-Никто в этом мире не помнит о храме.
Старик насмешливо глядел на своего собеседника. В его глазах не было презрения или скуки, только легкое нетерпение. Уголки его губ чуть приподнялись, обнажились белоснежные зубы, что придало лицу сходство с ночным небом, украшенным снежным полумесяцем. По аспидно-черной голове старика то и дело прыгали блики, отсветы от толстых свеч, стоявших на невысоких подставках по периметру небольшой комнаты. Всю одежду пожилого негра составляли лишь легкие хлопковые штаны. От их белого цвета черная кожа старика казалась небольшой дверью в ничто, в запредельный космос. Наверное, собеседник думал примерно так же, потому что в его стальных глазах отражалась эта звенящая пустота, не причиняя, однако, человеку никакого беспокойства. В отличие от негра, он был укутан в меховое одеяние с головы до пят, и поблескивал кончиками черных ворсинок в ответ на лучи свечей. О его внешности и возрасте можно было судить только по узкой полоске кожи, с двумя углублениями, в которых таились глаза, и по бледной морщинистой переносице. Судя по всему, собеседнику было лет сорок – сорок пять, хотя стальная серость его «зеркал души» выдавала более зрелую мудрость и горький жизненный опыт. Железная воля крылась за этим спокойным взглядом, воля, приобретенная не по желанию, а по стечению обстоятельств. Такие люди выглядят старше своих лет, они молчаливы и каменно спокойны. Зачастую, окружающие их друзья и приятели воспринимают подобную индифферентность, как апатию, но через некоторое время осознают свою ошибку. Подобные собеседнику негра не страдают от недостатка внимания к себе, однако спокойно воспринимают свою популярность. Они, чаще всего, первые кандидаты в самоубийцы, но не от собственного бессилия, а от скуки, порождаемой окружающим их миром. И такой человек сейчас поблескивал мехом на простой циновке в заставленной свечами комнате. Несколько секунд, прошедших с того момента, как старик-негр ответил на незаданный вопрос, словно топленое масло лились куда-то в неведомое. Фитили потрескивали, на одном из лиц все так же чуть белела насмешливая улыбка, на другом блестели стальные глаза. Наконец, собеседник открыл рот. Его голос, глубокий уверенный тенор с басовыми нотами, усилил в несколько раз степень желания человека получить нужный ему ответ на свой вопрос.
-А как о нем вспомнить?
