Некогда самому протяженному в Европу мосту, прообраз которого был заложен еще по распоряжению светлейшего князя Меншикова, вновь предстоит переименование. Вернее, возвращение имени Благовещенского, которое мост получил и носил совсем недолго – по правам соседства с Благовещенской церковью Конногвардейского полка. До революции же 1917 года мост назывался Николаевским. Это имя воплощало в себе как память об августейшем покровителе строительства – императоре Николае I, так и напоминало о духовном благословении на всех путешествующих святителя Николая чудотворца, в честь которого у разводного пролета моста была выстроена часовня. А с 1918 года и по сей день мост носил имя славного лейтенанта Шмидта, которое большинству россиян известно лишь по комедийному повествованию Ильфа и Петрова.
Так что же сделал для благодарных потомков лейтенант Шмидт? Чем помог для установления в границах прежней империи «общества всеобщего благоденствия»? Всего-навсего совершил воинское преступление, подняв на корабле бунт. Что по закону каралось всегда во флотах и сухопутных войсках любого государства, включая и современную Россию. Но в борьбе с «проклятым царизмом» все средства были хороши, и когда у идеологов пролетариата истощились запасы имен революционеров профессиональных, каторжников и сидельцев, настала очередь бунтовщиков – лишь бы изгладить из людской памяти все, что связывало с родной историей.
Кстати, то же самое было сделано для возвеличивания культа декабристов. Никому невдомек, что тех осудили на виселицу и каторгу вовсе не за политические убеждения, и не за святое желание сделать Россию демократической страной. Декабристы были военными, и совершили прежде всего воинское преступление – вооруженный мятеж – наказывавшееся по тогдашним артикулам куда строже, чем на самом деле поступил с бунтовщиками император Николай. Но до сих пор мы видим слезливые лица узнаваемых представителей нашей интеллигенции и политической элиты, возлагающей цветы к месту казни декабристов в Петропавловской крепости. Вероятно, они знают, но не хотят понять одного: нельзя создавать себе богов там, где имеет место уголовщина, в какие бы «свободолюбивые» одежды ее не обрядили. Борцов же за демократию в России и так всегда хватало – без призывов Руси «к топору», и не обагривших руки ни в чьей крови.
Надеемся, что нынешняя история – со счастливым концом. Мост станет вновь Благовещенским. Имя Николая I, который денно и нощно опекал строительство, решили не трогать: политический-де контекст выходит. Но страсти на этом не улеглись: остаются еще и те, кто вопиет: «Оставьте в покое мост, лучше займитесь детьми-сиротами!» Последний упрек справедлив, но с первым согласиться нельзя никак. Иначе так в детях и останемся – «детях лейтенанта Шмидта».