-Как сам?
-Я уже давно не сам. Мне уже давно помогают.
-Я про неё...
-Я тоже. А-а-а! Смотрю на небо каждый день. Иной раз тучи так сгущаются, что от страха, перед возможной грозой, не знаю куда деваться. Хочется спрятаться под одеяло или бежать, но боюсь, она меня везде найдёт. А иногда небо безоблачно. Доброе такое. Невозможно не улыбаться, и, кажется, что всё будет отлично. Хотя в основном облачно и небольшие осадки. Вкратце как-то так.
-Боишься иногда?
-Очень. Пробирает так, что аж...
-Не бойся. Даже если будет гроза - это она тебя специально пугает. Очередная миссия, только и всего. Более или менее сложная, но всегда выполнимая. Она не даёт заданий, с которыми ты бы не смог справиться. Твоё дело побороть страх и не тормозить. Делать -значит делать, думать - значит думать. Но на мышления редко бывают миссии. Тем более для таких, как мы. Она за нас всё давно решила, хотя нередко импровизирует. Однако вся тут разгадка в мыслительно-двигательных возможностях. А большего она и не требует. Следи за её движениями, еле заметными, еле уловимыми отголосками ветра, который доносит до нас её танец во мраке Вселенной. Всматривайся в них…
-Всякое бывает. Это "всякое" настолько бесконечно, что лучше даже не пытаться выпустить весь смысл этого слова наружу. Иначе с ума сойдёшь от неопределённости.
-Неопределённость её - даёт тебе шанс не ограничивать возможностей своих. И, самое главное, всё это интересно до жути. До звериного страха в глазах, наполненных сумасшедшим счастьем, опьяняющим до смерти. Годы кровопролитной войны и секунды умиротворённого
счастья - это и есть она...на…на…на…
-Погоди, кажется, меня кто-то зовёт...вёт…вёт…вёт…
...........................
-"Сы-ы-ынок…нок…нок, проснись...нись…нись...нись…Сынок!"- в голосе матери были слышны минорные нотки грусти- "Это ты-ты-ты насрал в биде-де-де? Пришёл вчера ночью пьяный домой с тренировки, уснул в боксёрских перчатках и в шлеме от мотоцикла…"
Я проснулся. Шлем деформировал за ночь мою голову настолько, что я побоялся сразу снимать его, ибо резкий приток крови мог довести меня до инсульта скорее, чем красавица с пухлыми губами до оргазма. Мать помогла снять перчатки.
-Мама, не ходи в ту комнату!
-Сынок, это же туалет!
-Вот и не ходи туда, я там сру...Но если уж ты не видишь другой дороги - то пройди по этой так, чтобы оставить свои следы.
Мама открыла дверь туалета и увидела заросшего дядю, убитого героином и пускающего слюни себе на тапки. Его блаженное приходом лицо, иной раз мимически выдавало нотки неловкости и смущения.
Мой новый уютный домик, всюду уставленный горшками с неизвестными растениями, манил меня, в очередной раз, совершить увлекательное путешествие с экскурсионным обзором. С остановкой у бассейна и на кухне.
-Допей меня! -вдруг застонала одна из бутылок, стоящая в многочисленном ряду тёмного и сырого погреба, несущего функцию бара. - "Допей, я тебя умоляю! Я жду этого уже неделю! Ни одна женщина не увлажнит твоих губ и не одурманит твоё сознание так, как могу это сделать я."
-"У меня пост" - смущённо оправдывался я, словно алкаш перед сотрудником милиции, который застукал его за справлением нужды в метро. - "Я не могу, я дал себе слово. Я обещал быть сильным. Не соблазняй меня!"
-"Ничто не делает нас такими искренними и чистыми как боль. Однажды ты вспомнишь обо мне" - гневный голос её, затаивший обиду, приправленную злобой - шипеньем пробрался к моим ушам через вентиляционные отверстия в шлеме. Мои мысли медленно уходили в расфокус. Я дослушивал её слова на установленном фильтре от женского негатива.
