Дух Войны
Скалится из тьмы,
Входит в наши сны
Дух Войны. И мы ему верны!..
(с) Ария.
Заголосили трубы, и на вытоптанный круг, окруженный трибунами, выехал рыцарь в блистающем доспехе. Забрало было поднято, являя миру благородное лицо, украшенное широким шрамом на скуле и густыми рыжими усами. И всадник, и величаво гарцующий конь были сплошь покрыты толстыми пластинами доспехов.
- Сэр Томас Мюррей! – заорал герольд во всю силу своих легких.
Рыцаря приветствовали громкими возгласами, пожеланиями удачи, под ноги коню летели цветы. И рыцарь, и конь воспринимали почет и уважение как должное.
- Неизвестный рыцарь! – возвестил герольд.
Только сейчас все обратили внимание на противника сэра Томаса. Тот был подавляюще огромен. Весь закован в черные доспехи, в руке копье, кажущееся соломинкой в мощной длани. Глухое забрало опущено, полностью скрывая лицо. Вороной конь не был украшен ни доспехами, ни плюмажем.
Неизвестные рыцари – нередкое явление на средневековых турнирах, так что черного всадника приветствовали вполне благосклонно. Герольд подал сигнал, и рыцари понеслись навстречу друг другу…
Сэр Томас направил копье в шлем сопернику, стремясь одним ударом выбить его из седла. Тот расслабленно держал оружие, конь шел гораздо медленнее, чем принято. Перед самым столкновением неизвестный рыцарь резко направил коня в сторону, уходя от удара, а сам, повернувшись в седле, наотмашь ударил копьем, будто обычной палкой, по шее сэра Томаса. Тот рухнул в пыль, пытаясь оправиться от удара и встать на ноги.
Черный спрыгнул с коня, проворно подбежал к противнику, будто и не замечая тяжести своих доспехов, и дважды вонзил узкое лезвие мизерикордии в щель забрала поверженного рыцаря. Затем быстро вскочил на коня и галопом вылетел прочь из города. Только через минуту онемевшие от неожиданной коварности зрители огласили площадь криками негодования.
- Клэры заплатят за это! – ревел Джон Мюррей, потрясая обнаженным мечом, и его воины вторили ему.
Черного рыцаря так и не нашли. Поисковые команды вернулись… не все. Происки Клэров? Провокация? И началась война…
***
Жаркий поток воздуха шел по Афганистану. Тысячи песчинок, соринок… тысячи частиц пороховой гари и сажи, запахи горелой резины, ржавчины и крови. Ветер мел горные вершины, незаметные пещеры, дикие склоны. Ветер знал тайну гор. Он собрал силы в кулак и ударил в спину человеку, трудившемуся над огромным валуном, прочно стоящим на земле.
Чертыхнувшись, человек выпрямился во весь рост и поправил автомат, висящий на груди. Грозное оружие – Автомат Калашникова – казался детской игрушкой рядом с владельцем. Огромного роста, худощавый, но весь перевитый сухими, твердыми, как дерево, мышцами, он выглядел настоящим исполином. Черная борода доходила до самых глаз, скрывая узкое лицо. Темные глаза смотрели с затаенной яростью. Убийца, кровавый зверь – читалось в этих глазах.
Человек был одет в военный камуфляж песочного цвета, высокие берцы плотно обхватывали ноги, пояс туго затянут, разгрузка до отказа забита боеприпасами. Магазины к АК, гранаты, снова магазины… На поясе – кобура с ТТ, на шее – мощный бинокль. Рюкзак на спине явно очень тяжел, но исполину не причинял никаких неудобств.
Глухо выругавшись на пушту, человек просто от души пнул валун ногой. Камень послушно откатился в сторону, открывая полузасыпанный вход в кириз – неглубокий колодец. Гигант глубоко вздохнул, проверил амуницию и буквально ввинтился в кириз.
Он вынырнул из другого кириза за несколько километров от отправной точки. Молча огляделся, нырнул обратно за рюкзаком. Содержимое предательски звякнуло металлом. Человек еще раз выругался и, взвалив рюкзак на плечи, побежал к безымянному ущелью недалеко от военной базы русских…
Бежал он не случайно. Скоро – через двое суток – по этому ущелью должна была пройти целая колонна грузовиков снабжения при поддержке пары БТРов. Больше охраны не было – переход небольшой, база близко. Но человек, которого афганцы называли Халид Гази, а русские – просто Горным Чертом, знал об этой колонне и очень спешил.
