По вечерам, когда воздух становится плотнее, а цвета приобретают сказочные оттенки, когда солнца уже не видно, но его свет все еще цепляется за очертания предметов, когда предметы и сам воздух наполняются каким-то особенным глубинным сиянием, а запахи сгущаются, - тогда особенно остро чувствуется течение времени, его неминуемое безвозвратное ускользание. И вот синеющее небо дарит нам свою первую звезду. Скоро их появится целая россыпь, они займут свои обычные места в партере небосвода, и Луна желтым софитом станет мягко освещать сцену, являя звездам очередной спектакль, что-то из жизни разумных гуманоидов, населяющих голубую планету по имени Земля… Но лишь первый утренний луч коснется крыш небоскребов – как сказка закончится. И что с героями будет происходить дальше, звезды уже не увидят.
Ночь – самое загадочное время суток. Она дает нам время для раздумий и принятия решений. Пребывая наедине со своими мыслями, человек может позволить себе быть настоящим и, простите за атавизм, искренним, хотя бы с самим собой. Именно ночью нас посещают видения из прошлого, наши детские, давно забытые мечты, грубо перекроенные реалиями жизни.
Ночью, когда гаснет небесное светило, - зажигаются фонари и окна; все, кому рано вставать, готовятся ко сну, хотя по телевизору, как назло, начинается интересный фильм; поэты занимают свои рабочие места на кухнях, потому что там отлично пишется и можно курить; пессимисты, резюмируя события минувшего дня, в который раз со злорадным удовлетворением констатируют, что жизнь – это сплошная клоака, а оптимисты (а таковые еще остались, ведь должен же кто-то двигать этот мир вперед?) по-прежнему уверены в том, что как бы там ни было, - а утро вечера мудренее.
Именно эти слова прозвучали в одной из квартир, когда захлопнулась входная дверь, зажегся свет и на журнальный столик в прихожей полетел увесистый дамский портфель, полный деловых бумаг.
«Утро вечера мудренее», - еще раз, как бы в целях аутотренинга повторила молодая леди. О том, что это была Леди, говорило все в ее облике, начиная от туфелек, перемещаясь выше до макушки и заканчивая тонким, едва уловимым запахом духов. Умеренность, элегантность и аристократизм сквозили во всех ее движениях. А то, что она первым делом проследовала на кухню к холодильнику и прямо из кастрюли стала есть, простите, макароны, изрядно сдобренные кабачковой икрой, то это свидетельствует только о здоровом молодом организме, которому регулярно требуются белки, жиры и углеводы. А что касается кулинарных предпочтений, то тут, как говорится, на вкус и цвет…
Утолив первый голод и расслабившись под струями душа, она посмотрела на свое отражение в большом зеркале эксклюзивной работы и в очередной раз отметила, что костюм Евы идет ей ничуть не меньше, а, может, даже больше, чем то вечернее платье, которое она купила в дорогом бутике Парижа. Ведь если платье только намекало на ее природные прелести, то костюм Евы этих прелестей и не скрывал. Еще немного полюбовавшись собой, она облачилась в шикарный махровый халат персикового цвета, выгодно оттенявший ее смуглую кожу, доведенную до совершенства регулярным посещением салона красоты и солярия. Все-таки, без косметики она выглядит еще моложе своих лет!
Красота, помноженная на ум и честолюбие, дает ее обладательнице неограниченные возможности в мире, где правят мужчины. Сомнения излишни. Доказательства тому в этом доме находились на каждом шагу. Мебель в гостиной в стиле hi-tech, шикарная спальня, достойная императрицы, - все это было делом рук модного дизайнера. Все было безукоризненно, может быть, даже слишком. И официально. Не хватало легкой небрежности и, может быть, еще цветов в горшках на подоконнике?.. Нет, цветы испортили бы дизайн. И, опять же, их необходимо поливать. На это нужно время. А время, как известно, – деньги, которые открывают перед нами двери в наше прекрасное будущее. Деньги, господа, - это зло, когда их нет.
Кожаный портфель, небрежно брошенный на журнальный столик, вдруг ожил и наполнил помещение божественными переливами в духе то ли Вивальди, то ли Боккерини.