- Мне некогда, я собирался пойти фонтанировать шоколадом - не отключая фильтра, с неловкостью, произнёс я, как обыкновенно произношу что-либо, в ситуациях, требующих от меня заключительных слов. После секса, после скандала, на похоронах и прочее...
Главное не забыть снять шлем, перед тем, как с криком "Отсосигравитация!" - прыгнуть в бассейн и, перед тем, как торжественно приступить к завтраку. В окне мелькнули физиономии отца и двух соседей. Сегодня они были одеты в дворянские одежды Екатерининской эпохи. Держа в руках свои лакированные трости, перчатки и цилиндры из атласной ткани, они, поправляя пышные усы и дёргая друг друга за бакенбарды, мило беседовали, обсуждая интриги и слухи последних дней:
-Господа! Поговаривают, что в городе гусары!
-Вздор! С чего вы это взяли?
-Ваша жена мне рассказывала.
-С каких это пор вы общаетесь с моей женой инкогнито?
-С тех пор как она сменила имя с «инкогнито» на «Господа, в городе гусары!»
-Логично. Мы с графом Н* тоже наслышаны о подобном от вашей дочери, но не придали этому значение...
-Признаться и ваша маменька упоминала об этой новости нам с отцом и братом...
-А мы с крепостными и вовсе были подвержены сплетням об этом из уст вашего сына...
-Мой сын часто болтает лишнего и бултыхает лешего. Об этом ведаете не только вы и ваши крестьяне. Однако ваш покойный дед уж точно врать бы мне и конюху не стал бы...
-Признаюсь честно вам, что глаза вашего первенца намекнули нам с дьяконом о том, что слухи эти могут оказаться подлинными...
- Господа! В городе гусары!
Прохладный бассейн остудил мою утреннюю похмельную пылкость. Я рассекал без трусселей спокойную гладь воды, ныряя вглубь, словно батискаф. А шлем, снятый мной, застыв, созерцал моё плавающее тело, которое нежилось в хлорированной и прохладной воде. В этот момент я услышал звонок телефона, доносящийся из гостиной. Один из обыкновенных телефонных звонков, прорезавших тишину привычными звуками знакомой полифонической мелодии.
Я ткнул кнопочку, на маленькой пластиковой коробочке и поднёс её к уху. Но только голос, неприветливый и незнакомый, агрессивным и сиплым мужским баритоном медленно процедил информацию, возвещавшую событие, которого я никак не ожидал услышать: "Ой, я наверное ошиблась номером" И связь прервалась. Несколько минут я пытался увидеть в этом подозрительном событии - знак жизни. Однако, исчерпав свою фантазию - я так и не нашёл объяснения происшествию. А посему быстро позабыл о нём. Что и вам рекомендую сделать.
Я медленно положил трубку, облегчённо вздохнув, настолько, пока весь воздух медленно не вышел из моих лёгких. Когда последний кубический сантиметр кислорода покинул меня, я почувствовал признаки нарастающего удушья и головокружения. Ноги мои подкосились а дальше я не помню ни хрена...Наверное потерял сознание. Вздохнул, блять...Подскочившая к месту происшествия мама, привела меня в чувство, сильно прикусив большой палец на моей левой ступне. Возможно, эти курсы нетрадиционной тантрической медицины Камбоджийского народа и пошли ей на пользу. От резкой боли я вскрикнул матом и, выпучив от гнева глаза, уставился на неё. Мама улыбалась, стоя на четвереньках и разглядывая своими, поблекшими с годами, карими глазками моё удивлённое лицо. В разрезе халата её - виднелась пышная грудь, лениво покачиваясь из стороны в сторону. Простите, у меня не было женщины двадцать три года.
-"Дедушка письмо прислал, сынок! Хочешь прочесть?" -пытаясь придать голосу игриво-интригующий оттенок спросила она.
-"Хочу." - нетерпеливо ответил я. - "Мам, а куда ты шлем мой дела? Я без шлема не буду читать..."
