица, но память о них исчезала намного быстрее, чем они сами.
Странная она все-таки… эта Рената Литвинова. Необычная. Очень хотелось верить, что где-то еще живут такие люди. Люди с другой планеты.
А я все думал о ней.
Вот в чем ее секрет? Я не знал…
Какая-то она воздушная. До безумия не похожая ни на кого. Только на себя. Практически имя нарицательное. Синоним мечты. Для меня.
Интересно, наверно, просто общаться с ней. Быть знакомым.
А может и нет? Возможно она сложный, тяжелый человек.
Но в это верить не хотелось, особенно в этот вечер. В этот последний день октября. Только не сегодня.
Мой так называемый проспект заканчивался площадью, той, что “новая”. Прямо напротив ювелирный со своими черными зеркальными витринами, в которых отражаются прохожие. Эти черные зеркала. Как омуты… Дальше здание, в котором теперь то ли ресторан, то ли бар. За ним банк. Смешно… Раньше это был “Детский Мир”, теперь – банк. Видимо он сейчас нужнее.
Я свернул во двор. Здесь фонари не горели, и было уже совсем темно.
От запустевшего двора стало грустно. Я прошел мимо песочницы, вокруг которой стояли лавочки. На них обычно сидят бабульки, но сейчас их нет. Нет вообще никого.
Я думал. Думал о том, что мне не хватает всего одного человека. Такая глупость: нас черти знает сколько народу. Одних китайцев миллиард или больше уже? А не хватает только одного человека. Так пусто без тебя. Не хватает тебя…
Я вышел к перекрестку. Снова дорога, только теперь в одну полосу, хотя у нас и на таких обгоняют только в путь! В три ряда. Идиоты.
Я остановился перед переходом.
Кто выдумал новый штраф, если водитель не пропустит пешехода?! Теперь вообще не знаешь, что делать. Может тебя пропустят, а может и нет. Вот и иди теперь…
Машина остановилась перед “зеброй”. Тоже странное чувство. Когда водитель тормозит, пропуская. Так не хочется почему-то переходить.
Я шел дальше. Машины неслись вперед, мимо строя фонарей. Мимо сотен этих уродливых, клонов солнца. Мне туда. Туда где вдалеке поворачивает автобус, а вместе с ним и дружный строй фонарей.
Иногда так хочется, чтобы машины передвигались под землей. Где-нибудь глубоко. Было бы здорово.
Я пошел напрямик через дворы. Мимо четырнадцатиэтажек, детских площадок, однотипных трех этажный домов. Я миллион раз проходил здесь. А может и больше.
Свернул за дома. Там остаток леса, уродливый выкидыш современной природы. Совсем темно. Тропинка усеяна скрюченными корнями деревьев. Кажется, что стемнело буквально за четверть часа. Так быстро…
Я стою на переезде, жду, когда появится просвет в реке автомобилей. Мимо испуганно проезжает сразу несколько учебных машин, чуть ли не друг за другом. Господи, зачем этому городу столько машин, столько водителей?..
Я уже подхожу к дому. Пищит домофон. Четыре лестничных пролета и я дома.
Мне стало совсем грустно. И тут меня осенило.
Я выкладывал на полку с книгами ключи и плеер. Мысль ворвалась бесцеремонно.
Мне хочется… мне нужно… мне нравится… мне интересно… мне важно… мне кажется… мне грустно… мне страшно… мне одиноко…
Так много “мне”. Только одни “мне”. Слишком много “мне” для одного человека.
Стало совсем не по себе.
Я сел на кровать, понурив голову.
Мне было тошно. От всего. И от себя в первую очередь.
А за моим окном виднелась вереница фонарей, уходящая куда-то во тьму, куда-то далеко. Вереница мертвых человеческих солнц.