Бежал, слегка раскачиваясь на бегу, рюкзак, размерами превосходящий стандартные армейские в разы и весивший на вид не меньше центнера, заставлял гиганта беречь силы. Которые были воистину беспредельны. Он бежал уже не меньше восьми часов, но даже не сбился с дыхания и не обращал внимания на пыль, которая давно сделала бороду серо-оранжевой.
Прибыв на место прохода колонны, он сбросил тяжелый рюкзак, снял разгрузку, оставив лишь автомат, и поднес к глазам бинокль. Все чисто, в пределах видимости – ни души. Подхватив рюкзак, он быстро запрыгал по крутом склону, рискуя сломать себе шею. Совсем недалеко был оборудован еще один схрон.
***
Колонна шла ровно, дистанция – двадцать метров. Два БТРа – один в начале, другой – в конце колонны. И пять грузовиков с боеприпасами и продовольствием. Шли торопливо, опережая сроки, и в неприметное ущелье въехали за три часа до времени. Бойцы на броне сканировали окрестности взглядами, разговоры и шутки стихли сами собой. Оружие держали на коленях, но в любой момент были готовы открыть огонь.
- Ворон, я Сокол, вошли в ущелье, все чисто.
- Понял вас, Сокол, двигайтесь дальше, - отозвались с базы.
- Не нравится мне здесь, Леха, слишком тихо, – шепнул один из бойцов, сидящих на броне, товарищу.
- Мне тоже… попадем, однозначно, - отозвался Леха.
Оба, не сговариваясь, сняли автоматы с предохранителя…
… Под обоими БТРами одновременно рвануло по два фугаса. Через полсекунды по бокам от колонны ухнули противопехотные мины, взлетая в воздух и усеивая все вокруг себя металлическими шариками, летящими на бешеной скорости. А со склона ущелья застучал крупнокалиберный пулемет, методично обрабатывая всю колонну.
Бойцов взрывом сбросило с брони на обочину, где они попали под накрытие мин. Ни один не успел выстрелить. Не успели даже заметить, что противник всего один. Не успели ничего…
Халид Гази, изрешетил пулями то, что осталось от грузовиков, потом приник к биноклю. Через три минуты заметил шевеление в кабинах двух грузовиков. Дал по очереди в каждый, выждал еще пять минут и начал спускаться со склона с автоматом в руках.
Дважды прошел вдоль горевшего транспорта, делая контрольные выстрелы, в люки БТРов кинул по гранате. Все. Поднялся, разобрал пулемет, сложил в пустой рюкзак и с заметно полегчавшей ношей на плечах побежал обратно.
- Сокол, я Ворон, ответьте! Сокол, Сокол, я Ворон, я Ворон, повторяю, ответьте! Серега, мать твою, что случилось? Ответь! – потеряв терпение, проорал радист.
- Сокол не вышел на связь, - доложил он командиру.
- Проси «вертушки».
Два вертолета прошерстили ущелье вдоль и поперек, но не нашли ничего, кроме трупов и горящей техники. Никаких следов, ничего.
- Сволочи. Сволочи. Сволочи, - как заведенный, повторял второй пилот.
- Убивать их за такое. Гребаные духи. Порвать на части гадов, - вторил ему первый.
***
Затерянный в горах кишлак жил своей жизнью. Приходили и уходили группы душманов, в командном пункте шипела и трещала рация, часовые смотрели не только по сторонам, но заглядывали и в киризы, вырытые по четырем сторонам света, каждый - в километре от кишлака. Даже в этот глухой предрассветный час Азиз смотрел по сторонам и временами заглядывал в «свой» кириз.
Азиз был опытным воином и сейчас, когда в киризе раздался шорох, он насторожился. Взяв на изготовку «Калашников», он осторожно стал сбоку от выхода. И получил прямо в лицо крупным булыжником, вылетевшим из колодца. Нос глубоко вмялся в череп. А его обладатель рухнул без звука, сжимая ставший бесполезным автомат.
Из кириза буквально вылетела огромная тень. Наступив на горло часовому – для контроля, огромный мужчина небрежно, за короткий ствол, выволок из кириза АГС – автоматический гранатомет и неизменный АК.
В темноте невозможно было разглядеть незнакомца, но днем он бы выглядел как очень высокий мужчина с мышцами молотобойца и кулаками боксера. Камуфляж плотно облегал могучее тело, огромные, толстые от мускулов ноги едва помещались в армейские берцы. Разгрузка плотно облегала корпус, делая хозяина похожим на космонавта в скафандре.
