Глава 19
Сангре стоял у плиты, поглощенный приготовлением отбивных, а я сидела на табурете и морщилась: теперь запах прожаренного мяса был мне неприятен. И, хотя я не была голодна, ноздри жаждали ощутить аромат свежей, теплой, густой крови. Помимо воли я пристально разглядывала молодого оборотня – слушала громкое и ровное биение его сердца, наблюдала пульсацию вены на шее, вдыхала запах сильного здорового тела… Хотелось встать, подойти к парню сзади, схватить руками за горло, наклонить к себе, и…
Я тряхнула волосами, отгоняя наваждение. Что за чушь! Неужели теперь так будет всегда? Кошмар.
- У тебя как-то нехорошо глаза светятся, - невозмутимо заметил Сангре, покосившись в мою сторону. – Проголодалась?
- Да нет, я в норме. Никак не могу понять, чем ты пахнешь.
- Чего?
- Ну, вроде бы лесом и чем-то таким, что чувствовалось и в Вике… и в то же время ты какой-то… не такой. Необычный оборотень. Может, ты другой волчьей породы? – я хихикнула.
- С чего ты взяла, что я – вервольф? Мой зверь – вовсе не волк, - пожал он могучими плечами. Задумчиво ковырнул отбивную когтем и облизнулся.
- А разве… я думала… а что, бывают иные виды оборотней, помимо вервольфов? – удивилась я.
- Само собой. Правда, подвидов этих очень мало. Волки, рыси, тигры… медведи. Я, например, - медведь.
- Охотно верю, - проворчала я, окинув многозначительным взглядом его фигуру.
- Да уж не чета всяким тощим облезлым кошкам, - парировал он с ухмылкой.
Вместо ответа я лишь беззлобно оскалила клыки.
Шмякнув на тарелку штук пять сочных отбивных с жареной картошкой и щедро полив все кетчупом, Сангре приземлился напротив меня, заставив вздрогнуть стол и посуду в шкафу. Я с отвращением взглянула на тарелку.
- Знавала я одного Медведя… хороший был боец. Джоем звали. Гора мышц, как и ты.
- Да? И что с ним стало?
- Я его убила.
- Гм… Не повезло бедняге. Ну, со мной этот фокус не пройдет, - пробурчал парень с набитым ртом. – Кстати… Вик сказал, у тебя вроде как днюха завтра, а? Совершеннолетие?
Я смотрела непонимающе.
- У меня?...
- Ну не у меня же. Ты что, про собственный день рождения забыла?
- Забыла…
Оборотень-медведь фыркнул и сунул в рот очередной громадный кусок мяса. В уголке его полных губ застыла алая капелька кетчупа, так похожая на кровь. Мне страшно захотелось ее слизнуть…
- Да, выходит, завтра мне стукнет восемнадцать, - с трудом проговорила я. – Вик помнит… А вот Арк и Рэй, кажется, забыли. Я беловолосому только что звонила – он и не заикнулся про мой день рождения! Оно и понятно – столько всего случилось за эти дни…
- Так ты и Вик собираетесь пожениться? – поинтересовался Сангре. Видимо, он понятия не имел о том, что такое чувство такта.
- Разве он меня не ненавидит? – тихо спросила я.
Сангре на пару мгновений перестал жевать и недоуменно уставился на меня.
- С чего бы?
- Ну… Его сестру убил вампир, который и спас меня от нее. Вампир, которого Вик давно ненавидит… и не без причины.
- Вот так дела! Так это он… тот кровосос… тебя обратил?
- Да. Но у него не было другого выхода. Анж меня заразила, а сыворотка не помогла. Я могла умереть.
- А вместо этого обрела бессмертие, да?
- Думаешь, меня это радует? Человеческая жизнь меня вполне устраивала.
- Значит, Вик не знает, что ты теперь – вампирша?
