Нарк

Что можно сказать о сегодняшней дури? Она лучше абхазского гашиша, но слабее марокканской дряни. Хотя, с другой стороны, уровень взаимодействия галлюциногена с нервной системой определяется не пресловутой устойчивостью или врожденной невосприимчивостью. Он, скорее, основан на психологическом факторе. То есть, если Букинист улетел после двух напасов, то значит он думал о космосе. А башка у него умная, по крайней мере, до определенного момента. Только что, как раз в такой момент, он стоял ровно посередине моего персидского ковра и объяснял принципиальные отличия между четырехмерной сферой и астральным восприятием. Я пил Бейлиз и курил остатки мароккеша из небольшого кальяна. Букинист мог доказывать связь помидоров и бесконечности Вселенной бесконечно долго, пока очередной приход не накрывал его с головой. Тогда он просто оставался стоять посередине комнаты, глядя стеклянными глазами в старую монгольскую саблю на моей стене. Через пару минут он переставал контролировать свои ноги и падал на диван, засыпал ровно на двадцать восемь минут, а после пробуждения начинал блевать. Букинист не был наркоманом, не был философом и не был ублюдком. Но впечатление производил как раз такое. Все, что я знал о нем, не стоило и гроша, потому что никем не принималось за правду. Верили только в нашу с ним крепкую дружбу, да и в глупую «невосприимчивость». Когда я додумал последнюю мысль, прошло уже двадцать две минуты, и нужно было идти за ведром.