Странно, мне казалось, ты меня слышишь. Своим нечеловеческим чутьем в одночасье осознаешь меня в том настроении, в котором я пребываю. Мне казалось – тебе не надо объяснять. К чему слова, когда мы дышим на одной волне? Я думала – только руку протяни, и ты ее схватишь, сожмешь крепко, до хруста тоненьких косточек – очнись, милая. Мне казалось – ты будешь вечным…
Ты был моей защитной крепостью, моими латами и моим оружием. Я всегда знала, что могу прийти в три часа ночи, и ты не начнешь меня выгонять, орать, возмущаться. Вздохнешь обреченно, усмехнешься всепонимающе…
- Ну здравствуй, моя бессонница…
И мне не придется объяснять тебе, почему я здесь. Ты и так это знаешь – полнолуние, а значит - я снова чувствую себя неполной, незавершенной, будто не на своем месте. Заваришь мне мой крепкий Earl Grey, нальешь Маргариту и мы снова будем болтать ни о чем и молчать обо всем. Ближе к рассвету со стариковским кряхтением встанешь с пола, нацепишь какой-нибудь теплый свитер, возьмешь за руку:
- Пойдем, девочка-сказка, покарлсоним…
Медленно, со скрипом и таинственным шепотом поднимемся наверх, просто поближе к звездам, сядем на старой покатой крыше, свесим ноги вниз, и будем думать, каждый о своем. Ты, наверное, о том, как тебя достало спасать меня от моей тоски, а я… я буду осторожно вдыхать влажную ночь, ловить ресницами ветерок рассветный и растеряно улыбаться Луне. Прижиматься щекой к твоему грубому свитеру, греть пальцы о джинсовую ткань и бояться спугнуть хрупкое чудо.
Ты внимательно посмотришь на мое восторженно-глупое лицо, потреплешь по затылку, а услышав знакомое недовольное фырканье, попытаешься сдержать смех. Бесполезно…
Ты снова будешь смеяться надо мной, я снова буду пытаться спихнуть тебя с крыши, опять будем дурачиться и строить из себя великих монахов Шаолиня, принимать позы, корчить рожи и будить город воинственными кличами.
Под ужасающий скрип несмазанных петель будем спускаться вниз, я буду на ходу засыпать, таращить закрывающиеся глаза, ты будешь пихать меня, и ворчать, что младенцев вечно развозит на свежем воздухе.
Сколько лет это продолжалось? Ты хоть помнишь, сколько мы с тобой дружим?
Родной, объясни мне, пожалуйста, как же нас жизнь так по миру разнесла? Нас разъединяют километры, океаны и часовые пояса. И, знаешь, Сашка…
Ты все равно мой самый лучший друг на свете.