-Я слушаю, - оборвала мелодию леди в персиковом халате. – Что?.. Вы что, с ума все посходили?! Напоминаю, что завтра у меня самолет, и сорвать отлет я никому не позволю!.. А теперь заткнись и слушай, что я тебе скажу. Если эти идиоты из агентства не зашевелятся, то тебе придется самому оторвать задницу от уютного кресла. У тебя в распоряжении целая ночь… Ну и что, что спят? Разбуди!.. А кто это там тебе суфлирует?.. А ну, дай-ка ему трубочкой в ухо… Насколько этот вечер добрый, покажет завтрашний день!.. Какой еще пункт договора?.. Как это не обратили внимание? А куда вы раньше смотрели?... Если вы не такие инфантильные недоумки, какими кажетесь, то решите мне эту проблему к завтрашнему дню!.. Я еще не кричу, я пока культурно говорю. А крик мой вы услышите завтра, если не поторопитесь! Я все сказала…
СПРАВКА ИЗ ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКОГО СЛОВАРЯ О ВСЯКОЙ ВСЯЧИНЕ И ПРОЧЕЙ ЕРУНДЕ: "Речь – это исторически сложившаяся форма общения как сложного, многопланового процесса установления контактов между людьми, порождаемого потребностью совместной деятельности и включающего в себя обмен информацией и выработку единой стратегии взаимодействия."
Если учесть перцептивную сторону общения, то вышеизложенная ситуация могла бы быть гораздо разнообразнее. Так что в условиях современного русского языка, претерпевшего ряд значительных изменений со времен его законодателя А.С.Пушкина, этот монолог, хоть и нес некоторую эмоциональную окраску, но, в общем, выглядел вполне пристойно. Это был обычный разговор начальника с нерасторопными подчиненными.
В гостиной было темно, но мягкий свет все же проникал сквозь прозрачные занавески, наполняя комнату волшебным спокойствием. Она подошла к широкому окну во всю стену и, вытирая полотенцем мокрые после душа волосы, устремила взгляд на городские огни. Вот и кончился этот день. Завтра в это время она будет уже в Лондоне. Если, конечно, эти болваны не сорвут отлет. Завтра начинается новая жизнь. Все, к чему она так стремилась, день ото дня обретало все более реальные очертания. Теперь она будет руководителем филиала фирмы в Лондоне. Когда-то она стремилась всем доказать, что способна многого достичь. Но пока достигала, так увлеклась процессом, что позабыла, кому и что она хотела доказать. Теперь это уже не важно. Старая жизнь остается в прошлом. А в новой – нет места сентиментальной глупости. Make money, - как говорят американцы.
Она включила свет и принялась изучать один очень скользкий момент в договоре. Вот уж поистине велик и могуч русский язык! Договор составлял явно тонкий знаток юриспруденции. Из-за этого пункта у нее могут возникнуть непредвиденные сложности. Но в Лондоне будет поздно махать кулаками. У нее и этих двух… подчиненных есть только эта ночь. Надо все перемудрить и обратить в свою пользу. Хоть и говорят, что утро вечера мудренее, но иногда жизнь, именуемая бизнесом, ставит нас в такие условия, что можно лечь спать принцем, а проснуться нищим.
Стенные часы причудливой формы немилосердно отсчитывали секунды, большая серебристая капля, выполняющая функцию маятника, раскачивалась взад и вперед, взад и вперед, сверкая стробоскопом, когда на нее попадал свет галогеновой лампочки. Тишина висела в воздухе… Тишина и покой…
Леди проснулась оттого, что пробили стенные часы. Бумаги договора лежали на полу, свет горел, маятник качался. Все ясно, это он усыпил ее своим мерным раскачиванием. Надо было смотреть не на него, а в договор! И думать, думать! Ну вот, незапланированный сон отнял у нее полчаса драгоценного времени. А теперь что? Концентрация внимания улетучилась, конструктивная мысль запуталась где-то в извилинах мозга, а деловая хватка совсем размякла ото сна. Ничего, сейчас она сварит кофе, выпьет его и заставит себя думать логически.