Через пару минут я уже сидел в папином кабинете, одетый в шлем от мотоцикла и читал обыкновенно-странное дедушкино письмо:
"...Мусорное ведро выношу в хиджабе. Соседи два раза вызывали милицию уже. А недавно подрался с лифтёром. Отучаю людей встречать по одёжке.
По утрам сдаю кросс по лестницам. Бегаю в трусах. Однажды всё таки забрали.
Управдом, старая коренная москвичка Дора Леопольдовна Грузель смотрит на меня с такой ненавистью, как будто я одолжил у неё три килограмма муки высшего сорта и до сих пор не вернул.
Не люблю цветы. Особенно на подоконниках лестничных площадок. Соседи уже знают об этом. Слышал разговоры на эту тему в духе: "Наверняка этот мудак с седьмого этажа наши цветы в мусоропровод выкидывает!" Ага. Я туда ещё и сру.
Надписи на стенах оставляю, вкладывая своё непосредственное отношения к жителям конкретного этажа. На втором этаже живут сатанисты. Все стены в молитвах на древних умерших языках. Пентаграммы и изображения жертвоприношений. На пятом этаже живут люди нетрадиционной сексуальной ориентации - на стенах фрески, изображающие иллюстрации из книги "Камасутра для геев" На шестом этаже не знаю, кто живёт. На первом никто не живёт. Там лифт.
Я ж пенсионер, на меня никто подумает. Если кто-то мне пытается что-то высказать, я делаю вид, будто глухой и причитаю заученные цитаты из книги про вторую мировую.
Спасибо что прислали денег. Купил трубу. В детстве мечтал о саксофоне, но он дорогущий, а так как у меня слуха всё равно от рождения нету, то разница не велика. Труба даже громче. А на добавку к пенсии, а также мародёрство в доме престарелых в прошлом году, купил дрель с перфоратором. Да, да, да, мои дорогие. Это именно у меня вечный ремонт по субботним утрам. И духовые концерты по воскресным вечерам. А от воров-форточников я придумал креатив! Уходя из дому, оставляю телевизор включённым на полной громкости. Пока отпугивает.
Меня лучше не трогать. С девятого неделю назад обозвалась на меня. Вчера омон к ней нагрянул по подозрению в содержании притона, оказании сексуальных услуг и хранении наркотиков. Весело принимали.
Скучаю по вам, несмотря на то, что уже и не помню вас. Извините, что давно не писал. Просто забыл индекс..."
Я вздрогнул, неожиданно потеряв из сознания, картины своего детства, проведённые с дедом, когда дверь в кабинет неожиданно открыл отец. Мы посмотрели друг другу в глаза, а затем я торопливо, поднявшись из-за стола, покинул его кабинет, чувствуя его провожающий взгляд у меня на затылке. Этим и ограничивалось наше с ним общение уже в течение нескольких лет. Соединительной нитью между нашими мыслями была лишь мать, болезненная и хрупкая женщина, обходящая углы и предотвращающая семейные ссоры, терпеливая и плачущая по ночам.
Однажды, в порыве молодой и темпераментной гневливости, задушенный бесконечными вопросами и попытками контроля за моей персоной, а также бесчисленными советами по осуществлению планов на жизнь- я высказал маме предположение, будто самое полезное, что она сделала за свою жизнь -это я. Только спустя годы мне пришла в голову мысль, что из миллионов сперматозоидов, первый оказался именно я. Везение? Сомневаюсь, ибо жизни было всё равно кто именно, она безотносительна и неизбежна.
Кухня комплид.
