- Ким! Ким, голубчик, сдал? – тишину залитого солнечным светом коридора взорвал громкий, взволнованный возглас, предназначавшийся для высокого студента, выходящего из зала испытаний. Алекс вскочил, как ошпаренный, с подоконника (конспект при этом полетел на пол) и стал лихорадочно трясти товарища за плечи, допытываясь:
- Сдал? Как прошло? Да не молчи же!
Ким смущённо улыбнулся и показал поднятый большой палец.
- Молодец. Поздравляю, дружище, - негромко произнёс Евгений Воронин и положил руку товарищу на плечо.
«Воронин!» – прозвучало из зала, и Евгений, улыбнувшись Алексу, всё ещё пытавшему Кима, шагнул внутрь. Дверь закрылась.
Воронин не помнил, как рассказывал о Теории Времени, как защищал свои выводы из исследования магнитных полей, как вертелся на установке для перегрузок. В памяти остался только удивлённый выдох инспектора: «Десятикратная!» и вердикт: «Отлично».
Шатало, солнце слепило нещадно…
Алекс не бросился Воронину на шею. Он шагал взад-вперёд, уткнувшись в конспект, и лихорадочно соображал уравнение дельта-волны. Ким сидел на подоконнике чуть в стороне. Воронин плюхнулся рядом, вяло пожал протянутую руку и закрыл глаза. В кромешной темноте плясали огненные зайцы. Всё-таки десятикратная перегрузка – это слишком. Но зато он сдал последний зачёт на «отлично», он прошёл испытания, он полетит в космос! Трое друзей просто бредили космосом. Двенадцатилетними школьниками они слушали, затаив дыхание, о полёте Мики Аядзава на «планету Икс», о которой очень много писали, но никто не знал наверняка, существует ли она. Аядзава действительно открыл за орбитой Плутона не известную ранее планету, названную впоследствии Ариадна. Алекс и Воронин мечтали изучать её, Кима тянуло в свободный поиск. Тогда ещё только начиналась эра покорения космоса. Неопытным мальчишкам пришлось на время забыть о сумасбродных мечтах. Зато теперь… Да, за семь лет наука сделала гигантский скачок вперёд… Но сейчас совсем не хотелось думать об этом. Ким молча сидел рядом. Алекс шелестел страницами своей потрёпанной тетрадки. Привычно шныряли мимо первокурсники – пятнадцатилетние ребята, девчонки с «хвостиками». Солнце било в глаза, отражаясь от стен…
Ким первым нарушил молчание.
- Десятикратная? Как ты? – тревожно спросил он.
Воронин только улыбнулся – точь-в-точь как Ким.
- Совсем не щадишь себя! Это ж надо… - горячился друг.
- Беру пример с тебя.
- Всё равно надо быть осторожнее. Нельзя так рисковать!
- Риск и любовь нас по жизни ведут… – насмешливо пропел Воронин.
Ким закатил глаза и сполз с подоконника на пол.
- Женечка, молю, открой окно! У меня, кажется, тепловой удар… – угасающим голосом проговорил он. Оба рассмеялись.
Двое первокурсников остановились неподалёку, толкая друг друга локтями и кивая на выпускников. Кима Уэллса, Александра Тау и Евгения Воронина все в институте знали и уважали. Алекс не выдержал: оторвался от конспекта и одарил ребят испепеляющим взглядом. Те прыснули и убежали.
«Тау!» – произнёс голос за дверью. Прилежный ученик подскочил, как испуганный котёнок, уронил посреди коридора свою тетрадь и бросился в зал, но зацепился плечом за косяк, а ногой – за порог, и растянулся во весь свой немалый рост. Внутри кто-то хохотнул. Дверь захлопнулась.
Все трое лежали на травяном склоне, наблюдая, как садится солнце. Алекс был заметно опечален. Ему не повезло: оставили на Земле. Такой позор для лучшего студента института - его вынесли без сознания на пятикратной…
- Не огорчайся, Сашка. Здесь ты тоже пригодишься. Например, в Институте Времени. Что скажешь? – Воронин, казалось, нашёл именно те слова, которые были нужны. Затронул какие-то затаённые струнки. С лица Алекса наконец сошла угрюмая маска.
- Правильно, – поддержал Ким, – иди в Институт Времени. С твоими-то блестящими способностями…
- Что же мне ещё остаётся? Пойду, – махнул рукой местный гений. Грусть его совсем улетучилась. Он вскочил, сделал сальто и кубарем скатился по склону прямо в пруд.
Внизу были заросли крапивы. Героя-ныряльщика спас только костюм.
Ким проснулся на рассвете. Он вчера прошёл испытания… С высоты нового дня это казалось нереальным. Но, тем не менее, свидетельство о том, что «выпускник Института космоса и современных технологий Ким Уэллс готов к земной и внеземной работе», лежало на столе. Свободен… Теперь можно расслабиться, забыть на время обо всём… Ким взял с полки любимую книгу – «Лезвие бритвы» Ивана Ефремова – и погрузился в чтение.
Около девяти зашёл Воронин. Ким встретил его вопросом:
- Что новенького?
- Ничего, – вздохнул тот. – Слишком большая перегрузка. – И без паузы заговорил о другом. – Представь себе… Мы строим межзвёздные корабли… И до сих пор не можем изучить всех планет Солнечной системы. Взять хотя бы Ариадну…
Воронин не в первый раз заводил подобные разговоры. Друзья всегда спорили, что важнее: изучать ближние планеты или открывать новые в отдалённых звёздных системах. Но сегодня до спора не дошло.
- Ким, я завтра уезжаю. А через неделю…
- На Ариадну?
- Да.
В комнате повисло молчание.
- Сейчас важнее изучать, чем искать, – усмехнулся наконец Ким.