Кухня в этом доме отличалась от среднестатистической кухни примерно так же, как модный ресторан отличается от дешевой пельменной за углом. То есть, и то и другое по сути общепит, но какова дистанция! Словом, в этой кухне было так много совершенства, что сам процесс приема пищи в этих стенах уже выглядел несколько кощунственным, как если бы туристу вздумалось вдруг перекусить в одном из залов Лувра и он вытащил бы из рюкзака завернутый в упаковочную бумагу бутерброд с колбасой. И соответственно, эта кухня не знала того, что знает любая другая в любом другом доме: эта кухня была не из тех, что «хранят тайны».
Она сварила кофе, и ночь вокруг нее мгновенно наполнилась волшебным и таким манящим ароматом, который, даже если вы не любите этот тонизирующий напиток, все равно проникает в ваше существо, наполняя каждую его клетку каким-то удивительным спокойствием и непреодолимой уверенностью, что скоро все будет хорошо.
Человека уже можно назвать взрослым, когда он перестает бояться темноты. У всех это происходит в разном возрасте и означает, что данный индивид покинул мир детских грез и иллюзий и принял жизнь таковой, какая она есть. Но это вовсе не означает, что он перестал бояться. Просто страх перед привидениями и прочими нематериальными призраками сменился страхом перед призраками вполне осязаемыми, как-то: изменением курса валют, нездоровой конкуренцией в вашей фирме и, что самое ужасное, мучительным терзанием, не окажется ли на предстоящей светской вечеринке какой-нибудь дамочки в точно таком же платье, как у вас. С учетом всех вышеперечисленных поправок нашу героиню вполне можно было отнести к людям повзрослевшим. А поэтому, когда во всем доме вдруг погас свет, то девушку это ничуть не напугало, а лишь слегка раздосадовало, поскольку в условиях темноты читать совершенно невозможно. Но она не стала предаваться унынию, поскольку мыслительному процессу отсутствие света нисколько не мешает.
Она взяла чашку и подошла к окну. Ее взору открылась потрясающая картина: погруженный во тьму квартал, лунный свет, мягко обволакивающий вязкой голубизной очертания домов, и… звездное небо. В другой раз она, возможно, и не заметила бы всего этого, но коварный аромат кофе уже начал делать свое дело, унося ее куда-то далеко, по волнам памяти. Откуда-то донесся запах свежего хлеба, и сквозь плотную пелену реальности стал вдруг пробиваться мотив, вначале неясный и прерывающийся, но все больше и больше набирающий звук. Это была песня. Когда-то, в прошлой жизни, смуглые кареглазые люди пели о лучшем городе земли. И еще что-то смутное, но такое важное застряло где-то на подступах к душе и отчаянно барахталось, пытаясь разорвать паутину забвения. Она всматривалась в звезды, которых не замечала уже несколько лет, но они лишь загадочно мерцали. Ее взгляд неторопливо опустился вниз и остановился на стоящем у обочины дороги грузовике, силуэт которого смутно различался на погруженной в темноту улице. Проезжающий мимо автомобиль осветил на секунду надпись на кузове. В этой надписи не было ничего необычного, но странное чувство не покидало девушку, что что-то необычное здесь есть и исходит оно из глубин памяти. Но это был всего лишь опрятный грузовичок, каких много ездит по городу. И надпись была самая заурядная. Она произнесла вслух: «ФЕРДИНАНД. Грузоперевозки в Москве».
Постояв еще немного, но так ничего больше и не вспомнив, она опустилась в мягкое кресло тут же у окна. Кофе был уже не такой обжигающий, она сделала глоток и поставила чашку на подлокотник. Ничего, думала она, в Лондоне она всем докажет, что способна на многое, у нее есть цель в жизни, и она никогда не свернет с выбранного пути… Усталость тихо подкралась к ее сознанию, лунный свет мягко коснулся щеки, опустился на ресницы… «Утро вечера мудренее,» - прошептала она, зевнула и улетела в сны.
Звезды мерцали на небосклоне, Луна освещала крыши домов, а голубая планета по имени Земля завершала очередной оборот вокруг своей оси…
*** *** ***
Муравьишка спешил домой. Он нес какую-то соломинку, которая запутывалась в редкой, но высокой траве. Он ронял ее, потом снова поднимал и опять нес. Муравейник был недалеко, в каких-нибудь семи-восьми шагах.
