Митя был хлипким юношей обладателем очаровательных глаз с пушистыми ресницами, веснушек, западляного характера и устойчивого семейного быта. Многих людей Митя наёбывал парализуя их осторожность небесной голубизной своих очей. Рассказ о нем начнём с истории Ани Гуровой, у которой мы и познакомились. Аня любила моего друга по двору Дениску Саара – Сардину, её одноклассника, Митя тоже учился в их классе. Учились они не в нашей 109-ой, а в 116-ой школе, было нам всем по двенадцать, что ли лет.
Сардина часто приглашал нас в гости к Гуровой когда у неё никого нет дома. Гости проходили всегда по одной и той же схеме - Сардина звонит ей в дверь, мы прячемся внизу, она спрашивает:
-Ты один?
-Один.
Дверь открывается, в проём вставляется нога, и в квартиру врывается человек пять а иногда и десять трудных, спермоточивых подростков. Сначала опустошение холодильника, а потом сексуальные домогательства к хозяйке. Домогательства выражались в разрывании одежды, петтинге, разрисовывании тела девушки фломастерами, начальной гинекологии и множестве других специфических действий сексуального характера, но до самого акта никогда не доходило.
Гурова была девка акселерированая и крутобокая, ей положительно всё это нравилось т.к. она непременно прощала Дениску за мелочи в виде нарисованного на её лобке члена, головкой вылезающего из первого девичьего пушка, похотливого тисканья её тела группой от двух до десяти человек пацанов. Как скоро выяснилось, Сардина поставил дело на поток, и стали доходить слухи, что Гурова имеет популярность не только во дворе, но и в классе, где в подростковых окрепших членах интерес к дискурсу телесности и преодолению границ ауто-сексуальности так же был высок. Скоро одноклассники Сарыча уже присоединились к нам у неё дома. Среди них был и Митя. Мне врезался в память кадр как стеснительный Митяй мял пухлые сиськи Гуровой, контаст цветов их пунцовых щёк на фоне её пышного тела, демонические взгляды хронического онаниста которые он бросал на её дебелое тело когда тёрся об неё членом. Короче познакомились.
Они начали курить траву не сразу. Митя, Ванчур и Паша Алексеев, три товарища-одноклассника. Это было счастливое время конца восьмидесятых начала девяностых, розовый кайф. Ребята приходили ко мне, а я ходил в общагу на Пархоменко, покупал пакет за чирик, отсыпал половину и раскуривался за их счёт. Пили только что появившуюся Фанту и курили Магну когда оставались бабки с травы. Потом в Садике Митя с Ко, тоже пытались торговать травой, помню как шваркнул их на стакан травы на кумаре, пытались на меня натравить Толика Демидова. Непуганые идиоты кароче.
Всё изменилось когда Митя попробовал Его Величество Ширево. Сначала всё как обычно, как с травой ходил за дынными жвачками и колой к метро – колой удобнее блевать, она сладкая выходит из жерла слегка газированным фонтаном.
Ширево приходит осенью, и после первой зимы с ним запоминаешь его на всю жизнь. Понеслись девяностые, стало рано темнеть, ларёчно-лоточная эпоха. У м. Пионерская был целый ларёчный лабиринт, помню как боковым зрением находил ларёк в котором есть шприцы. Они продавались как презики, но не везде, чтобы быстро найти нужный, боковым зрением сканировалась витрина, откидывая сияние разноцветных этикеток выделялись белое и прозрачное.
Отступлеие
Шприцы бывали трёх типов:
1. «Луер» - с пластмассовым поршнем и иглой девяткой – это самый мегапиздец. Поршень не ходит нихуя, а если ходит то рывками и ссыт ширку внутрь бояна сука. Игла «девятка» нужна чтобы в жопу колоть и оставляет в веняке такое дупло что можно сдохнуть от потери кайфа который рискует вытечь нахуй вместе с кровью. Баян гавно по всем пораметрам.
2. Баяны с резиновыми поршнями - наши клиенты. Поршень ходит мягко, без рывков послушно исполняя веление решительных пальцев. Были от 2 до 50 кубов, по тем дознякам самый грамотный для ширки был на пятёрку квадратов. Всё что больше десятки это к марцыфальщикам. Для ширки десятками пользовались только те кто брал «воду» на Некрасовском, тамошний бодяг можно было ставить от десяти кубов. Буээ. Варёный например мог тамошнего раствора поставить себе сто кубов!
Колючки в этих боингах были получше, хорошей стали - тройки, четвёрки и шестёрки. Но для нежных, исколотых колодцами ручек с выжженными ангидридом и демидролом венами, для ширяния в капилляры на пальцах и оборотках, они тоже годились хуйово, что уж говорить о ширянии в пах и хуй.
