«Ай лав ю бэйби», - пела золотоволосая певица, пристально смотря в экран своими чуть раскосыми глазами. Яркая мишура и искусственно белый снег кружились в легком задоре, как будто в ритм песне. Люди в массовке натужно искренне пытались изображать, что им весело. Шел двенадцатый час ночи…
У телевизора по-турецки сидели двое. Их импровизированное застолье находилось прямо на ковре. Наполовину съеденная французская булка была старательно завернута в полиэтилен, во избежание образования крошек. Впрочем, их старания оказались напрасны, и если бы молодым людям вдруг вздумалось включить свет, они увидели бы ковер, сплошь усыпанный белым серпантином.
Она с озорством, ребячливо поправляла повязанное вокруг бедер полотенце. Размер этой милой кухонной принадлежности был настолько мал, что ткань завязывалась только в один узел. На полотенце были изображены забавные розовые хрюшки, водившие хоровод. «Каравай-каравай, кого хочешь - выбирай» - невпопад подумалось ей, и она улыбнулась этой своей странной мысли.
«Открываем?» - спросил он, видимо, приняв ее улыбку за посыл к действию. Пробка от шампанского неожиданно легко поддалась, и содержимое бутылки немедленно оказалось в праздничных «бокалах».
«С новым…»- остаток фразы застрял в поцелуе. Ее рука слегка дернулась и сладкая жидкость ручейками стала стекать по его старой футболке, через которую просвечивали маленькие холмики ее грудей.
«Как удачно здесь полотенце», чуть кривя губы в поцелуе отозвался он, одной рукой оттирая им свою спутницу, другой держа шампанское.
Он отпил глоток, стараясь не пораниться об острый край кружки. Она залпом допила остатки напитка. Поднявшись, он решительно протянул ей руку. Что ей оставалось делать? Она вложила свою ладонь в его и радостно вскочила на ноги. Они обнимались, раскачивая тела в такт мелодии. Его влажная щека вновь коснулась ее щеки, ее губы беззвучно шептали ему нежные слова.
Казалось, музыка была бесконечной, ведь именно под нее они лихо отплясывали свой первый танец жизни. Казалось, что не было этого томительного года ожиданий, волнений и тревог.
И они уже не верили, что 31 декабря встретили по одиночке. Ведь есть такой праздник как Старый Новый год, который, немного поколдовав над числами, превращает 31 в 13. Несчастливое для многих число стало счастливым для двоих. И пусть в разгар всеобщего веселья, под звук курантов, в среде бесконечных фейерверков и ярких огней их сердца изнывали от тоски. Тем сладостнее было их пробуждение от грусти.
Всегда стоит помнить, что в жизни есть вторая попытка. Она не перечеркнет старые ошибки, но даст шанс, используя опыт прошлого, не совершать их вновь, а еще любить, любить, любить…
