Миша проходил мимо знакомых домов, мимо старых машин, бензоколонки, школы, трансформаторной будки, алкашей, детской площадки. Воспоминания кружились в голове, подобно опадающим листьям – как-то лениво и безнадежно. Вот он в 10 классе, «хорошист», как тогда называли учившихся на «четверки» школьников. Какие-то вечеринки у друзей, разбитые окна, привод в милицию. Перед глазами несколько секунд маячило лицо какой-то девочки – видимо, первая любовь. Миша не помнил, как ее звали. Он шел медленно, можно сказать, еле перебирал ногами. Его настроение походило на клубничный кисель. Такой еще дают всем, без разбору, в детских садах. Густая, вязкая, приторная масса, от которой невозможно отказаться, и нельзя не попросить добавки. Сколько лет прошло? Десять, пятнадцать? Эти вопросы висели мокрым бельем и капали на мозги Мише. Он никак не мог поймать какое-то слово. Слово, характеризующее его состояние. По-моему, это было даже не слово, а цифра. По-моему, этой цифрой была четверка. Миша продолжал идти по улице, задумавшись над своим великим предназначением, над смыслом жизни. Его правая нога попала в небольшую трещину на асфальте, Миша покачнулся, попытался удержать равновесие, но все равно упал на спину. Затылком он ударился о бордюр. Жить ему оставалось несколько секунд. И тепло собственной крови, расползавшейся под головой, напомнило ему о имени «Люба».
Это было в июле. Где-то в середине, когда экзамены были уже позади, а зачисление только намечалось. Миша уже понял, что он поступит. Бюджетное место на факультете, дневное отделение, интересные люди, секс, алкоголь, гашиш. Тот факт, что без наркотиков, запоев и случайных связей не обойтись, Миша осознал как-то очень резко и четко. Люди из его предыдущей, школьной, компании названивали ему чуть ли не по десять раз на день. Миша лениво выключал телефон. Родители купили ему квартиру недалеко от метро, близко к центру города. Относительно близко, конечно. Миша был не то, чтобы доволен. Он просто принимал правила игры. В какой-то момент он почувствовал себя частным вертолетом. В него залили топливо, дали хорошего пилота, указали подробный маршрут и вручили черный ящик. Его задачей было тужиться и крутить пропеллер. Но время шло, люди сменяли друг друга, сессии сдавались, деньги не кончались, а блевать тянуло редко. И Миша понял, что его лопасти вращаются вхолостую. У него не было необходимой тяги вверх. Как будто он не взлетал, а приземлился и просто крутит пропеллером на взлетной площадке. Состояние это казалось ему, по крайней мере, глупым. Поэтому он сделал пару звонков, надо сказать, очень рискованных, но удачных. Через два дня у него на столе уже лежал заряженный пистолет. Миша флегматично приставил его к виску и спустил курок.
Десять часов. Пора вставать, умываться и ехать на работу. Миша поднялся с кровати, прошлепал в ванну, принял душ, почистил зубы и побрился. Вчера из химчистки принесли пиджак и кучу трусов. Можно было походить по дому, как сибарит. Нацепив обтягивающие задницу плавки и надев пиджак, Миша пошел в комнату. Стоило позвонить родителям. Миша взял телефон, стер вчерашнюю переписку с Андреем и набрал свой бывший домашний номер. После минуты ожидания, ответила мать.
-Алло?
-Мам, привет.
-О, сынок, как я рада, что ты позвонил! Как твои дела?
-Нормально, мам. Вот, только проснулся, сейчас на работу поеду.
-Хорошо, давай. А мы с папой сегодня с друзьями на пикник собираемся.
-Молодцы.
-Ты звони еще, хорошо?
-Хорошо, мам.
Работы сегодня было немного. Все вопросы, касательно шестого сектора он обговорил еще вчера с Андреем. Осталось самому съездить «на объект». Личное присутствие зачастую значит гораздо больше, нежели какие-то санкции. Миша вышел из дома, закрыл за собой дверь, сел в свою новенькую «тойоту», выехал на дорогу, где в него врезался грузовик. Миша умер мгновенно. Водитель грузовика сломал руку.
