Это мой мир. Я его властитель. Я его Бог. Я – Бог.
Она говорит: Я люблю тебя.
Он улыбается и прикасается к ее губам. Они целуются.
Она отрывается от вожделенного источника всего на секунду, чтобы произнести: Знаешь, я давно хотела сказать…
Он ловит ее губы, не давая договорить.
Она снова отделяется: Не перебивай меня!
Они смеются и снова целуются.
Они говорят моими словами. Я их придумал. Не слова, конечно. Влюбленных. Это я их создал. Это я вложил им в уста слова. Я вдохнул в них жизнь. Я их сотворил. Я.
Вот смотри… Видишь?! Это они. Девушка и парень. Они обнимаются. У нее длинные вьющиеся волосы темно-каштанового цвета, разбросанные по плечам. А он коротко подстрижен. На них самая обыкновенная одежда. На ней свитер, серый с темно-синим и джинсы, а на ногах белые кроссовки. Рукава свитера закатаны и собраны в импровизированную “гармошку”. На нем… Куртка. Бордовая. Тоже джинсы, но темные и ботинки. У него вид городского пижона, такого старого доброго пижона. А она выглядит прилежной красавицей. Они подходят друг другу и смотрятся счастливыми. А за ними видны кроны деревьев за железной оградой парка. Зеленые верхушки упираются в небо высоко над головой. Хотя нет. Стоп. К черту парк.
Площадь, вымощенная булыжником. В центре фонтан. Круглая чаша, наполненная водой. Сам фонтан состоит из двух рыб извергающих водные потоки. Или нет. Фонтан в виде цветочной пирамиды. Множество распустившихся каменных цветков, из которых бьют прозрачные струи. Фонтан укрыт абажуром из брызг. Площадь окружена домами, невысокими, в два этажа каждый. Дома выкрашены преимущественно желтым цветом, но не ярким, не мозолящим взгляда. А вот и наши знакомые. Они недалеко от фонтана. Обнимаются и целуются. Мимо проходят люди. Кто-то задумчив, как вот этот пожилой господин в берете и с газетой под мышкой. Его взгляд подчеркнуто сосредоточен. Скорее всего, он ученый и очень важные мысли занимают его разум, даже сейчас, на прогулке. А вот женщина. У нее в руках сумки, голова опущена, словно она боится пропустить что-то у себя под ногами. Она едва не налетает на влюбленную парочку.
- Извините. – машинально бросает она, и направляется дальше.
Но несколько раз оборачивается, глядя на них. Вспомнила себя, наверное. Как тоже стояла с кем-то и целовалась, нежно обнимаясь и ни на кого не обращая внимания. Все, она уже исчезла. Люди в одну сторону мимо них, люди в другую сторону мимо них.
Она говорит: Я люблю тебя.
Он целует ее.
Хотя нет, она говорит совсем другое, оторвавшись от его губ. Она говорит: Ты оплатил счет за телефон?
Он непонимающе улыбается и пробует поцеловать ее вновь, но она отстраняется: Я просила тебя утром, помнишь? Ты оплатил? Сегодня последний день.
- Какой еще счет? – он впивается в ее губы.
- Да прекрати ты! – говорит она практически ему в рот. – Ты можешь ответить?!
- Да наплевать на этот счет. Дался он тебе?!
А мимо проходят люди. Кто-то уже оборачивается на них, замечая. Теперь обративших внимания много больше. Потому что они ссорятся, а не целуются.
- Просто скажи, ты сделал то, что я просила? – говорит она, упираясь руками ему в грудь.
Он по-прежнему удерживает кольцо рук, обвившее ее талию.
Они соприкасаются в нижней части, но выше пояса расходятся в разные стороны, словно расщепленное ударом молнии дерево.
- Нет. – говорит он и отводит глаза.
- Я так и знала! – она бьет его ладонями в грудь, не больно – зло. – Отпусти меня. – она вырывается из кольца объятий.
Все не так. Нет фонтана. Нет площади, вымощенной булыжником. Нет людей, Нет домов.
Они в кровати. Дома. Бежевые стены, чисто выбеленный потолок. Кровать, укрытая нежно-белым бельем, упирается в стену разбросанными подушками. На стене картина – морской пейзаж.
Он нависает над ней. Видны его обнаженные плечи, спина, остальное скрыто легким покрывалом. Все так же как и раньше. Они “вместе” ниже пояса и порознь выше.
Она говорит: Пусти, я не хочу. – она подмята под него.
У него сильные руки, накаченное тело. Он сильнее, много сильнее.
- Нет. – говорит он, и продолжает двигаться. Мышцы на его теле переливаются, пот скользит по загорелой коже.
- Отпусти меня, урод. – кричит она. – Я не хочу.
- Заткнись. – он наотмашь бьет ее по лицу.
Она замолкает и еле слышно хнычет, вздрагивая, когда он входит в нее. Тонкая струйка крови течет из носа.
- Подонок. – стонет она.
Он бьет ее дважды. У него тяжелая рука. Кожа белеет в местах ударов.
К черту такой поворот. Она сидит на нем. Она только что прервала свои амплитудные движения и смотрит на него. Она задала вопрос. Она нависает над ним и ждет ответа.
- Я не оплатил счет. Я забыл. – говорит он, глядя ей в глаза.
Его руки замерли на ее ногах, чуть выше колен.
- Извини. – говорит он. – Из головы вылетело.
- Да и черт с ним. Потом оплатим. - говорит она, сдувая прядь волос с лица. – У нас есть дела поважнее.
Он улыбается и, приподнявшись, достает до ее губ. Они целуются. Она снова двигается, тяжело дыша. Они опять одно целое, с ног до головы, с головы до ног.
Я им позволил. Пускай порезвятся. Я сегодня добрый. Я благословил их. Пускай. Я же великодушный. Но их уже нет. Они мне надоели. Ничего нет. Пустой белый лист. Я так захотел. Я же все-таки всемогущий. Хотя лист вовсе не пуст. На нем чернеют кляксы букв. Я испортил его… Зачем? Идеальный, чистый, красиво-небрежный. Зачем, я исковеркал его? Зачем надругался? Зачем убил?
Ах да. Я же писатель. Совсем забыл.