Какой-то волосатый мужик, постоянно играл блюз у меня на кухне. Его электрогитара -одна из обыкновенных милых женщин, коими весьма наполнен этот чудный мир. Взвывающие бэнды, которые он обыгрывал технически совершенными, волнообразными секстолями - нередко заставляли меня на несколько минут замирать и вслушиваться. Я давно начал понимать то, что она пытается сказать:" Пляж! О, да - купаться! Мужчины, как вам мой купальник? Да! То есть -нет! Я приличная женщина! Просто хочу пофлиртовать. Давайте мне вечер. Экспрессивный макияж, танцы и мартини. Нет! Душ! Он рядом. Он -это образ моего идеального мужчины. Стереотип, сложенный годами напряжённых усилий, который стоил мне нервов и разочарований! Вы все козлы! Ещё мартини! В жопу мартини! Водки налей, ничтожество! Чёрт, тени не те взяла... Я богиня! Плачущая богиня. Все козлы! Все лживые актёры разговорного жанра! Тушь течёт, вперемешку со слезами. Стоп! Спать. Утренний блюз, диссонирующий с головной болью и стыдом за вчерашнее. Эмоций было много, но кажется ничего не было, а жаль... Кажется - я снова женщина. Хм...И не такая уж плохая. Итак, что одеть? Или ничего не одевать? Что-нибудь таинственное и притягивающее. Не могу же я выйти из дома трезвой? Я же блюз-женщина. Семь сигарет в день - это более сексуально, нежели вредно...Да пошло оно всё к чёрту! Да! Я истеричка! Как вы меня все достали! Это вы во всём виноваты! Вау, какой мужественный, брутальный - хочу море и его в массажисты, пускай истекает слюной! И вообще! Хочу быть единственной для него! Для всех! Хочу сама выбирать. Мартини двойной -оливку в жопу себе засунь. Да! Я стерва! Меркантильная стерва. Потрачу все твои деньги, сведу с ума - а потом уйду к твоему лучшему другу! Хочешь выпить со мной? По-моему ты слишком налегаешь взглядом на моё декольте...Может дашь прикурить даме, если способен на это? О-о-о! Как ты банален... Тебе повезло, что у меня других вариантов сегодня нету. Как насчёт чашечки кофе - после литра мартини? Вы все мужчины идиоты или притворяетесь? Нет, я не люблю хризантемы -подари их маме...Кто там дальше? Чёрт, мне уже тридцать. Дорогой! У меня две новости! Я беременна! Вторую сообщу позже и буду регулярно напоминать тебе о ней. Ты испортил мне всю жизнь, урод!"
Я помыл свои мандарины и съел сразу оба. Отчего вспотел, ноздрями почувствовав запах пельменей. Помыл банан, но есть не стал. Задумался над томиком Фрейда. В душ и к очаровательной подружке. Очаровательной своей глупостью и милой своими непредсказуемыми перепадами настроения. Её мамуля учит её брать от них всё, что они могут дать, взамен предлагая что-либо интересующее их, но, торгуясь, как за то, что не имеет цены. Это ли не стратегия старого генерала, нависающего над кафедрой в высших военных училищах?
Молодость -это когда ещё не успел осуществить мечту, а у тебя уже появляется следующая. О, юность! Когда твоя, возможно, будущая тёща ещё так молода и красива, что ты нередко фантазируешь о ней. Приехав слишком рано в гости к своей возлюбленной, не застав её дома, поскольку она ещё не вернулась из института, но застав дома её сладкую мамочку-домохозяйку, в зелёном выцветшем халате, одетом на голое тело...М-м-м-м! Интересно о чём думает она? Что скрывается за этой прохладной аскезой гостеприимства и радушия, ограниченного предложением попить чай, от которого я непременно должен отказаться, ибо всегда смущаюсь перед женщинами, от которых исходит опыт, источающий перманентную сексуальность...Или эта стареющая переспелая самка специально меня смущает? Именно такие женщины думают: куда же уходят годы, пока их мужчины мучаются вопросом: куда же уходит тосол...
Припоминаю глупую ситуацию, когда я по ошибке отправил СМС вместо подружки - её маме:
-Страждущая душа ищет опустошённое тело чтобы недолго, но регулярно гостить в нём, по возможности соблюдая интересы обоих, при этом не претя своей эгоистичной натуре.