- Получается, что так… Даже не представляю, как он отреагирует…
Сангре промолчал, но в серо-зеленых глазах на миг отразилось что-то вроде сочувствия. Вот только в чей адрес – мой или Вика?..
- Сегодня полнолуние, - как-то задумчиво отметил он, глядя на темный квадрат окна.
- Это что-то меняет?
- Надеюсь, нет, - неопределенно ответил он и поднялся из-за стола. – Если хочешь, посмотри ящик, мне нужно вколоть одну дрянь.
- Лекарство? Анж и Вик на таких сидели…
- Именно. Ты же не хочешь, чтобы ночью в твою спальню вломился оголодавший медведь? – он коротко хохотнул и вышел, видимо, довольный собой. Ну и шутки…
Последовав совету оборотня, я потащилась в гостиную, упала на низкий диван и включила телевизор. Берлога у Сангре оказалась премиленькая: небольшая, но очень уютная, несмотря на очевидность проживания в ней молодого холостяка. Две комнаты – гостиная и спальня, кухня, прихожая, коридорчик, ванная, застекленная терраса… Район – почти центральный, но улочка «с секретом» - чтобы попасть в подъезд старомодного пятиэтажного дома, нужно долго петлять хитрыми переходами. Насколько я поняла из скупых пояснений парня, квартиры на всех пяти этажах занимали полукровки и парочка истинных вервольфов. Правда, это я и без его рассказа быстро выяснила – спасибо вампирскому чутью. Я просто нюхом чувствовала присутствие соседей-перевертышей. И что-то еще… вроде ауры или ментальной силы нелюдей, отчего дрожь пробегала по хребту и волоски на коже вставали дыбом, как шерсть на загривке у дикого зверя. Это не была опасная, враждебная сила, но, тем не менее, она была чужой – ведь хищники, обладая, по сути, схожей природой, разительно отличаются друг от друга.
Вскоре Сангре вернулся из ванной, шлепнулся рядом на диван, отчего меня подбросило в воздух на добрый метр. Я сердито ткнула парня пяткой в бок.
- Слушай, а для чего вы встречаетесь с Виком? Почему он сразу не остался у тебя? За ним следили?
- Не уверен, но он опасался слежки, не хотел подставлять меня. Да и потом, ему есть где пересидеть эту заварушку. Завтра вечером он будет ждать нас на Мосту Ангелов, том, что в заброшенных кварталах. Там тихо и безлюдно…
- Это точно. Ни один человек в своем уме не сунется в эти развалины. Говорят, там юнцы-кровососы пошаливают, оргии всякие устраивают… даже бомжи оттуда бегут.
- Нам это лишь на руку. Никто не помешает, да и Каратели туда не суются.
- А что будет потом, после встречи? Почему бы Вику просто не прийти к нам, сюда?
- Пока он не может. Мы встретимся, он передаст мне диск, повидает тебя, после чего мы с тобой уедем из города. Точнее, улетим. Позже Вик присоединится к нам.
- Постой… куда улетим, зачем?
Сангре шумно вздохнул и поскреб в затылке лапищей.
- Ты, наверное, слышала о том, что кое-кто из правительства пытается провести законопроект о ликвидации Пустоши как места заключения изгнанных оборотней и о переселении их на один из островов-колоний, подобно остальным? Помнишь, год назад самолет потерпел крушение и рухнул прямо на Пустошь, повредив заграждения? Город оказался под угрозой освобождения сотен вервольфов. Тогда все обошлось, войска вовремя среагировали, но политики тут же завопили о небезопасности устройства Пустоши, мол, где это видано – селить тварей под стенами города…
- И что?