- Диана, что ты там нашла?
- Бабушка, здесь муравей!
- Они здесь везде… Бедные городские дети! От вида муравья приходят в восторг! Но если собираешься стать биологом, тогда изучай.
И бабушка пошла в огород собирать малину.
А у муравья на пути возникло непреодолимое препятствие. Маленькая бороздка, шириной в человеческий палец, после недавнего дождя была до краев наполнена водой. Несчастный Фердинанд, так назвала муравья Диана, зацепился соломинкой за травинку и, резко потянув, плюхнулся прямо в эту канавку. Бедное насекомое барахталось в воде, бесстрашно боролось со стихией, но терпело бедствие. Диана подставила пальчик – и Фердинанд, мокрый, но спасенный, засеменил по ее ладошке лапками, отяжелевшими от воды.
- Ладно, Фердинанд, - сказала она. – Сегодня тебе повезло. Отнесу тебя домой, а то ты тут без меня еще куда-нибудь вляпаешься.
Диана прихватила трофейную соломинку и отнесла Фердинанда вместе с его добычей прямо к муравейнику, аккуратно ступая и следя за тем, чтобы по пути никого не раздавить. Там она постояла еще немного, наблюдая за своим подопечным, пока не потеряла его в толпе таких же, как он, работяг.
«Странные эти звери, муравьи, - думала Диана. – Такие маленькие, но такие целеустремленные и сильные. Вот бы я была как Фердинанд! Все бы мною гордились».
А потом очень быстро наступил вечер. И это означало, что сельские жители скоро выйдут на улицу для вечернего променада по главной площади села. Как всегда, машина из райцентра привезет в магазин горячий хлеб, бабушка и соседи сразу же его купят и начнут свои посиделки с хлебом, солью, зеленым луком и помидорами, еще теплыми от дневного солнца. Диана очень любила эти сумеречные посиделки, особенно когда рассказывали о временах давно ушедших, когда старики вспоминали истории из фронтовой жизни, а потом все начинали петь. В каждой из этих историй, порой комичных, порой драматичных, Диана представляла себя. Она тихо сидела и слушала, пока воображение не уносило ее вслед за рассказом то путешественницей, открывающей далекие страны, то разведчицей во вражеский тыл, то проказницей, зацепившейся рубахой за сук в чужом саду и болтающейся на нем, как Буратино на гвозде, в надежде, что не проснется старая соседская собака.
«Интересно, как там Фердинанд? – подумала Диана. – Спит, наверное. Пойду посмотрю».
И она пошла к муравейнику. Как она и предполагала, весь народец спал. Возле холмика никто не сновал, и она уже не боялась ступать. Посветив фонариком, Диана принялась рассматривать конструкцию этого жилища. Вот это мастера! Соорудить такой небоскреб, учитывая их собственные размеры!
- Дианка! Ты что, клад нашла? – соседский мальчишка, но тоже городской, показался невдалеке и уверенно направлялся к ней.
- Тише! Ты мне всех муравьев разбудишь! – зашикала девочка.
- Извини, - перешел на шепот мальчик. – Я не знал, что ты их уже уложила спать. Колыбельные пела? А то смотри, я пою в школьном хоре, можем на два голоса…
- Очень смешно! Я, между прочим, собираюсь стать биологом.
- Ну, ты даешь! Еще на прошлой неделе ты готовила себя в шпионы.
- Во-первых, в разведчики, - разница большая. Шпионы плохие – разведчики хорошие. Во вторых, все изменилось с тех пор, как я встретила Фердинанда, - многозначительно сказала Диана.
- Значит, это Фердинанд тебя отговорил? Вот молодец! А то больно было смотреть, как ты вымучиваешь из себя Никиту. И вообще, не женское это дело. Вам нужно растить детей, делать прически, а из серьезных дел заниматься, в худшем случае, ботаникой.
- Биологией! – поправила Диана, начиная закипать.
