Его вывезли из морга на каталке с колесами и, конечно же, как все мертвые он был совсем другим. Придипорн сказал, что в последнюю неделю Райнер лежал в реанимации, а когда приходил в сознание, ругал всех подряд.
«Он стал очень неприятным человеком в эту последнюю неделю»,-сказал Придипорн. Я смотрел на Райнера, вернее на то, что он него осталось и думал о том, что у меня кончается батарейка на мобильнике и надо позвонить домой.
Канун увидела меня и громко-трагически сказала «Стан !»
Я обнял ее и хотел подержать подольше, сказать, что я приеду , и мы помянем Райнера по-русскому обычаю, но она конечно же отстранилась.
Чертова китайская стеснительность – подумал я,-даже когда вокруг почти одни белые она боится как бы кто не подумал, что этот Стан ее слишком долго обнимает
Мне сразу расхотелось ее жалеть. Я вспомнил Райнера и представил себе, что бы он сказал, смотря на всю эту нелепую процедуру прощания с телом, которое он кстати отдал в университет для экспериментов.
«Что Вы тут собрались»,-сказал мне воображаемый Райнер- «меня уже нет, есть только оболочка, которая теперь ничего общего со мной не имеет. Лучше сделайте что-нибудь полезное вместо этих идиотских шаманских заклинаний»
Я вспомнил как он рассказывал, что в Чехословакии они устраивали вечеринки, где дамы должны были приходить топлесс, а мужчины во фраках.
«Вот это был фан»,-подумал я,-«зря он не завещал провести свои похороны вот так...топлесс»,-я посмотрел вокруг и попытался понять кого из присутствующих я бы хотел увидеть топлесс, но запах формалина из морга не давал мне настроится на эту волну.
Я встал в очередь для подхода к телу. Народ набирал какие-то лепестки из большой вазы и бросал их на простыню под которой лежало то, что было Райнером. «Идиотизм»,-подумал я, подошел и бросил пару лепестков на простыню. Райнера невозможно было узнать.
Я вспомнил, что у него было три черных гладкошерстных собаки. Они страшно лаяли, и бросались на забор, но когда незнакомец входил во двор они облизывали его с головы до ног.
Было здорово сидеть и курить. Пить кофе и гладить собак. «А курить я уже давно бросил»,- подумал я.
Тут я почувствовал тихую горечь и облегчено вздохнул: cлава Богу я еще не совсем очерствел.
«Прощай, Райнер»,- сказал я по русски и вышел из комнаты.