- А то, что сейчас этот законопроект, скорее всего, утвердят. Вик хочет остаться в городе на какое-то время и проследить за этим. У нас свои связи в правительстве… Но ты спросишь, зачем это нам, - чтобы всех оборотней вывезли из Пустоши на остров? А затем, что этот самый остров – лишь видимость тюрьмы. Тюремщики, надзиратели, врачи и охрана – это все наши люди. На самом деле на этом острове – Зэт-3 – устроен тайный лабораторный комплекс, где проводятся генетические и прочие исследования. Наши специалисты пытаются создать то самое лекарство, над которым работал и Вик. Нам выгодно, чтобы остальных вервольфов перевезли на остров. Мы уже близки к завершению исследований, и скоро будем готовы доказать властям всего мира, что оборотни могут быть полноправными членами общества. Мне нужно доставить диск с последними данными на остров и не допустить утечки информации. Вик хотел, чтобы я забрал туда и тебя. Теперь, когда его разоблачили, он не может оставаться здесь, с тобой. А там вы сможете быть вместе, и никто никогда не узнает о вашем местоположении… Что думаешь?
- Я… это так неожиданно… Но, знаешь, мне тоже нельзя тут оставаться. Видел эту ораву из Ночного города? Все они жаждут моей головы. Я – нелегально обращенный вампир, без документов и прав на существование…
- Ну, бумажки мы тебе выправим, не вопрос. Главное, что ты согласна улететь на Зэт-3…
- Еще как согласна! Тем более, там я смогу быть с Виком… А ни у кого не возникнет вопроса, зачем юной вампирше понадобилось лететь на остров-тюрьму для оборотней?
- Не беспокойся об этом. Сделаем тебе карточку медсотрудника. У нас в персонале имеется пара-тройка кровососов, это допускается. Главное – что ты скажешь друзьям… Надо придумать более-менее внятную легенду – а еще лучше, вообще ничего не говорить. Просто исчезнуть. На острове тебя никто не найдет – состряпаем тебе новое имя и биографические данные. Пойми, Кошка – как бы ни был предан тебе твой Каратель, наступит день, когда он захочет отыскать тебя – и отправится на Зэт-3. Этого допускать нельзя.
- Да понимаю я. Нет, Арку лучше ничего не знать. Во-первых, он сразу просечет, что на остров этот ко мне прилетит Вик – а чувство долга перед законом у Арка развито куда больше, чем симпатия к парню, с которым я помолвлена. Он, конечно, начнет гоняться за Виком, и покоя нам не будет… Да и не отпустит он меня никуда, а уж тем более – на остров-тюрьму. Скорее поступится принципами и достанет мне поддельные документы.
Я задумалась, неосознанно вертя на пальце серебряное кольцо. Сангре следил за мной ленивым взглядом своих необыкновенных серо-зеленых глаз, в глубине которых нет-нет да и проскальзывали хищные искорки.
- Незачем мне тут оставаться, - наконец, твердо сказала я. – У Арка с Рэй, похоже, все на мази, я им ни к чему. Уеду тихо, никого не предупредив. Может, записку оставлю… Не хочу, чтобы они переживали, думая, что со мной что-то произошло. Из универа меня наверняка попрут, так что ловить в этом городе мне больше нечего…
- Вот и славно. Завтра обсудим все с Виком, а сейчас – извини, у меня дела. Мы, оборотни, как и вы, вампиры, активную жизнь ведем чаще по ночам, - он улыбнулся, обнажив крупные, белые, очень острые зубы. – Я ненадолго, нужно успеть уладить кое-какие дела. Принести тебе крови?
- Как ты ее добудешь? Ее только вампирам выдают, - фыркнула я.
- Это уже моя забота. Ладно, я пошел. В шкафу, на нижней полке есть запасная пушка и пара ножей – если что. Из дома не выходи, никому не открывай, на звонки не отвечай. Впрочем, чужой сюда так просто не проберется – наши его в момент засекут. Тебе нечего бояться.
- Вот я и не боюсь, - зевнула я. – Иди, иди, медведь. И, это… поосторожнее там.
- Кто бы говорил, - проворчал он и, накинув куртку, выскользнул в прихожую. Через секунду тихо скрипнула входная дверь, и я осталась в квартире одна.
