-Простите, я могу войти?
А, это первый посетитель за сегодняшний день. Джим Донаван сидит за тяжелым дубовым столом и озабоченно что-то пишет. Услышав чужой голос, он поднимает голову, дабы взглянуть поверх своего кокетливого пенсне на посетителя. Им оказывается молодой еще парень, взъерошенный, словно мокрый воробей, худой, одетый в поношенное серое пальто с небрежно повязанным шарфом. Джим устало вздыхает, откладывает в сторону кроссворд и приглашает посетителя присаживаться. Во всей манере общения издателя (а Джим Донаван был никем иным, как крупным издателем) сквозит легкая ирония, смешанная с пренебрежением. Еще бы, ведь таких «молодых и талантливых» он видит каждый день по несколько десятков раз. Когда-то давно, он сам ввел это правило – всех отвергнутых другими издательствами непременно присылать ему в кабинет. Конечно, пришлось выработать сложную систему «фильтров», чтобы отсеивать хотя бы полных бездарей. Но все равно поток не иссякал ни на минуту, и Джим был уверен, что за дверью уже набралось с десяток подобных субъектов, как тот, что сидел перед ним и нервно теребил краешек своего модного шарфа.
-Я вас слушаю.
Джим старался придать голосу хоть немного радушия и доброжелательности, но вместо этого слова прозвучали очень устало и серо. Чего, впрочем, и следовало ожидать. Этого парня Донаван видел насквозь, словно тот был сделан из стекла. Приличный колледж, состоятельные родители, тусовки, известные писатели на полке, может быть даже Кант или Ницше, первые попытки что-то написать, одобрение со стороны фальшивых друзей и глупой девушки, поддержка родителей, работа в паре с каким-нибудь неплохим писателем, результат – небольшой роман о современной молодежи в мягком переплете. Конечно, имя помогавшего парню автора из рукописи вычеркнуто.
-Здравствуйте. Меня зовут Джек Иден. Вам должны были звонить...
Парень запинается. Ну, слава Богу, хоть какие-то капли совести в нем остались. Да, Джиму действительно звонил один из его знакомых и просил посодействовать парню. Но в свои полные сорок, Донаван был уже не тем человеком, который держится за расположение малознакомых людей и дарит молодым бездарям титул «писатель» за вполне хрустящее и зеленое вознаграждение. Поэтому издатель продолжал смотреть на этого парня все с тем же безразличием, ожидая дальнейшего развития событий. Назвавшийся Джеком Иденом еще минуту поерзал на жестковатом стуле, потеребил шарф и, наконец, решился.
-Видите ли... Некоторое время назад я написал небольшую повесть. Хотя, наверно, это громко звучит... Скорее не повесть, а рассказ. Он называется «Штопор».
Парень смущенно умолк и взглянул Донавану прямо в глаза. Джим кивнул, давая разрешение продолжать. Он действительно припоминал некое произведение с таким названием. Кажется, там про алкоголь было много написано. Впрочем, как и у всех молодых авторов. Боже, ну когда уже эта золотая молодежь начнет задумываться над сюжетом и идеей, а не над формой. Что стоит прочитать несколько классических романов, взять из каждого по крупице и в буквальном смысле слепить интересное и захватывающее произведение. Нет, нужно обязательно включить фатализм, безнадежность, декадентство, алкоголь и гомосексуализм. О времена, о нравы!
Хоть в душе Донаван продолжал сокрушаться на тему бесконечной череды бездарностей в современном обществе молодых «писак», его взгляд ни на секунду не отрывался от лица Джека, а мозг четко воспринимал каждое произнесенное им слово.
-Я понимаю, что мой рассказ не так хорош, как мог бы быть, но все же не могли бы вы рассмотреть возможность размещения его в каком-либо сборнике? Ну, «сборник молодых писателей», например, или что-нибудь в этом роде, а?
Это детское «а», соединенное с просящими собачьими глазами и колыханием шарфа вызвали у Джима приступ жалости. Ах, парень, думал Донаван, ведь ты уже похвалился перед всеми своими приятелями, рассказал своей девушке, что скоро твой рассказ напечатают, и к тебе придет мировая слава. Ты успел надавать бессчетное количество обещаний упомянуть просивших в будущих интервью. Ты нарисовал себе белые лимузины, красные ковровые дорожки, аплодисменты и щелчки фотоаппаратов. Мне жалко тебя, парень, мне не хочется говорить совершенно справедливое «нет». Наверно, это уже годы берут свое…
Примерно так думал Джим, разглядывая своего первого посетителя. Поэтому ответ его был менее категоричен, чем предполагала ситуация. Донаван пообещал просмотреть список набираемых сборников, сказал, что серьезно подумает над возможностью размещения там этого… да, точно!… этого «Штопора» и непременно свяжется с Джеком, если результат поисков будет положительный. Донаван даже записал номер этого юнца, который, впрочем, он выбросил в корзину для бумаг, едва за парнем закрылась дверь. Что ж, к великому сожалению, девяносто процентов посетителей кабинета издателя относились к тому же типу, что и недавно ушедший. Однако, и Джим был в этом уверен на все сто, именно благодаря десяти процентам нераскрытых талантов, его предприятие в рекордно короткие сроки достигло своего нынешнего положения. А оно было весьма высоко. Донаван откинулся на спинку коричневого кожаного кресла и закрыл глаза. Следует привести мысли в порядок и перестать витать в облаках. Впереди целый рабочий день.