- Извини, биологией… А бизнес и политику оставьте в покое. Серьезные дела не терпят женских рук. Кстати! Мне бы пригодились твои женские руки для одного важного дела. Но это пока секрет! Обещай, что никому не скажешь, пока я не разрешу.
Диану просто распирало от негодования, она уже набрала-было воздуха, чтобы дать научный отпор этому проявлению мужского шовинизма, но слово «секрет» во все времена безотказно действовало на женские умы, пробуждая чувство, способное примирить, хотя бы на время, даже закадычных врагов.
Из дворов доносилось пение. Было и двухголосье. Это тетя Тамрико и дядя Вахо пели песню о Тбилиси, очень красивую песню. Они пели ее с такой любовью и грустью, что даже дети чувствовали то, о чем взрослые старались не говорить, чтобы не бередить еще свежие раны в душах недавних беженцев, потерявших всю семью. Эту песню они всегда пели на бис: первый раз по-грузински, а второй – уже по-русски. Диане иногда казалось, что Тбилиси - это сказочный город, придуманный людьми. Ведь если бы он существовал на самом деле, то каждый, кто знает о нем или хоть раз слышал эту прекрасную песню, непременно уехал бы туда жить.
- А кто такой этот Фердинанд? – Спросил Диану приятель, отмеряя шаги от старого дерева. - Тоже немец? Он что, из дачников?
- Нет, - отмахнулась Диана. – Потом расскажу. Ну, где этот твой секрет?
- Да, собственно, вот он, - мальчик воткнул большую сухую ветку в землю, поддел что-то и…
Все-таки надо бы сказать пару слов об этом мальчишке. Зачем откладывать? Это был друг детства Дианы, ему было одиннадцать, как и ей, каждое лето родители привозили их в эту деревню к бабушкам. Его звали Алекс, - очень распространенное имя для немца. Сельские называли его попросту Шуриком, а Диана – Сурком. Нет, у мальчика не было ничего общего с этими благородными животными, ни торчащих передних зубов, ни повадок. Все гораздо прозаичнее. В детстве ей с трудом удавался звук «ш», и со временем «Сурик» стал «Сурком». Это прозвище его бесило. И называть его так могла только Диана, да и то на правах старого друга, проверенного в боях с мальчишками из соседнего поселка. Но в последнее время, когда Алексом овладели мысли шовинистического характера, касаемые места женщины в современном обществе, он уже не брал с собой Диану для выяснения отношений между мужчинами. Да и сам он, если честно, предпочитал драке более цивилизованные способы решения проблем.
Итак, земля приподнялась, осыпалась в сторону, и Диана увидела широкий люк, который открывал зияющую темнотой дыру.
- Добро пожаловать, дорогой друг Алекс!.. Ну, и ты заходи, - последняя реплика предназначалась Диане, которая стояла, словно завороженная. Она очень любила все неизвестное и таинственное, особенно ночью, когда единственными источниками света являются лишь луна и звезды. А в таком освещении даже знакомые предметы могут напугать, если как следует поработать с фантазией.
Алекс уже спустился вниз, и Диана осталась наверху одна. Но она тоже поспешила за товарищем в эту нору, ибо лучше пойти в черную неизвестность вместе с другом, чем стоять ночью в лесу одной с разыгравшимся воображением.
Алекс включил фонарик, на проволоке свисающий с «потолка». То, что она увидела, было вторым ее потрясением за сегодняшний день. Напомним, что первым потрясением была конструкция муравейника. Но и второе ничуть не уступало по силе воздействия на пытливый ум.
Это была настоящая комната, хотя и совсем маленькая. В ней можно было только сидеть, а если стоять, то сильно пригнувшись. Но какое это имело значение! Стены, выложенные досками, на полу - старая бабушкина циновка, две знакомые детские табуретки (когда-то малышами они на них сидели и принимали воображаемых гостей), и еще столик, на котором они когда-то выжгли лупой в солнечный день свои имена.
Диана смотрела по сторонам, у нее не было слов для восхищения. Алекс молча наслаждался произведенным впечатлением и не спешил прерывать момент своего триумфа.
- Скоро проведу электричество, - сказал он с небрежностью, слишком нарочитой, чтобы не быть поддельной.