Первый час ушел у меня на обдумывание деталей побега: нужно было улучить момент и забрать из общаги свои вещи, оставшееся оружие… Или бросить все и купить все необходимое потом? Блин, придется где-то раздобыть денег…
Грустно будет уезжать из города, в котором прошла вся моя никчемная жизнь. Жаль, я не смогу взять с собой крошку Лу – но Рэй о нем позаботится. А Арк позаботится о Рэй. Он давно по ней с ума сходит… Непонятно только, как эту бунтарку и аристократку угораздило влюбиться в ярого блюстителя закона с внешностью байкера-одиночки… Хороша парочка, одним словом.
Потом от нечего делать я разделась, бросила запачканную кровью одежду в стиралку, приняла душ, покопалась в шкафу Сангре, отыскала более-менее нормальную рубашку – сидела она на мне, как небольшой парашют – высушила волосы, побродила по квартире… Немного постояла на террасе – порочный Нью-Эдем сиял миллионами огней, мерцал и переливался, как праздничная игрушка, так, что звезд в небе совсем было не различить. Высоко-высоко над суетой ночной жизни города людей и нечисти висела ярким шаром луна, и мертвенный свет струился по крышам домов. Шум транспортного движения, далекий человеческий смех, торопливые шаги, хлопанье дверей в забегаловках… Обострившийся слух улавливал все, и расстояние почти не было помехой. Я «принюхалась» - кажется, соседи по дому, те, что были полукровками, спали, - а «истинные» излучали ощутимые волны настороженности и тревоги. Видимо, сказалось влияние последних событий, затронувших сообщество вервольфов…
Я вернулась в комнату, оставив дверь на террасу приоткрытой – теперь холодный воздух был мне даже приятен. Полупрозрачные анемоново-желтые занавески трепетали и вздувались пузырем на ветру, в котором уже чувствовалось дыхание близкой зимы. Снегу давно уже полагалось укрыть дома и улицы, но он все не приходил – словно боялся запачкаться о грязь и серость застывшего в осени города.
Я свернулась калачиком на диване, глядя в экран телевизора. Шел какой-то скучный старый фильм, и совсем скоро я начала клевать носом, хотя вампирам вроде как ночью спать не положено. Наверное, сказалась усталость – уже не чувство, а состояние моей души в последние пару недель. И я уснула.
Мне снился серебряный диск луны в темной синеве ночного неба, вересковая пустошь, источавшая голубоватое мерцание, мягкие склоны холмов… Я стояла на большом плоском камне у какого-то странного сооружения наподобие древнего дольмена, и летний ветер трепал полы моего длинного платья. Оно было алым, как свежепролитая кровь… Неосознанным движением я коснулась головы – вместо пышной гривы волос во сне у меня была короткая непокорная стрижка.
- Мэб? – послышался мягкий вкрадчивый голос за спиной.
- Люций. – я повернулась, взглянула в мертвенно-белое от лунного света любимое лицо. Вампир стоял в каком-то метре от меня, скрестив руки на груди – одет он был в старинного покроя белоснежную рубаху с пеной кружев, кожаные бриджи и высокие сапоги. Смолянистые волосы были по-прежнему растрепаны, губы кривила ироничная усмешка. И только глаза, эти прекрасные говорящие глаза, излучали странную смесь нежности и печали.
- Я не Мэб, - сказала я резко, вздернув подбородок. – Кого ты любишь, Лорд? Меня или память о ней?
- Конечно, ты не Мэб. – теперь он не улыбался, лицо было серьезным и грустным. – Ты – Шеба, единственная женщина в этом и других мирах, которую я могу любить. Я люблю тебя, моя кошка…
Теплая и властная ладонь легла мне на затылок, по коже пробежал легкий заряд прохладной озоновой силы. Вторая рука Люция обвила мою талию, лишая меня пути к бегству. А хотелось ли мне бежать?.. Нет, черт возьми. Нет.
