Пленный

”Царапаешь нервы,
вам нравится, стервы,
когда я ваш пленный.
Когда я ваш…”
 А. Вартанов

Жизнь - странное создание, обладающее невероятным чувством юмора, которое все почему-то называют судьбой.

Холодно. Пустынно. Я проснулся. Новое утро. Белое, заснеженное поле. Чистое, безбрежное, светлое, красивое. Оно идеально. Я стряхиваю снег с тела. Встаю.
Дурацкий кот опять куда-то пропал. Хотя нет, вон он. Резвится на снегу. Черная шерстка его выдает. Иногда он пропадает из виду, но это он просто затаился. Смешной он, этот дурацкий кот.
Я осматриваю поле. Оно такое же, как и всегда. Огромное и белое. Оно такое всегда.
Одиноко стоит береза, укутанная снегом. Она безумно красива. Роскошное подвенечное платье.
Я бреду к ней. Ноги проваливаются в мягкий снег. Я посвистел коту, и он кинулся за мной.
Одежда висит на нижнем суку. Я одеваюсь. Приятный запах свежести. Завязываю шарф, набрасываю на плечи пальто. Даже джинсы выглядят новыми.

Я долго гулял. Пустынный пляж, замер в страхе, ожидая зиму. Замерз я здорово. Город совсем уныл в это время, в эту бесконечную осень. Ветер загнал меня в небольшое кафе, расположенное недалеко от набережной. Я открыл дверь и прошел внутрь. В кафе было тепло и уютно. Народу – немного, большая часть столиков свободна. Я уселся за тот, что у окна. Самое удачное место. Никто тебе не мешает. Дождь разбился о стекло. Я вовремя нашел укрытие. Листья дрожали на ледяном ветру, держась из последних сил. Некоторые не выдерживали и улетали куда-то, может в весну? Не знаю. Я заказал кофе и попросил принести пепельницу. Очень хотелось курить.

- Привет.
Я оглянулся на голос. Не помню, сколько я просидел вот так, в полузабытьи. На меня смотрел парень. Странный он был какой-то. Будто искусственный.
- Прости?.. – я пытался понять, что происходит.
- Ты один сидишь… - начал он. – Я вот подумал… Может составлю компанию… - он замялся.
Я понял, почему он мне казался странным, неестественным! Он был очень красив. Просто до безумия. Этакий джек-пот в генетической лотерее. Прямые длинные светлые волосы. Голубые глаза, которые прятались за изящными очками. Сережки-гвоздики в ушах. Ничего лишнего. Просто идеальный мальчик.
- Садись. – неожиданно легко я расстался с одиночеством.

Мы болтали. Просто болтали, ну знаете, тык бывает, когда встречаются два человека. Просто разговор, просто слова. Мимо по столу пролетали пустые чашки кофе и выкуренные сигареты. Не помню, кто предложил выпить конька. Наверно я. Стало тепло и уютно. День потух, растворившись в ночи. Зажглись фонари. В какой-то момент я ловил себя на мысли, что со мной происходит, что-то не то, но быстро отвлекался. А мы все болтали, грустили и смеялись, спорили и молчали.

Огромный, бездонный, нежно-голубой. Он всегда был такой. Я раздвигал воду руками, отталкиваясь ногами. Где-то над поверхностью океана светило солнце. Его лучи в воде казались настоящими, словно их можно потрогать. А я плыл все дальше и дальше. Теплое, нежное дыхание океана. Мимо проскользила стайка рыб. Тишина и спокойствие. Я всегда его любил. Океан…

- Это моя любимая картина. – он смотрел на полотно.
- Красиво. – картина и вправду была необыкновенна. – Кто она?
Он усмехнулся, едва заметно, но ничего не ответил.
Красивая девочка сидела на краю ванны. Одной рукой она поправляла волосы, вторая лежала на коленях. Нежное, обнаженное тело, ни одной морщинки, ни одного намека на изъян. Просто красивая девочка. И не было ни грамма пошлости, ни грамма похоти. Красивое, чистое, обнаженное тело.
- Я тебя не понимаю. – сказал я.
Он ничего не ответил. В тот вечер мы больше не говорили. Я ушел молча, он меня не провожал. Уже тогда я чувствовал, что принял решение.

Я очнулся. Вокруг было как-то странно. Я находился в каком-то непонятном помещении. Густой красный свет, прозрачные, мутные стены. Я подошел и потрогал стену рукой. Она была похожа на скользкую резину. Чужой пульс стучал в висках. Мне стало трудно дышать. Я не слышал биения своего сердца. Только этот страшный гул. Удар, удар, удар… Только его пульс, только его сердца. Я задыхался, мне не хватало воздуха. Стало страшно. Я впился пальцами в мягкую оболочку, окружающую меня. Она закровоточила. Резко дернул на себя, затем еще и еще раз. Я сходил с ума. А в висках стучал чужой, частый пульс. Я закричал изо всех сил. Оболочка поддалась, и меня понесло потоком куда-то вниз. Бесконечно долго. Я цеплялся за стенки, стараясь остановиться. Когда я потерял надежду, захлебываясь в бурой густой, похожей на кисель, жидкости, мне удалось ухватиться за что-то. Я практически ничего не видел. Начал разрывать руками упругую ткань над головой. Вскоре мне удалось расковырять отверстие, в которое хлынул воздух. Жадно хватая глотки живительного газа, я выбрался на поверхность. Еще долго я не мог прийти в себя. Я сидел на какой-то трубе, обтянутой чем-то мягким и упругим. Повсюду текла странная отвратительная бурая жидкость. Я думал, что не смогу, думал, сойду с ума… Но все закончилось. Я спрыгнул с трубы и пошел прочь.