-Я стесняюсь вас понимать. - кокетливо ответила она, мучаясь вопросом: ошибся ли я?
Она хранила молчание, хотя в глазах её иногда был виден роковой вопрос, интригующий и возвращающий меня к этой неловкой теме, от воспоминаний которой, я краснел и мокрел. Моя подружка настолько молода, что её, ещё совсем не старой и, с недавнего времени, одинокой мамочке, возможно, проще инстинктивно подставить себя, защитив своего ребёнка... Хотя, как показывает опыт, защищать недавно ставших совсем взрослыми - бессмысленно. А может эта инстинктивная борьба за самца, которой не лишены женские темпераменты? Приблизительно так. Какой замечательный сюжет, полный драматизма, мог бы получиться из вышесказанного, однако моё повествование отнюдь не об этом. Хм... А о чём же, собственно говоря, эта история?
-Сынок! Ты чего шатаешься?
-Нога затекла...
-Почему?
-Потому. Аргумент? - хлопнув входной дверью, я выбежал на улицу, пропитанную душным летом мегаполиса и...
………………………………………..
-Надеюсь вы не поцарапаете мои романтические и трепетные иллюзии по отношению к вам - своей темпераментной нежностью и робкой сексуальностью....? А то мне иногда кажется, что для современной женщины самая потрясающая воображение картина - это увидеть крепкий член , пирсингированный бриллиантом в форме Мазератти и завёрнутый в купюру 500 евро, поверх стильного, розового презерватива ДольчеГабана. И это не разочарование. Это осознание действительности.
-Мужчина словно анекдот - далеко не всегда умный или смешной, но чаще пошлый и эмпирически предсказуемый. Какое-то я хреновое слово засунул в конце предыдущего предложения. Знаков жизни-нет. Идём дальше… Идеальная и гениальная картина для воображения мужчины - это богиня, самодостаточная в финансовом плане, пожирающая его страстными глазами, и восхищающаяся его умом и талантами, о которых, он, возможно, и сам не подозревает. Боюсь, у нас с вами ничего не получится…
Даже когда я слышу, что она говорит, но совсем не хочу понимать о чём именно - я научился наслаждаться её голосом.
Хотя, можно чувствовать себя неотъемлемой частью Вселенной, но не видеть себя в душе человека, который клянётся, что любит. Это я не знаю, к чему...просто подумалось. Поговаривают, что в соседней галактике нашли планету, похожую, по структуре, на планету земля... Только больше и холоднее.
Всё меняется. Просто иногда не хватает времени увидеть эти перемены.
-Сынок, ты чего такой опухший?
-Пчёлы покусали...
К двадцати пяти годам, прочно обосновавшись в вакууме депрессии и апатии, я, капитулировав перед безнадёжным и безрадостным будущим, решу интеллигентно спиться, полагая, что уйду из жизни, как минимум, достойно, хотя и не совсем по-мужски. На вопросы малочисленных знакомых и коллег "как настроение" - я безжизненно и угрюмо буду отвечать "относительно", а на вопросы "Чем занимаешься" - театрально вздыхать и полушёпотом, сакраментально произносить - "Спиваюсь". Собственно других вопросов мне и не будут задавать. В жизни моей настолько отсутствует то, что мы считаем нормой, а я имею ввиду: хреновую работу, завистливых и непостоянных друзей, жену-электропилу и детей-долбоёбов, что вполне можно позавидовать моей свободе, на первый взгляд, приблизившейся к рангу абсолюта.
Я проснулся от рокнролла, играющего со вчерашнего вечера и немыслимой жары, угнетающей своей духотой и не дающей возможности дышать. Весь мокрый от пота, встал с кровати и, с прилипшей к спине простынёй, направился в ванну, где разглядел в зеркале неказистого упыря, самозабвенно пытающегося улыбнуться новому дню его жизни. Весь мокрый, словно девственница, к которой первый раз в жизни залез под юбку случайный знакомый на день рождении подруги.