- Я люблю тебя, Люций ле Флам, - прошептала я в ответ, и мои ладони сами собой легли ему на грудь.
И тогда он наклонил голову и поцеловал меня – очень нежно, осторожно, трепетно, стараясь не оцарапать мои губы клыками. Неужели я могла когда-то жить без этих поцелуев? Сердце ухнуло куда-то вниз, словно невидимые качели подбросили меня к небу, и задрожали коленки, и кровь ударила в голову. В такую минуту не жаль и умереть… Забывается все – кто ты, зачем живешь, от чего бежишь – и лишь одно имеет значение: эти теплые мягкие губы, эти руки на твоем теле, этот свежий и горький запах озона, сводящий с ума…
Моя сила мгновенно «проснулась», потянулась к силе Люция, словно стремясь переплестись с ней так же тесно, как и наши тела. Жар и холод вновь схлестнулись, перетекая друг в друга, и слияние это было подобно взрыву сверхновой – словно ты умер и родился в одно мгновение.
- Люций… - прошептала я, отрываясь от его губ… и проснулась.
Он сидел на полу у дивана, склонившись надо мной, и мои руки покоились у него на плечах. Вскрикнув, я отпрянула, оттолкнула его – он покорно отпустил меня, поднялся и отошел на середину комнаты. Порыв залетевшего с террасы ветра всколыхнул полы его длинного кожаного плаща, запутался в волосах.
- Я не хотел пугать тебя, Шеба. Ты спала, и я не посмел тебя будить…
- Зачем ты пришел? Как нашел меня? – глухо спросила я и сердито одернула на себе задравшуюся рубашку.
- Прошу, давай выйдем на террасу. Не хочу, чтобы тут остался мой запах.
- Какая разница? Волки все равно тебя уже почуяли. Ощутили твою силу…
- Не думаю. Я умею скрывать свое присутствие, когда захочу…
- Не от меня.
- Нет, не от тебя. Мы с тобой теперь – одно целое. Ты почувствовала мое приближение и позвала меня в свой сон… точнее, в видение... Я скучал по тебе, котенок.
- Я смотрю, ты жив и невредим, - заметила я спокойно, хотя внутри все сжалось. Не от ненависти и гнева, нет. От облегчения… и радости. – Неужто всемогущий папочка замял дело с нелегальным обращением, а?
- Не вполне. – усмехнулся он невесело. – Но наказание куда мягче, чем могло бы быть, если бы не влияние моего отца. Так ты выйдешь со мной на террасу, упрямая кошка, или мне силком тебя выволакивать?
- А ты попробуй, - с вызовом бросила я, вздернув подбородок.
Он пару мгновений молча смотрел на меня, потом тяжело вздохнул, и плечи его опустились.
- Прошу тебя, Шеба, удели мне минутку-другую. Потом я уйду и больше тебя не потревожу, обещаю. По крайней мере, лет пять…
- Какая точность, - буркнула я, но ноги с дивана спустила. Странное и какое-то обреченное поведение Младшего Лорда Ночного Города обескураживало и пугало. Я не привыкла его таким видеть… В левой части груди вдруг разлилась тупая ноющая боль, я поморщилась. Черт, неужто и у бессмертных болит сердце…
- Чья это рубашка? – поинтересовался вампир первым делом, когда мы вышли на террасу.
- Если ты нашел меня и знаешь, чья это квартира, должен знать и ответ на свой вопрос, - огрызнулась я.
- Я выследил тебя, «включив» телепатическую связь, установившуюся между нами после того, как я тебя обратил, - пожал он плечами. – По ощущениям могу сказать, что тут живут оборотни… Впрочем, этот факт мне и так известен – как и факт существования тайной организации вервольфов. Все мы – нелюди; секретов в обществе ночных обитателей практически нет… Значит, тебя приютил один из приятелей твоего мохнатого бойфренда?
- Не говори о нем так, - холодно ответила я. – Да, Вик попросил своего друга позаботиться обо мне. Тебя это как-то напрягает?