Лицо исполина было сурово и твердо. Широкое, с высокими скулами и прямым носом, оно дышало жаждой убивать. Гладко выбритый подбородок был упрямо выдвинут вперед, узкие губы плотно сжаты. Серые глаза сейчас были полузакрыты, будто незнакомец делал привычное дело. Русые, с сединой, волосы коротко подстрижены. Довершал устрашающий облик длинный шрам, пересекающий лицо вдоль от правой стороны лба до угла губы.
Хищно улыбнувшись, ночной гость сверился с часами и, пригнувшись, побежал к северному киризу.
Часовой сидел, глядя в одну точку. Удар сзади по шее оборвал его жизненный путь.
У восточного кириза часовой ходил взад-вперед, во время одного из таких вояжей он получил удар в пах и добивающий в висок.
У южного кириза молодой душман просто спал. Гигант презрительно смерил нерадивца взглядом и свернул ему шею. Брезгливо вытер руки о штаны.
Вслед за этими часовыми пришла очередь их коллег у самого кишлака. А потом глухо заухал АГС, подрывая скрытые склады с боеприпасами и круша жилища боевиков. Уцелевшие бестолково выбегали на небольшую площадку посреди кишлака и попадали под гранаты, летевшие туда тоже. Потом гранатомет смолк, а на площадь вылетел вихрь смерти. Уцелевшие боевики отреагировали на нападение по-разному. Кто-то бросился бежать, кто-то вступил в рукопашную, кто-то упал на землю, кто-то, разглядев в хаосе боя нападавшего, рухнул на колени, повторяя онемевшими губами: «Кафир Шайтан, Кафир Шайтан!» Так звали этого воина афганцы. В переводе – Русский Дьявол.
Он метался среди выживших. Ломая голени, круша лица, разбивая гортани. Глупо было ждать пощады от оскаленного клубка ярости, залитого чужой кровью с головы до ног. Нелогичное, рискованное нападение с голыми руками на дюжину боевиков сейчас отнюдь таким не выглядело - воин был нечеловечески быстр.
Закончив истребление, Кафир Шайтан не спеша подошел к бочке с водой и отмыл с рук и лица чужие сопли и кровь. А потом яростно полузакричал-полувзвыл, повергая полдюжины драпавших от кишлака душман в священный ужас. И скрылся в киризе, прихватив оружие.
***
Похоронка пришла в тихий дом в Рязани ранним утром. Мать собирала сына в школу, когда в дверь постучали. Пошла открывать молодой женщиной, а вернулась старухой.
- Что там, мама? – с тревогой и затаенным предчувствием спросил сын.
- Андрея… Андрея убили! В этом проклятом Афганистане!- проталкивая слова сквозь стиснутое рыданиями горло, чуть слышно сказала убитая горем мать.
Сын молча осознавал услышанное, а потом так же молча обнял бедную женщину. В глазах не было ни слезинки, когда он тихо шепнул ей в самое ухо:
- Я вырасту. Найду их. И убью их всех, мама. Убью их всех…
***
Селим возвращался домой горными тропами. Летел как на крыльях – сегодняшняя вылазка окончилась успехом – они с двумя такими же разведчиками убили одного русского, отбившегося от своих.
Спрятав оружие, они с пустыми руками вошли в кишлак. Подойдя к дому, он увидел на пороге мать. Она не плакала, но лицо искажала ярость.
- Что такое, мать?
- Отца убили. Этой ночью.
- Кто?
- Говорят, он был один. Кафир Шайтан, - почти прошептала она.
- Шайтан он или не Шайтан, но я отомщу. Пусть и не ему, - пряча слезы, выкрикнул Селим.
***
Из кириза вынырнула огромная тень. Кафир Шайтан был весь в крови и пыли. Оглянувшись, он быстро прошел к куче камней. Разгреб ее, обнажив железный люк. Нырнул внутрь. Там находилось грубое ложе, аккуратно сложенная гора оружия и мощная радиостанция. Русский подошел к стулу, присел.
Поймав случайную волну, он стал внимательно слушать. В наушниках зазвучала русская речь. Кафир Шайтан страшно оскалился. И по мере того, как ширилась дьявольская улыбка, отрастала густая черная борода и темнели глаза. Фигура стала суше и худощавее.
Поднялся со стула и лег на ложе уже Халид Гази – Вечный Воин, легенда Афганистана.
***
Через десять лет огромный воин, увешанный оружием, которого хватило бы на отделение бойцов, крался по горам Чечни…