Через десять минут, я уже лежал в прохладной ванне и пил холодной пиво, сладко вливающееся в меня из запотевшей кружки. Рокнролл продолжал звучать, кажется, теперь до меня доносились звуки, издаваемые Миком Джаггером, голос которого мне всегда напоминал старый ламповый Маршал.
Напоследок, изрядно накурившись, я вышел из подъезда, достал ключи, начал открывать гараж, искушённо осматриваясь по сторонам и вытащив наружу язык. Я отпёр, лучше "открыл", дверь гаража, глотнул вчерашнее пиво верхним клапаном организма, и, с умиротворённой улыбкой, минут двадцать, осматривал свой мотоцикл. Иной раз хлопая в ладоши, от приливов искреннего удовольствия и по-детски чистой радости. А затем кинулся его лобызать - сдержанно. А потом моя нежность вперемешку со слезами сентиментальности - выдавили из моей растрогавшейся души трепетный возглас: "Как я рад тебя видеть, дорогой!" Первый раз в жизни я испытывал подобную радость, казалось бы, от вполне заурядной жизненной ситуации. С кем не бывает? Я вот помню, как однажды радовался ногам, увидев их первый раз в жизни. Это были первые мои секунды жизни на земле. Я тогда очень испугался, увидев лицо доктора. Оно было такое необычное и мерзкое! На нашей планете я подобных не видел, однако со временем, год за годом моей новой жизни - я привык к подобным физиономиям. И даже впоследствии начал сравнивать их, находить отличия и выявлять в себе, таким образом, склонность к симпатии и антипатии.
Я так засиделся дома, уже не подсчитывая дни и не запоминая события, которыми было наполнено моё добровольное домашнее заточение, что прогулка на мотоцикле – было единственное, что могло дать мне шанс вернуться к прошлой жизни. Хотя, в глубине души, я знал, что возвращение было невозможным, генетически обоснованным и жизнеутверждающим. Я это чувствовал, а посему, просто решил прокатиться по дорогам города, ибо неизвестно было, когда в следующий шанс жизнь мне предоставит подобную возможность, так как в своём доме, я так и не мог никак найти ни автострад, ни шоссе. А желание покидать своё жилище, у меня возникало всё реже и реже.
А тем временем…
Мой дом жил своей собственной самобытной жизнью, тая в своих кулуарах интригующие сюрпризы, которые наполняли мой, в целом, созидательный взгляд – различными оттенками эмоций. В спектре от: как мило – до: ни хрена себе! Каждый уголок этого жилища словно стремился показать свою оригинальность. Самовыразиться и постараться затронуть сердце, чтобы остаться в памяти. Это могло выражаться не только в отделке и обитателях, но и в тонкой, неуловимой энергетике: от консервативно-готичной, до празднично-бессмысленной. Иной раз всё это напоминало ад, где я мерещился сам себе, словно проклятый скитающийся по коридорам, мимо тысячи дверей - в поисках ванной. При этом не могу пожаловаться на отсутствие вкуса у дизайнеров, которых, кстати, никто в глаза не видел. Мама до сих пор не могла привыкнуть к тому, что когда построили сауну, туда поселили, в качестве подарка от фирмы, двух проституток-банщиц, владеющих всеми видами массажа и венерическими заболеваниями, на которые постоянно жаловалась горничная. Казалось, что дом содержит бесконечное количество этажей и комнат. Иной раз, наткнувшись на какую-нибудь очаровательную и тёплую тусовку геологов, разодетых в шапочки с помпончиками, бородатых, с гитарами и консервами, разжигающих костерок из паркета, прямо на полу – посидев с ними у костра, потом так не можешь найти их вновь. Бесконечные двери, лестницы, лифты и коридоры, уставленные мебелью и обвешанные картинами. Однажды, размахивая фонариком, я пьяный брёл где-то в районе пятого этажа внизу под землёй и наткнулся на таинственную комнату. Кажется, кто-то из прислуги рассказывал о ней. Это была небольшая конура шесть на пять, находящаяся в стадии постоянного ремонта. Комнатушка была забита под завязку рабочими из средней Азии, каждый из которых с упоением осуществлял имитацию трудовой деятельности. Но если задержаться чуть подольше и приглядеться, то можно было заметить, что их работа имеет циклический вектор. Один приклеивал обои к стене, затем подходил второй и шпателем сдирал их. Третий крепил зеркало в одном углу комнаты, затем подходил четвёртый и перевешивал зеркало в противоположный конец помещения. При этом они абсолютно не мешали сами себе, не толкались и не натыкались друг на друга. Создавалось ощущение, что это хорошо отлаженная демо-программа, показывающая презентацию ремонта. Двое суток спустя, когда меня отпустило - я выдвинул версию, что это ад, куда попадают рабочие, после смерти. Она подтвердилась, когда я обнаружил, что в одном из гаражей находился автосервис, где бродили вымазанные машинным маслом полузвери, общаясь между собой на неизвестном мне наречии, состоящем из междометий и прочей экспрессии.