- Нет, я рад этому. Я… я волновался о тебе. Не следовало тебе убегать. Я бы тебя защитил… Лолли рассказал мне о произошедшем на кладбище. Ты могла пострадать…
- Лолли в порядке? – обеспокоенно перебила его я. Он взглянул на меня со странной горечью:
- Ты так о нем печешься…
- Он – мой друг.
- Он – вампир, как и я. Как твой брат, Линн, Урсула…
- Я в курсе. Вампир вампиру рознь, знаешь ли. Лолли – неплохой парнишка, хоть и безмозглый; из него еще будет толк. У него доброе сердце. А вы все – жестокие твари!
- Жестокая тварь, как ты изволила выразиться, спасла тебе жизнь, между прочим, - сухо заметил Люций.
- Да, верно. А стоило ли оно того? Теперь мне вечно будет восемнадцать, и я буду пить кровь…
- Это не так уж плохо, котенок. Ты не состаришься, не заболеешь, не подурнеешь. К тому же, меняться с годами ты все же будешь – очень постепенно, едва уловимо, но будешь. Нет, твое лицо не избороздят морщины, волосы не поседеют, а тело не утратит силы и ловкости. Просто течение времени оставляет свой отпечаток даже на лицах бессмертных… Ведь и сам я – далеко не тот молодой мужчина, каким кажусь, и ты это знаешь.
- У тебя глаза многосотлетнего убийцы, - прошептала я, отворачиваясь.
- Они не всегда бывают такими, - мягко возразил он. Его ладони очень осторожно легли мне на плечи. Прохладные, сильные, узкие ладони с холеными длинными пальцами. Родные до боли. - Когда они смотрят на тебя, в них не остается ни капли жестокости. Разве это не так?
- Так. И я не понимаю, почему. Не верю, что такие, как ты, способны любить по-настоящему… по-людски.
- Неужели та ночь в горах тебе это не доказала, Шеба? Ты по-прежнему считаешь меня врагом? Ведь ты меня любишь, я это чувствую!
- Можно влюбиться и во врага, - ответила я задумчиво.
- Значит, ты все-таки в меня влюблена, - в его голосе прозвучало удовлетворение сытого, избалованного кота. Он прижался щекой к моей макушке, шумно и глубоко вздохнул.
- Все-таки ты моя, - пробормотал он уже тише. – И мне не нравится, когда на тебе рубашки чужих мужчин. Ты должна носить только мои рубашки и только в моем доме…
- Еще чего, - фыркнула я, но уже без иронии.
- Пока у меня еще есть время, я обязан решить, как мне защитить тебя, - продолжил он серьезно. – Пять лет – большой срок, если речь идет об угрозе твоей жизни. Ты в опасности, а я с завтрашнего дня не смогу быть рядом и присматривать за тобой…
- Так-так, - я резко вырвалась из его рук, подбоченилась. – Ничего не понимаю! Куда это ты собрался на ближайшие пять лет и что мне угрожает? Преследование твоего Клана, желающего убрать меня?
- Нет, у Клана к тебе больше нет претензий, Шеба. Я об этом позаботился. Мое наказание в какой-то мере станет и твоим… Не хмурься, я сейчас все объясню. Понимаешь, я – сын Лорда, и казнить меня за столь незначительный в глобальных масштабах проступок, естественно, никто не станет. Но кара – обязательна, пусть и символическая. Таковы наши законы. Старейшины сошлись на том, что ближайшие пять лет я проведу в заточении, лежа в каменном саркофаге в подвале отцовского замка, без пищи и права на общение с другими вампирами, даже с родственниками. Среди Кланов такое наказание называется Тихим Безумием. Многие заточенные сходят с ума, не выдерживая многолетнего одиночества, голода, телесных и душевных мук… Нет, заживо погребенные вампиры не умирают, но со временем тела их высыхают, а разум впадает в подобие забытья – и при этом пленники невыносимо страдают… Я рассказываю тебе об этом не для того, чтобы вызвать твою жалость, нет – но ты должна быть готова к тому, что может с тобой произойти. Видишь ли, котенок… поскольку теперь мы телепатически связаны и контакт усиливается в ночное время, ты будешь испытывать часть моих страданий, чувствовать меня на любом расстоянии. У нас будут общие сны, мысли, ощущения. Не всегда и не так сильно, как если бы ты испытывала муки заточения на себе, но и это будет далеко не приятно. Я хочу, чтобы ты постепенно научилась «закрываться» от меня, гнать прочь мысленный зов. Старейшины знали, что делали, объявляя свое решение. Знали, что и ты будешь страдать… Я настаивал на том, чтобы тебе оставили жизнь, и добился согласия. Между прочим, твой брат тоже просил за тебя.