Луна протянула к нам серебряную дорожку. Мы лежали на кровати. Я смотрел за окно, в небо. Он растворился взглядом где-то в районе моей шеи. Я должен был сказать ему сегодня, а он не хотел этого слышать. Поэтому мы просто лежали. Молча.
- Прости, я так не могу. Это какое-то извращение. – я посмотрел на него.
Глаза дрожали. Слезы.
- Разве…
- Прости. – я отвернулся.
- Останься хотя бы сегодня. Просто полежи рядом. Просто побудь со мной…
- Хорошо. – я и сам не хотел уходить.
Он дотронулся губами до моих губ. Это был даже не поцелуй, просто касание. Просто чувства.

Не знаю, что происходило со мной. Я не мог подобрать ни одного ключа к этой двери. Это был какой-то дурной сон, злая шутка.

Утро. Я стоял за порогом, он держался за дверь. Долго мы так стояли. Я дотронулся двумя пальцами, указательным и средним, до своих губ затем коснулся ими его. Он закрыл глаза. Я ушел.

Сухое потрескавшееся стекло под ногами. Мертвый, промерзший насквозь океан. Кое-где припорошенный снегом. Ветер скребет лед. Я иду, глядя под ноги, рассматривая уродливые шрамы трещин. Мое черное пальто делает меня похожим на точку на разбитом стекле ледяного океана. Похожим на точку. Мне холодно, очень. Очень.

Я спускался по лестнице. Мне хотелось просто погулять. Пляж заснежен и все так же одинок. Хотелось составить ему компанию. Я по привычке решил проверить почтовый ящик. Там оказался белый конверт. Я сразу понял, что это от него.
Ветер стих и было совсем не холодно. Мои следы тянулись вдоль кромки льда и вели к лавке, на которой я и сидел. Пляж был заснежен и пуст. Именно такой, каким я его помнил. Я закурил и открыл конверт.
Несколько фотографий. На них красивая обнаженная девочка. На обороте каждой были слова.

На одной:
Мне 14 лет, это я. Не удивляйся. Меня зовут – Инга.

На другой:
Здесь мне уже пятнадцать с половиной. Первый раз покрасила волосы.

На третьей:
Это моя любимая. Здесь я совсем такая, какая есть. Два месяца до первой операции…

На последней:
Эту ненавижу. Я все время плачу, когда смотрю на нее. Здесь мне – 17. Это последняя моя фотография.

Я убрал фотографии в карман пальто. Извлек из конверта белый листок:
Прости я не смог сказать тебе. Просто не знал, как быть. Мне так много хотелось тебе рассказать. Так много… Но ничего не поделать. Много всего было в прошлом. Много дерьма о котором тебе лучше не знать. Мне плохо без тебя, Алли. Та девочка на картине – тоже я. Думаю, ты понял. Не знаю, как это произошло… Ты не представляешь, как я сожалею о своих поступках. Как бы я хотела все вернуть. Но ничего не изменить. У меня остался только один вопрос, который убивает меня…Алли, если бы я была той, что на фотографиях ты остался бы?.. Прости. Мне плохо и больно. Мое сердце разорвалось. Все так глупо. Вся эта дурацкая, злая шутка. Прощай.
Инга

Я приехал к нему. Не мог не приехать. Дверь открыла старая женщина. Какая-то она была издерганная.
- Тэрри дома?
Она ничего не ответила и закрыла дверь. Но я успел крикнуть в закрывающуюся щель: А Инга?
После долгой паузы я услышал из-за двери: Их больше нет.

Прошло время. Я узнал, что ты разодрал себе вены. Узнал, что ты мертв. И еще мне рассказали добрые люди много ужасных вещей. В общем, я узнал все.
Калитка скрипнула у меня за спиной. Час я убил на поиски могилы.
Я стою напротив памятника. С фотографии на меня смотрит молоденькое девчачье личико. Твоя любимая фотография. Метрах в трех под ней гниет тело молодого человека. Забавно.
Я знал, что должен был что-то сказать. Но слов не было. Наверно я действительно превратился в бесчувственную скотину. Присел на корточки и, поцеловав два сложенных вместе пальца, коснулся ими земли, положил две алые розы рядом с поцелуем и ушел.
Калитка скрипнула у меня за спиной, глядя мне в след. Больше я не приходил.

Холодно. Пустынно. Я проснулся. Новое утро. Белое, заснеженное поле. Чистое, безбрежное, светлое, красивое. Оно идеально.
Все та же одинокая береза, укутанная снегом. Она безумно красива. Роскошное подвенечное платье.
Вставать я не хотел. Просто перевернулся на бок, укутавшись в снегу.
А где-то недалеко наверняка скакал дурацкий кот. И его снова выдавала на фоне белоснежного моря черная шубка. Этот смешной, дурацкий кот.



“…И наш противник все слабее
И все острей наши ножи.
А кто-то просто мирно бродит
Со своей подругой по ночам,
А невиновных подсудимых,
Опять ведем мы к палачам…”
А. Вартанов