Этот живой, в прямом смысле, особняк был весьма беспокойный. И при этом постоянно перестраивался. Комнаты обновлялись и появлялись совершенно в других местах, а иногда они и вовсе исчезали, по крайней мере, многие из тех комнат, которые мне запомнились – я потом не всегда мог найти заново. Свою комнату я находил иной раз на третьем этаже, а иногда и вовсе не мог найти, а однажды застал в своей кровати влюблённую пару, скучно занимающуюся сексом. Два дня спустя на месте этой комнаты оказался заводской цех, по изготовлению арматуры, где всё та же влюблённая пара, разодетая в запачканную спецодежду, также скучно принимала активное участие в производстве. Лишь кухня всегда оставалась на своём привычном месте. Она находилась на первом этаже, как и положено, соседствуя иной раз то с кондитерской фабрикой, то с таинственной дверью, открывая которую попадаешь на пустынный бесконечный пляж, простирающийся до горизонта, однако море было постоянно холодным. В доме иногда слышались ругающиеся между собой голоса. Я шёл на крики, но так и не мог найти их обладателей. По коридорам бегали дети и просили включить мультфильмы. В подвале шёл дождь. На чердаке я нашёл кабинет стоматолога. Примерно на двенадцатом этаже, в одной из комнат я обнаружил спортзал, где здоровенные мужички-крабики, забитые трогательными татушками в форме сердечек и цветов - сидели вокруг тренажёров и по-чёрному бухали, периодически глотая какие-то таблетки, грибы - ширяясь и покуривая.
………………………………………………….
Прогуливаясь по коридорам, можно было часто встретить старичка, в полосатом махровом халате, поверх сильно растянутой майки - который дребезжащим голосом навязчиво интересовался: где пульт от телевизора из четырнадцатой. На что я всегда интересовался встречным вопросом о местонахождении четырнадцатой. После чего он делал таинственное выражение лица, подозрительно фыркал и исчезал. Позже оказалось, что этим старичком был мой отец.
У меня даже была мысль поджечь собственное жилище. Этот странный особняк, сводивший меня с ума.
……………………………………………………………….
Спустя несколько лет, после нашего вселения в это поместье, которое досталось нашей семье в наследство, я начал привыкать к этому сумбуру, хотя поначалу всё это казалось мне сумасшедшим домом. Мои поиски своей комнаты значительно облегчились, впрочем, как и поиски любых других помещений, когда я обнаружил при входе в дом маленькую зелёную кнопочку, при нажатии которой, спустя несколько мгновений, появлялся бледный и высокий старик, с благородными чертами лица. У него были густые брови серебристого оттенка и застывший кристальный взгляд, не выражавший никаких эмоций. Оказывается эта старая хрень – являлся дворецким, который ещё помнил мою прабабку. Он отличался немногословием и изрекал звуки из своего большого рта, лишь тогда, когда ему задавали конкретный вопрос. На некоторые вопросы он и вовсе не отвечал - неподвижно замирая, отмалчиваясь, но, не отводя глаз. Я так и не мог из него выбить ни историю постройки этого дома, ни даты его возведения, ни плана сооружения, ни количества комнат. Зато он всегда точно рассказывал мне, как пройти к бассейну или как найти комнату мамы. Кстати, связь с мамой и прислугой я держал посредством мобильной связи. С отцом мы не общались, как я уже упоминал. Пришлось по всему дому натыкать зелёных кнопочек.