- Не может быть! – воскликнула я с горькой иронией. – А ведь еще сегодня он был готов выпустить мне кишки – в угоду ненаглядной Урсуле! Семейка клыкастых уродцев, пиявки недоделанные…
Губы Люция тронула легкая усмешка. Он склонил голову, и глаза его мягко замерцали – словно лунный свет отразился в черной воде.
- Вижу, тебя ничто не способно изменить, котенок. Даже став одной из нас, ты по-прежнему ненавидишь вампиров…
- Люций, многие люди ненавидят друг друга, хотя они – одной расы. Почему такого не может быть и между кровососами? Принадлежность к тому или иному биологическому виду не избавляет нас от законов морали, не так ли? И я никогда не протяну руки помощи вампиру, который этого не заслужил – будь он трижды моим собратом по крови! Помнится, когда я еще была человеком, я пыталась спасти крошку Лолли – наплевав на то, кто он такой. Черт, да я даже шею ему подставила!
- Ты и себя тогда спасала, - заметил вампир. – Но ты права: никогда не понимал твоей странной привязанности к Лолиту…
- …Как и я – твоей привязанности к Рэй, - буркнула я и прикусила язык: не хватало еще, чтобы этот надменный кровопийца убедился в моей ревности и окончательно распоясался. – Короче, оставим это. Если моя безопасность – единственное, что тебя сейчас волнует, можешь успокоиться – на днях я улетаю туда, где мы с Виком сможем быть вместе… Это один из островов-колоний для вервольфов. Там меня искать не будут. Ты доволен?
- Что ж, примерно такого поворота событий я и ожидал, - помолчав, сухо ответил он. – Ты вернешься к Виктору… Да, он и его друзья сумеют тебя защитить. Но ты уверена в своих к нему чувствах, котенок? Ты любишь его? Любишь так же, как меня, всем сердцем, без памяти, до потери пульса? Сумеешь ли ты забыть меня, будешь ли счастлива в его объятиях?
- А это уже не твое дело, - вызверилась я мгновенно. – Оставь эту лирику про поцелуи и объятия для втюханных в тебя дурочек! Если ты подзабыл, я помолвлена – и та ночь в твоем доме - самая крупная ошибка в моей жизни! Спать с вампиром, с заклятым врагом, убийцей, больным извращенцем, нелюдем – как я, я, Шеба Дикая Кошка могла до такого докатиться!
- Девчонка! – прорычал Младший Лорд с такой яростью, что волосы на моей голове дружно встали дыбом. Ледяная волна озона хлестнула меня по щекам, и уже в следующее мгновение я оказалась прижата к стене – в стальных тисках рук вампира.
- Следи за словами, маленькая дрянь, - прошипел он прямо в мои широко распахнутые глаза. – Помнишь, как говорят – от любви до ненависти…
- У нас, по-моему, все как раз таки с ненависти и началось, - стараясь казаться невозмутимой, заметила я холодно. – Сделай одолжение, отпусти меня, у тебя жутко костлявые пальцы… Вику вряд ли понравятся синяки на моем теле.