Диана вышла из оцепенения. Сурок рассказал ей, что начал строительство еще прошлым летом. Копал каждый день и, чтобы никто не узнал, свозил землю подальше и высыпал под деревьями. А недавно закончил внутреннюю отделку. Но вышло как-то не по-домашнему, уюта не хватало. Без женской руки не обойтись.
- Ты осмотрись тут пока, подумай, я не спешу, - продолжал он. – Может, что добавишь? Цветочки, там, финтифлюшки какие-нибудь. Тебе виднее. Доверяю. На стенах, например, можно сделать фотообои. Ты же любишь собак?
- Причем тут собаки? – спросила Диана.
- У меня много фотографий собак, в детстве собирал. Можем развесить.
- Собаки – это очень хорошо, - переняла деловой стиль общения Диана. – А фотографий муравьев у тебя случайно нет? Видишь ли, я изучаю муравьев и… Хотя, собаки – тоже ничего.
- Знаешь, смотри сама. Но муравьев у меня нет. Могу сфотографировать, но тут нужна оптика особая, маленькие они, понимаешь.
- Да, и все время куда-то бегут. Ладно, обойдемся без муравьев. Так, циновку на полу мы поменяем. У моей бабушки есть такой коврик, она отдаст - и лишних вопросов задавать не будет, ты ее знаешь.
- Да, твоя бабуля – молоток!
- Наши бабули обе молотки! – Засмеялась Диана. – Ладно, Сурок, утро вечера мудренее. Пошли по домам, а то попадет нам от наших молотков.
- Знаешь, Диана, - сказал задумчиво Алекс по пути домой. – Я бы на тебе женился.
- Да? И как ты себе это представляешь? – спросила Диана, не особенно вникая в смысл вопроса.
- Видишь ли, пока никак, - честно признался он. – Но ты – мой друг, ты умная, честная, даже симпатичная, хотя мне трудно об этом судить, потому что я знаю тебя с пеленок и так к тебе привык! Главное – ты умеешь хранить тайны. Есть, конечно, одно препятствие: ты живешь в Москве, а я – в Питере… Знаешь, семья – это большая ответственность для мужчины. Ну и школу надо закончить, потом институт, потом устроиться в жизни. Ты станешь ботаником, я - физиком. Родим детей, двоих, а лучше троих. Тетя Тамрико говорит, что в семье должно быть не меньше троих детей, тогда они не вырастут эгоистами. Заведем собаку. Детям будет полезно. Я так планирую: я получу профессию, начну хорошо зарабатывать, куплю квартиру, а лучше, построю дом, ты наведешь в нем порядок, - ну, там, финтифлюшки всякие, чтобы уютно было. Потому что без женской руки никак не обойтись. Ну что, договорились?.. Договорились, эй?
- Да-да, договорились, - вышла из задумчивости Диана. – Фотообои – это хорошо. Завтра приноси своих собак, развесим на стенах. Ну, пока, приятных снов!
Диана легла спать, а сон все не шел. Она думала о том, как можно украсить дом под землей, как сделать его более теплым и уютным. Ей впервые доверили такое ответственное дело, и она просто обязана с ним справиться. Потом она переключилась на Алекса. Вот ведь, как получается, он трудился долгое время, сам все придумал, сам все сделал. И никто об этом даже не догадывался! Потом ей вспомнился крошка Фердинанд, как он нес свою соломинку, как стремился внести свою лепту в ремонт муравейника. И она вдруг почувствовала себя бесполезной и ничтожной. Она вдруг поняла, что ей не хватает главного – цели в жизни. Она срочно должна найти эту цель и стремиться к ней во что бы то ни стало. Она обязательно ее найдет, и тогда все будут гордиться ею. Она всем докажет, что способна на многое… Завтра утром она начнет новую жизнь… Старая жизнь остается в прошлом… Усталость тихо подкралась к ее сознанию, лунный свет мягко коснулся щеки, опустился на ресницы… «Утро вечера мудренее,» - прошептала девочка, зевнула и улетела в сны.
Звезды мерцали на небосклоне, Луна освещала крыши домов, а голубая планета по имени Земля завершала очередной оборот вокруг своей оси…
