Самый северный в мире буддийский монастырь, Дацан ГУНЗЭЧОЙНЭЙ, стоит на Старой Деревне рядом с мостом в ЦПКиО на Елагин остров. Дацан знаком мне, коренному жителю Чёрной речки с детства. Чудесным образом в советские времена, будучи пяти лет от роду я несколько раз бывал в нём.
* * *
Моя бабка работала в Научно-производственном объединении "Редан", которое находится за Дацаном, ниже по течению на набережной одного из рукавов Малой Невки. Контора до сих пор занимается разработкой всевозможных технологичных плавсредств, типа небольших подводных лодок или сбрасываемых с самолётов спасательных шлюпок. Бабка, была сотрудницей ВОХРы - вооруженной охраны, сидела на проходной и смотрела пропуски у работяг, ездила с пистолетом в банк за зарплатой, но основная её работа заключалась в том, что она сидела ночами напролёт рядом с пришвартованным к секретному берегу завода деборкатером в специальной будке, и следила, чтобы никто не нарушал водных границ секретной территории предприятия. Деревянная будка, в которой бабка провела сутки через трое тридцать лет, нависает над водной гладью, аккурат между трёх стихий - землёй, водой и воздухом. Площадь этого остекленного скворечника, два на два метра, позволяла поставить там стол, стул, обогреватель, раскладушку и утомительно наслаждаться замечательным видом прямо на парк Елагина острова. Тридцать лет бабка разглядывала как раз в ту его часть которая была столь модной для прогулок аристократии позапрошлого века, не далеко от излюбленного места для пикников на так называемой Стрелке Елагина Острова, а когда смотрела по правому борту от будки, медитировала на морской горизонт Финского залива.
Я частенько бывал у неё на работе дошколёнком и как травмированный трудными обстоятельствами рождения и жизни ребенок, имел очень раннюю память и острую впечатлительность терзаемого аллергическим зудом молчаливого индивидуума трёх-семи лет. Особенно запомнилась немецкая овчарка Найда, бабкин Наган, розовая аллея с которой бабка срезала цветы для моих учителей в первом классе и конечно же излазанный вдоль и поперёк деборкатер.
* * *
Бабка, человек общительный и пьющий, знала всех местных забулдыг, но на работе никогда себе не позволяла, чего нельзя сказать про не рабочее время которого у неё оставалось очень много. Так вот Дацан, и без того место уникальное, в то время оказался в некотором роде местом особенно замечательным для указанной публики.
Построенный в 1906 году после революции он был передан какому-то медицинскому исследовательскому институту, и в святом для всех буддистов месте была устроена масштабная вивисекторская с потолками метров пятнадцать, место настолько огромное что там препарировали даже слона умершего в Рижском зоопарке. Ну, а где медицина и склянки с органами, там известное дело и море разливанное спиртосодержащих жидкостей. Сторожем этой "сокровищницы" был бабкин приятель дядя Толя - высушенный алкоголем мужчина с бельмами выцветших, мутных, в прошлом небесно голубых, глаз. Пару раз, когда одновременно совпадали несколько обстоятельств, а именно - я оставался на ночь в бабкиной коморке подвешенной в воздухе между водой и землёй, был выходной день и день работы дяди Толи, мы с бабкой украдкой проникали на территорию Дацана.
* * *
Вид его и внутренний с позволения сказать "покой" оказывал на меня гнетущее впечатление. Облупившаяся повсюду штукатурка, потолки с потёками и плесенью, прихожая - "обитель дяди Толи"- выкрашенная охрой, ворох тряпья на топчане за деревянной загородкой, кипятильник в огромной экзотической банке, эффектно дополняли главный всё побеждающий и везде проникающий атмосферообразующий элемент - запах! Запах Дацана был запахом войны спирта и формалина с неподражаемыми парами разложения, мумификации и таксидермии оттененных запахами ещё живых лабораторных животных. Только через несколько лет я узнал что такое "сладковатый запах морга", но тогда мне казалось что хуже ничего быть не может.
Поскольку некоторых животных ещё надо было кормить, в здании всегда находилось несколько лаборантов, молодых ребят студентов и поэтому закрытых дверей почти не было. Признаться внутрь я попал только один раз, когда дядя Толя сказал что покажет мне Зоопарк. Храмовый зал через который надо было пройти представлял из себя штабеля склянок с заспиртованными внутренними органами в разных экспериментальных фазах, иногда с целыми конечностями или головами, а во внутренних покоях, помимо собственно вивисекторской, было место где содержался ещё живой "материал". Атмосфера в "Зоопарке" была не шибко оптимистическая, мышки метались с разной степенью интенсивности по стеклянным коробкам, выводок щенков и несколько испуганных дворняжек жались по углам клеток.
- Иногда бывают обезьяны. - Помню отметил дядя Толя.
Когда выходили, около вивисекторской я увидел бак с окровавленными марлями, и оранжевой клеёнкой в которой было что-то завёрнуто. Всё это время я был парализован страхом и отвращением, мне казалось, что дядя Толя по ночам ест этих собак, обезьянок , а может даже людей разжовывая мясо неровными осколками зубов и запивая это мутноватым "отработаным" спиртом из отслуживших своё банок с образцами. Он же посмеивался, и говорил что настоящий мужик не должен всего этого брезговать и боятся. На фронте мол, и не такого насмотришься, заговорщицки подмигивая признавался дядя Толя, но ком в горле всегда заставлял меня отказываться от его чая и конфет. Чай кипятился в банке с широким горлом - для заспиртовывания как я узнал на экскурсии в Зоологическом музее, а конфеты и печенье дяди Толи имели затхлый, медицинский привкус.