- К дьяволу Вика! – рявкнул он и для пущей убедительности хорошенько меня встряхнул. Взбешенно зашипев, я вскинула руку – удлинившиеся за какие-то доли секунды когти полоснули Люция по бледной холеной щеке. Банальной пощечиной это было трудно назвать – из страшных глубоких порезов мгновенно хлынула яркая, алая кровь. Вампир рассмеялся – зло, коротко – и небрежно вытер ее рукавом. Края ран срастались на глазах, и выглядело это жутко…
- И что мне с тобой такой делать, а? – выдохнул он в мое ухо и скользнул ладонью по моей щеке. – То ли убить, то ли любить…
Я не успела ответить – теплые шершавые губы зажали мне рот, и все колкости разом выветрились из моей головы. Не осознавая толком, что делаю, я подпрыгнула, по-обезьяньи обхватив Люция всеми четырьмя конечностями, и, глухо застонав, яростно ответила на его поцелуй. Рубашка снова задралась, но теперь на нее было плевать – я целовала любимого вампира, как в последний раз. Впрочем, в этом была доля истины…
Одной рукой придерживая меня, второй он забрался под мою рубашку, заскользил прохладными пальцами по спине. Я замурлыкала от удовольствия.
- Моя дикая рыжая кошка, - со смешком пробормотал он и легонько куснул меня за шею. Потом отстранился и осторожно опустил меня на пол – боясь, что ноги подведут меня, я бессильно привалилась к стене.
- Мне нужно идти, - произнес Люций. Лицо его стало напоминать маску, высеченную из ледяной глыбы, но в глазах полыхало черное пламя.
- Мы… мы еще увидимся? – сглотнув, как-то жалобно спросила я. Он невесело усмехнулся.
- Не знаю, котенок. Пять лет… За это время многое может случиться. Возможно, в твоей жизни все изменится настолько, что ты забудешь меня, не захочешь вновь видеть…
- Это невозможно, - качнула я головой и закусила губу. Чтобы не зареветь от отчаяния и боли…
- Значит, надежда остается. После освобождения я непременно отыщу тебя, мой рыжий дьяволенок, - он шагнул навстречу, раскрыв объятия, и я покорно спрятала лицо у него на груди. Его сердце колотилось, как сумасшедшее. Я вдруг почувствовала, как по щеке побежал горячий ручеек.
- Я не хочу, чтобы ты уходил. Не хочу, чтобы тебя наказывали так страшно! Слышишь?
- Предлагаешь сбежать? – хмыкнул он. – Бросишь Виктора и уедешь со мной на край света? Сделаешь это ради меня?
- Я не могу оставить Вика, - твердо ответила я, подняв на него глаза. – Никогда. Я его не предам!
- Так я и думал… Что ж… мне пора. Все будет так, как и должно быть. Об одном прошу – забудь о мести Урсуле, выкини из головы саму мысль о ней. Я тебя знаю – ты не успокоишься, пока не покараешь того, кто обратил твоего брата… Улетай, котенок, улетай подальше от Нью-Эдема и Кланов – и будь счастлива со своими волками. Я не прощаюсь… до свидания, моя девочка.
Я было открыла рот, чтобы что-то сказать, но Люций обхватил ладонями мое лицо, поцеловал меня – крепко, жадно, с какой-то обреченностью, - и, уже отстраняясь, шепнул на ухо:
- С днем рождения, Шеба…
Юркая тень мелькнула перед глазами, исчезая за распахнутым окном террасы, и уже через мгновение растворилась в серебре лунного света. Я не успела даже глазом моргнуть. Люций ушел, и я знала, что он не вернется.
Мне стало так больно – физически больно – что захотелось кричать и выть от безысходности, тоски, одиночества.
Прижавшись лбом к ледяному стеклу, я зарыдала навзрыд, а волчий глаз луны равнодушно плыл высоко в ночном небе, и никому не было дела до горя рыжей восемнадцатилетней девчонки.