В доме, помимо новых бесконечных лиц, непременно харизматичных и самобытных существ различного пола – нередко можно было встретить уже знакомых, с которыми удалось как-то в прошлом перекинуться парой фраз и немного сблизиться. Мой телефонный справочник ломился от количества номеров. Автомеханики, врачи и повара, какие-то женщины, таинственные люди, через которых можно было достать наркотики, просто собутыльники и тому подобное… Все они были разные, как и в жизни, которая в свою очередь, текла обыкновенным темпом, за пределами стен дома. Но никто из людей в доме так никогда и не мог ответить мне на вопрос о том, что делает в этом месте. Со временем я всё реже стал бывать на улице. Реже звонили друзья. Дел, за пределами моего странного жилища, почти не осталось. Дом поглощал меня, заставляя мыслить в своих рамках. Однажды я поймал себя на мысли, что надо узнать местонахождение подвала, где лежит вся хозяйственная утварь, чтобы взять несколько кипятильников и подогреть море, расположившееся в этот раз на седьмом этаже, за синей дверью. Я даже перестал задаваться вопросом, почему этот особняк, в котором было бесконечное количество помещений различной функциональности - с улицы – выглядел как обычный двухэтажный дом, облицованный кирпичом тускло-серого цвета…
Я стал частью его. Очередной и бесконечной полумёртвой частичкой. Одним из существ, которое слоняется по нему, натыкаясь на подобных самому себе. По длинным коридорам, мимо тысяч дверей, за которыми…
Возможно, даже не я один считал себя его хозяином. Дом напоминал мне теперь целую планету, втиснутую в четыре стены под крышей, которая у меня к этому времени съехала окончательно. А со временем, я думаю, мне будет казаться, что нет никаких стен и нет ничего за пределами этого дома. Я стану считать – что дом – это и есть вселенная. Кстати, вчера на четвёртом этаже набрёл на чарующий парк. Да кто там орёт-то всё время!? Алё, мама? Ты где? Помоги мне снять шлем. Жду в зале ожидания вокзала, это после четвёртой кассы- вниз по эскалатору. Нет – это на седьмом, из лифта налево, после сто третьего будет палатка с мороженым, а чуть правее зелёная дверь…
-Сынок! По-моему ты опять выпил!?
-По-моему тоже, мам…
В глазах моих теперь отражался ужас и смятение, схожие с взглядом космонавта, рано утром увидевшего в иллюминатор космического корабля, летающего по орбите, как его родную планету пожирает чёрная дыра.
Субъективная камера путешествует моими, уже ничего не выражающими глазами, по коридорам вечности. Сильно престарелые бабушки-дэтметаллисты вязали мне гроб из седых волос и чернили его сажей, оставшейся после акта самосожжения моим дедом.
Иногда за спокойствие нам приходиться расплачиваться сумасшествием – слышу я голос отца, сквозь бриллиант Мендельсона.
«Не греми – иди спать» - повторяет вновь и вновь моя мать, ночами напролёт, не покидая своей комнаты. Сидя на кровати и медленно раскачиваясь взад-вперёд.
Возмущённо трепетала листва, неохотно капитулируя перед натиском ветра. Листья срывались и хаотично кружили, улетая за пределы возможностей человеческого зрения, унося с собой всё, что когда-то называлось моей жизнью. Расщепляя её на атомы, медленно разнося по уголкам бесконечной вселенной, чтобы однажды они соединились с подобными себе, обретя новую форму.
