Дмитрий. Так его, по-моему, звали. Мужчина лет пятидесяти, с небольшим пивным животиком, черными, на удивление не тронутыми сединой волосами, добрыми карими глазами и парой золотых коронок во рту. Дмитрий вез картину, замотанную в серую бумагу и перевязанную какой-то грязной веревкой. Из-за нее-то у него начались проблемы на таможне. Какой-то грузный пограничник с красным потным лицом и отдышкой долго доказывал, что, мол, картина негабаритная, поэтому в салон ее брать никак нельзя. Дмитрий, по своей природной доброте и скромности, лишь разводил руками и смиренно просил проявить снисхождение. Пограничник, не чувствуя достойного сопротивления, обнаглел до того, что начал требовать какой-то штраф. Уж не знаю, что заставило меня вмешаться. Может, то, как Дмитрий безропотно потянулся к кошельку, а может просто врожденное отвращение к «совку». Однако ж я вышел из очереди, подошел к пограничнику и так на него наорал, что тот тут же согласился признать картину, как ручную кладь. Дмитрий, конечно, начал меня благодарить, мы познакомились и через полчаса уже увлеченно болтали на соседних креслах в самолете. Я сразу понял, что человек мне попался незаурядный, поэтому и попросил его озвучить, так сказать, «этапы большого пути». Вот они.
Сам я, что называется, парень из глубинки. Вырос в деревне Нижнетомовке, это недалеко от Кемерова. Там прожил до одиннадцати лет, пока не дали квартиру в городе. Что сказать? Мать директор школы, отец всю жизнь проработал инспектором на шахте. Отучился одиннадцать классов, поступил в дорожный, выпустился, переехал в Анапу, женился, бизнесом занимаюсь, сын и дочка в наличии. Стандартный набор. То, что сейчас принято называть «американской мечтой». Есть во мне только одна особенность – я до тридцати девяти лет не пил алкоголь. Ну, то есть совершенно. И, если честно, превосходно себя чувствовал. Жена все время хвалится, что в любой кемеровской компании (мы еще в Кемерово с ней познакомились) я был самый веселый и интересный, тогда как у других парней язык развязывался только после второй рюмки. Что поделаешь, жесткий шахтерский город, такие были нравы. И всю жизнь я с подобными проблемами сталкивался. Помню, работали мы с бригадой уже в Анапе, тротуары плиткой выкладывали. Я мастером, естественно, двадцать пять лет, деловой (улыбается). А бригадиром там был Михаил Иванович, фамилию сейчас уже не вспомню. Его еще все Иванычем звали. И выпить он не то что любил – Иваныч был законченным алкоголиком. Если бы не его многолетний опыт и просто таки феноменальный глазомер – выгнали бы уже к чертовой матери! Но работников было мало, а бригадиров и подавно. Поэтому Иваныча и держали. И был такой случай: работаем мы на объекте, как всегда, разметку сделали, плитку положили, середина дня, пора на обеденный перерыв. Смотрю. Ага, вот один из рабочих направился в магазин. Ну, я за ним. Зашли. Тот сразу к прилавку, бутылку «Кавказа» покупать. Был такой портвейн дешевый. Ему дают, и только он тянет руку, чтобы бутылку взять, я ее перехватываю. «Дима, ты чего это?» А я говорю, мол, помогу донести, мне не сложно. Ну не станет же он с мастером спорить. Выходим из магазина, направляемся к бригаде. Вижу, Иваныч уже сидит, как кот облизывается, предвкушает. И вот уже два шага осталось сделать, как я «случайно» оступаюсь, бутылка у меня из рук выскальзывает, падает и разбивается. Ну, я, естественно, извиняться начинаю, Иваныч за сердце держится, чуть ли не плачет. Денег-то у них нет больше. Зато плитку на час раньше намеченного срока уложили.