3. Инсулиновые однушки – тогда герыча ещё не было, однокубовые бояны использовались только для кислоты, но этого нельзя сказать о инсулиновых иглах. Эти шприцы покупались из за игл-капелярок которые практически не оставляют следов, если конечно не ширяться каждый день по три-четыре раза, в этом случае дороги возникают по очереди, а не в виде висящих на все руки, запекшихся корок. Короче считать себя оборудованным можно было после покупки инсулиновой колючки и прорезиненного бояна.
В начале, Митя по простому начал покупать ширку у Бадяла. Но надо было видеть всю эту компанию, как это было круто! Ах, как это было круто – заморачиваться. И Митя предался наркотикам всей душой, сначала следуя общей моде, а потом уже втянулся и самоидентифицировал себя с ними. Я в то время тусовался в сектах и путешествиях, а когда узнал новости про Митю кармические силы видимо уже необратимо ухватили Митю за то тайное местечко, ту ниточку, которую так мягко греет внутри, в затылке и в животе опиуха и герыч. Уж не помню за что, но Митю приняли на кичу. Кажется украл что-то.
В тюрьме, на Металке, Митя сидел не очень, но была песдатая мама которая по жизни Митю спонсорила и не оставила его и в тюрьме, в трудную т.с. минуту. Загоняла ему хафчик, курево и бабки, Митя делился и всё путём.
Митя откидывается с зоны, мама его одевать-обувать.
- «Митенька родной, я скоро уезжаю в Америку, работать, ты уш веди себя хорошо»
- «Конечно Мамо»
Через неделю опять дозняк, через два месяца первое дело в ментовке, ещё через два Митя закрывается в Кресты по «мере» и светит Мите двушка. Мамо собрала вещи и свалила в Штаты. Впрочем положняком загоняла ему в зону по стописят баксов в месяц.
В этот раз на тюрьме Митя пересёкся с Варёным или с Тело, или Адмиралом. Варёный его подтянул на тюрьме, но Митя хуле тяни не тяни, по жизни был крыса.
Кароче прошло два года, всем уже нормально за двадцать, я уже прихожу к окончательному прощанию с торчем, многие гикнулись, многие сидят, многие торчат. Митя выходит из тюрьмы. Мама приезжала за два года один раз, сделала евро ремонт, купила мебель, технику положила на столик в кухне две штуки баков для Митеньки, и свалила назад. Митя пришел домой, дома шоколад, видео, аудио, комп стоит, но он видит только бабос, и сразу его весь меняет на герандос… Получилось грамм сто с хвостом.
Через месяц у Мити был такой дозняк что герыч в ложке не помещался когда он его готовил, приходилось ширять Митю в обе руки, двустволкой. Ещё за месяц ушла техника, потом мебель, потом раковина и унитаз, ссать надо было в прямо в трубу. Подумывали о снятии стекло-пакетов и железной двери, но Митя решил сдать квартиру в наём. На хате постоянно барыги, ворохи шприцов хрустят под ногами как осколки девичьих сердец. Подписал какую то бумажку с хачиками, отсыпали ему герыч граммов двадцать за первые три месяца, а за остальным сказали через год приходи и заехали в Митину хату всем аулом. Такая бля математика с переменой мест слагаемых.
Сначала Митя ночевал у друзей, потом у друзей начали пропадать вещи. Так например жил он у Антона, однажды Антон ширнулся и начал умирать на передозе, Митя увидев сей прискорбный факт, а именно что его друг хрипит и синеет у него на глазах, не начал поливать его водой, делать искусственное дыхание и массаж сердца, зачем!? Митя упаковал видео-магнитофон Антона и поменял его на героин. После того как Антон «проснулся» и у ближайшего барыги нашёл своё видео, некоторое время Мите было больно, стыдо и негде жить. Потом он начал ночевать у друзей у которых нет вещей которые могли бы пропасть, а если и есть что то, то держат они это всегда при себе. Таков был, например, Костя Левин, но после того как он вымел из-под дивана горы фантиков от шоколада и очисток от фруктов он понял что Митя ночью один точит и складывает шкурки за диван. Митя стал жить под лестницей на улице Школьной. Ванчур как-то, после того как к нему заходил Митя, друг детства не разлей вода, перед выходом поставил его к стенке обшмонал, достал свою пачку сигарет, мамины духи и кассету с Dead Kennedys.
Когда я видел Митяя последний раз, он пытался торговать герычам, которое ему давали на продажу хачики арендаторы, бодяг-перебодяг. Рассказывали, что проторчал Митя комиссионный герыч и поехал на дачу к такому же как и он другу перекумариваться. Похвально. С другом этим он по герычу проторченому в доле был. Нашли их на берегу озера, замудоханых, без передних зубов и ногтей. Причина смерти была передозировка героина, походу вкололи им столько, что даже бывалый, но перекумареный Митин организм не справился. Думаю, Митя так и умер с мыслью - заморачиваться это круто! Помню его всегда вопросительный взгляд, мол – «Всё правильно? Правильно я говорю и делаю?»
- Нихуя Митя не правильно! Не-пра-виль-но!
