С Лёней Бадялом мы сблизились всё в том же детском саду, где мы барыжили дудкой в начале девяностых. Лёня был из нас самый старший и дело поставил на поток, брал килошниками и сливал самым мелким оптом. Блондинистый и узловатый, когда к нему катили предъявы вынимал выкидную финку и тыкал бздуна в ляху. Потом приходил Купец (Вадик Купцов) – ветеран авгана и пиздил всех кого было надо и не надо, иногда и по десять человек зараз, они с Лёней в доле были. Лёня в общении при этом был очень простой и не душный. Как-то приходит за травой парнишка лет семи-восьми, бодренький, гыт:
– «Есть трава?». Трава при этом есть у человек десяти, и все сидят тут, но как-то опешили, но не Леня.
- «Давай бабки» - без запинки грит Лёня, хоп-хоп дело сделано. Лёня сидит, дудит дальше. Все вахуе.
- «Ничё Лёня, что пацану и десяти нету, а ты ему наркотег продал?!» - спрашивает Нина охуевая от Лёниной душевной простоты. Леонид, окинув всю честную компанию взглядом, говорит:
– «Посмотри на них! Еслиб я ему не продал, кто-нибудь из них бы продал. Или разведёт кто на бабки, ему пизды потом дадут. Так лучше я продам.». Все переглянулись и… Сцуко прав Лёня!
Потом когда бандосня и кидалы разогнали наш чудесный садик, по осени, Лёня с делом переехал на дом. А у меня начало плотно ехать крыша и я решил подзавязать с политорчем на время и начал нещадно бухать. Общался я тогда с несколькими акселерироваными гоблинами-скинами, смыслом существования коих рядом со мной была защита меня от опрокинутых мною нескольких мажористо-бандосистых товарищей, которые меня какое-то время разыскивали, и пытались угнетать. Вот именно тогда у Бадяла в парадной, в хлам бухой, я впервые отказался от наркотиков, которые мне протягивали! Это ОЧЕНЬ большой поступок, когда тебе хуйово. Для этого по синему делу, в бесячке, пришлось расхуячить головой стекло. Раскроившего лоб, но совершившего подвиг которого некоторые так и не совершили меня, гоблины на руках принесли в медпункт нашей школы, и выбив дверь ногой, оказали мне первую помощь, заодно прозондировав кабинет на тему промидола. Голова обвязана кровь на всём ебле, подмышку с малолетней соседкой отвязавшись от гоблинов, мы пошли целоваться в кинотеатр. Вот откуда у меня по середине лба, на месте третьего глаза шрам, в форме, как я узнал позже, могучего эзотерического символа рунической и кабалистической магии.
Потом впрочем, я несколько раз возвращался к Бадялу за знатным бадяловским ширевом, которое ознаменовало собой целую эпоху. К счастью я сильно увлёкся оккультизмом и сектантством и уехал по маршруту Алтай-Сибирь-Тува, а когда вернулся, застал товарищей в окончательно зомбированом состоянии которого я не смотря на последующие неоднократные попытки так и не смог достич.
Бадялу надо отдать должное, он таки соскочил с ширева после нескольких лет, но стал жестко бухать. Не мудрствуя лукаво, устроился работать в пункт приёма цветного металла, что до сих пор работает в гаражном лабиринте между ул. Омской и Приморской овощебазой. В конце 90-ых Леня сгорел в этом ларьке заживо вместе со всей документацией, видимо хозяева отмывали несколько штук баксов. Э-хе-хе, часто вспоминаю, как после бессонной ночи я сдавал бутылки из родительского архива рублей на 5-7 и утром шёл к жаворонку Лёне за пакетом со скидкой. А потом накуривался на «Поле дураков» на котором теперь стоит 22 этажный двух-башеный домина.
