Когда товарищ Каганович Лазарь Моисеевич перекраивал Москву, он явно исходил из того, что личных автомобилей у жителей этого города не будет. Или будет совсем мало-мало.
Не предполагал означенный Моисеич также и того, что к началу XXI века москвичи, ограбленные дотла бандой Ельцина и Березовского, станут так бедны. До того обеднели, что имеют уже по две-три машины на семью.
А раз есть машина, значит, надо на ней ездить. По воздуху автомобили не летают, а в газонах вязнут, особенно в демисезонье, – значит, остаются локусы, покрытые асфальтом или чем-либо могущим за него сойти.
Растет и ширится поток прав на вождение автомобиля, приобретаемых физическими лицами. Еще немного – и поток сей совсем захлестнет слабую на это дело публику.
Права покупают, права воруют, выигрывают в «сику», наконец, дарят на день рождения. А потом их обладатели выезжают на улицу порысачить.
Складывается впечатление, что 80% автомобилей, куролесящих по дорогам столицы, управляются не людьми, а их несостоявшимися предками. Человек так ездить не может.
Говорят, другим городам везет больше. В отношении Обнинска, Боровска, Иркутска, Северобайкальска и Тюмени я лично готов сие засвидетельствовать. Но долго ли продержится это хрупкое равновесие?
Вон, видите, какой рысак чешет – в одной руке мобила, в другой руль, в глазах плавают капли жира, общий габитус щедромясый и висломордый, затылок градуально переходит в загривок и потом почти сразу в седалище... ну, словом, типаж в литературе описанный. Что такое «зебра», этот друг автобанов не знает в принципе, хотя она ему родня (ну, если он рысак). Какой-то пенсионер (вот идеалист-то, вот мечтатель неисправимый) собрался перейти Ленинский проспект по «зебре». Сразу за нею – хвост пробки перед маячащим вдали светофором. Казалось бы, куда спешить нашему рысачку? Всё равно далеко не уедет – от «зебры» до задницы последней машины в пробке не более 15 метров. Отчего бы не тормознуть перед «зеброй» и не пропустить пенсионера? Да ну, что за глупости. Мы еще, пожалуй, газку поддадим да на гегемона этого ископаемого гавкнем запрещенным в Москве сигналом – куда прёшь, антиквариат ходячий?! А дальше – и-эх-х! – с ветерком пролетаем пешеходный переход, дед отшатывается, так что едва не опрокидывается навзничь, а мы... что ж делать – лихо осаживаем тачку и становимся в очередь. Коллег-то по трассе хрен объедешь. А на встречную полосу выскочить тут можно только одним способом – через полосу разделительную, сиречь газон. А ночью дождик прошел.
Еще есть такая генетическая линия Homo sapiens высокой степени гомозиготности – женщины за рулем. Особенно заядлые иномарочницы, которым мужья дарят подобного рода дорогие игрушки. Славные существа эти автомобилистки! Люблю я их за что-то. А самое милое дело – когда рядом с мамой, восседающей за рулем, примостился сынишка (а еще лучше дочурка) и любуется, как мама упражняется в автодорожном хамстве. Это лишний раз доказывает, что процесс воспитания подрастающего поколения есть процесс непрерывный, наглядный, действенный. Родитель должен служить живым примером для своего дитяти. Не просто внушать ему что-либо, а и показывать, как надо. А надо известно как: вот подрулили к супермаркету, так первым делом что? – правильно, запрыгиваем на тротуар и на нем паркуемся. Потому что за легитимную парковку надо деньги платить, а их много не бывает.
Но вот супермаркет окучен, и выходят они оба с богатой добычей да со славою. Довольная мама опять плюхается за руль и задом выезжает... на проезжую часть? Ну да, размечтались. До нее еще добраться надо. Тротуар мешает. Говорю же, Моисеич наверняка думал тем же, чем сидел, когда Москву перестраивал. Улицы черт знает как спланированы. А по тротуару почему-то люди ходят. Нам развернуться надо, чтобы на проспект выкатиться, а тут эти. И, главное, мозгов у них ноль – им бибикаешь, чтоб в стороны разошлись и маневрировать не мешали, а они прутся и прутся.
А это еще что за персонаж? Ты идешь себе топаешь своей дорогой, а он тебе чуть ли не по ногам колесами, чтобы приткнуться, куда он привык. И проделывает он это с такой невыносимой самоуверенностью, что и ты уже начинаешь верить, будто тебя здесь нет. Ах, ну конечно, рядом базар, а он там памыдор-мамыдор продает, ты же у него как-то их покупал (и фронтон его запомнил, чтоб больше у него не покупать никогда и ничего). То есть он на работу приехал. А тут ты под колесами путаешься.
О-о-о, а вот и слуги народа пожаловали. Избранники. Понятное дело, на Садовом неувядаемая пробка с 8 утра до 10 вечера. Но он же не может в пробке стоять, он не королева Елизавета, он человек занятой. И очень хорошо знающий значение ёмкого русского слова «надо». Ну, в смысле, когда ему надо. Поэтому все стоят, а он едет. Чуда тут никакого нет. Все стоят на проезжей части, а он едет по тротуару. Картинка – залюбуешься (если стекла не очень тонированы): шоферюга одной рукой рулит, другой лупит по бибикалке что есть мочи, рядом охранник в окно рожу вывалил и орет – посторонись, мол, а сам слуга народа на заднем сиденье, он ко всему этому безобразию отношения не имеет, он пассажир. Правда, не у всякого пассажира столь непроницаемое лицо, на котором застыло выражение досады с примесью еще чего-то трудноуловимого, в стиле «не тронь меня» – этакая, знаете, брезгливость, боязнь запачкаться... Такие лица бывают только у самых достойных.
Года три назад некий пешеход не пожелал рассосаться по сигналу бибикалки и уступить тротуар куда-то спешившему народному избраннику на машине. Упрямство пешехода, конечно, возмущает. Даже не столько упрямство, сколько непонимание элементарных вещей. Приходится удивляться мягкости и долготерпению избранничьего водилы, каковой водила и мысли не допустил, чтобы занудливого пешехода переехать, – он его лишь легонько двинул бампером в бампер. Пешеход, понятное дело, кувыркнулся копытами кверху, а избранничья тачка изволила проследовать мимо...
Не дай Бог свинье рогов, а холопу барства.