* * *
Возможно, эти воспоминания накладывают на меня совершенно особое восприятие работ английского художника Демиэна Хёрста, который прославился заформалинеными животными и особенно легендарной акулой. Помню как в детстве в Ленинградском Зоологическом музее который своими рядами заспиртованных артефактов онтологически связан с Дацаном, меня сильно поразил именно затемнённый зал с акулами, заспиртованными в аквариумах и чучелами подвешенными в динамических позах к потолку. Лет десяти от роду я множество раз бывал в этом музее один, до сих пор каждый раз проходя этот зал и поднимая голову на меня накатывает воспоминание тогдашнего посещения вивисекторской в Дацане, запаха и яркой буддийской кафельной плитки, которая, притягивая детский взгляд, спасала меня от ужаса окружающей действительности.
* * *
Помню однажды, мне было лет пять, пока бабка решала свои дела с дядей Толей, я не в силах находится внутри наблюдал в сквере рядом с Дацаном две очень странные фигуры. Один был шустрый, пожилой мужчина, а с ним невысокий, молодой, лысый парень монголоидной внешности в очках. Он был одет в синий балахон и с интересом разглядывал облупившиеся скульптуры на крыше. Так получилось, что я выскочил прямо на них, и встретившись взглядом с парнем, засмущавшись, попятился вглубь сквера. У меня тогда был чудовищный нейродермит на кистях рук, вместо кожи была сплошная корка из гноя и сукровицы прилипшая к толстенным, жёлтым варежкам прокипячёных несколько раз бинтов. Бинты приходилось долго вымачивать в отваре череды чтобы они хоть немного отлипли и потом сдирать обливаясь кровью, руки непрерывно чесались и поэтому я постоянно кусал и жевал их чтобы пронять зуд сквозь марлевую броню. Парень покосился на меня оставившись взглядом на забинтованных руках, мужчина же, тем временем, зашел внутрь, странный парень стоял и осматривался, было видно, он приехал откуда-то очень из далека, мне послышалось что говорили они не по-русски. Про буддизм и монахов я ничего естественно не знал, думал что Дацан обычная бывшая церковь или музей, чего ждать от пятилетнего ребёнка из неблагополучной семьи. Он посмотрел на меня снова, и улыбнулся, я нахмурился, теперь смутился он и отвёл взгляд. Потом его окликнул мужчина и они вошли внутрь.
Не прошло и пяти минут, как он очень быстрой походкой вышел назад, в его глазах стояли слёзы, я как раз поднимался по лестнице. Он остановился глотая свежий воздух - ещё бы, погладил меня по голове погружённый в свои мысли, что-то пробормотал и они оба быстро ушли...
* * *
Дядя Толя с лаборантом делили пять рублей и смеялись - какие мол дураки эти двое, бабка восхищённая не могла оторвать взгляд от синенькой пятёрки.
* * *
Прошло много-много лет, прошла перестройка и девяностые, Дацан сначала передали не буддистам, а каким то сектантам обчитавшимся Риг-Веды, кажется общество "Солнцеворот". Я торчал как цуцык, поэтому заходил туда только пару раз. Храмовый зал был почти пуст и завешен ширпотребными тряпочками с сутрами, а основная жизнь видимо шла в подвале где сейчас кафе, там висело огромное знамя со свастикой и тусовались захипованые скинхеды или что то типа того. Помню я стоял в храмовом зале и в урне для пожертвований торчал уголок синенькой полташки, меня подмывало дёрнуть её, для меня тогда это были неплохие бабки, но наверное совесть не позволила.
В то время хороший буддийский Лама со слов моего приятеля Миши Штаркера принимал в районе Удельной на какой-то квартире. Тем не менее с неизбежностью Дацан таки передали каноническим, официальным буддистом Махаяны, хоть и со скандалом.
* * *
Летом 2007-го года мы с моей очаровательной гёрл-френд китайско-русско-нигерийских кровей Таней Ада-Иду с утра по телевизору увидели сюжет про проект Майтрейя. В Дацан привезли уникальные реликвии, которые остаются после сожжения тел великих Лам и Будд в виде жемчуга и кристаллов, хотели пойти с утра, но что-то замотались, домой на Чёрную речку возвращались только часам к шести вечера. На площади перед метро встретили Сергея Бугаева-Африку, культового питерского художника, музыканта, писателя и актёра, как всегда с небольшой свитой.
-Привет!
-Привет!
-Вы куда?
-Мы тут живём.
-Поехали срочно с нами в Дацан смотреть реликвии.
-А он ещё работает?
-Да он работает до девяти. - Вмешалась невысокая, обаятельная женщина. Как выяснилось в последствии администратор Дацана и известный буддолог. Компания собралась большая и пёстрая, в одну машину было явно не поместиться, впрочем, сразу подошел трамвай. Обсудили реликвии, уникальность их происхождения и плавно перешли к обсуждению Дацана.
-А вы знаете, что в нём было в советские времена? - Решил козырнуть я.
-Тут был медицинский институт.
-Я тут бывал в детстве в то время. Здесь была вивисекторская, страшное место, здесь замучили очень много животных.
-Да эта карма до сих пор даёт знать о себе. А вы знаете, что Далай-Лама тайно, инкогнито бывал в Дацане в то время?
-Не может быть...
-Он провёл в нём всего пять минут и его сильно потрясло то что он увидел, мы говорили с ним об этом, он помнит это до сих пор...
-..........Да такое невозможно забыть.........
* * *
В шестилетнем возросте нейродермит полностью прошел, чего говорят, не бывает. Может помогли заговоры бабок к которым меня тогда водили, может крещение на котором я вырвал у попа клок бороды и опрокинул импровизированую купель из эмалированного таза, а может ... короче осталась только аллергия на рыбу.
