Ольха вышла из землянки, ежась от холодка, забиравшегося под одежду, грубо сшитую из шкур. Испуганный взгляд молодой арийки остановился на пробившемся из-подо льда ручейке. «Весна!» - подумала она, и птицы подпели прекрасной девушке. Она была сильна и здорова – немногие переживали страшную северную зиму. Черные, с красноватым отливом, волосы и фиолетовые глаза отличали ее от светловолосых женщин племени.
Ольха потянулась к ручейку, с наслаждением умылась. «Весна,…!» - выругался старый Мстивой, деревенский волхв, вылезая из пещеры. Ольха только улыбнулась, глядя на старика, потом, опомнившись, бросилась помогать дряхлому волхву. «Спасибо, дочка,» - сказал он, и она не удивилась – все в деревне были родственниками друг другу. Опомнившись, побежала в лес собирать ягоды.
Предстояла первая охота. Мужчины племени сошлись к столбу Велеса, принесли скромную жертву из зимних запасов. Человеческие жертвоприношения отменили уже давно, даже Мстивой не помнил, когда. Женщин близко не пускали, но Ольха смотрела издали с жадным любопытством ребенка, которому исполнилось всего только восемнадцать весен.
Охотники ушли в лес во главе с вождем Камнеломом. Ушли минимум на три дня, раньше нечего было и ждать. Оставшиеся занялись менее насущными проблемами – подновляли одежды, жилища, собирали съедобные коренья, били в ручье мелкую рыбешку. Ариям было еще далеко до могущества, записи о котором вошли в летописи на тысячелетия.
В это утро Ольха пошла на опушку за целебными травами. Старый Мстивой был слишком слаб после зимы, чтобы самому ходить за волшебными растениями, поэтому посылал за ними девушку, которая, невзирая на молодость, смыслила во врачевании уже побольше самого учителя.
Она уже час ползала на коленках по берегу мелкой речушки, отыскивая под корягами и пнями редкую отведи-траву, помогавшую охотникам. Все было спокойно, и Солнце близилось к зениту. Ольха напевала себе под нос тихую песенку о любви. Ветки на дальнем конце поляны затрещали. С криками взлетели птицы.
На поляну из леса буквально вылетел залитый кровью человек. Гигантского роста, под три метра, косматый, весь заросший густым черным волосом, он походил на дикого зверя. Только звери уже не бегают с такими ранами. Полуоторванная рука висела на сухожилиях, в другой зажата страшная суковатая дубина, на груди зияют несколько кровавых ран, лица не видно из-за потеков крови…
- Чернобог! Зима… Он… ааа…. – слабо прошептал зверечеловек Ольхе и свалился у ее ног.
«Бежать в Мстивою? Умрет, пока придет помощь. Лечить самой? Не смогу!» - так думала девушка, а слезы жалости к богатырю текли к нее из глаз.
«Милый, красивый! С кем же ты дрался?» - а руки уже торопливо открывали суму, доставали кремень и кресало, маленький костяной ножичек, иглу, собранные травы.
«Я попытаюсь… Только не умри сейчас!» - шептали ее губы, а руки уже торопливо останавливали кровь, сшивали порванные мышцы, собирали кости....
Велес проснулся от дикой боли в руке. Левая еще сжимала дубину, и даже близкая смерть не смогла разжать мертвой хватки пальцев, но правая… Правая горела огнем. Скосив глаза, он увидел, что мышцы крепко стянуты жильными веревками, швы переложены какой-то зеленью. Попробовал приподнять голову, но дикая боль лишила его сознания.
В следующий раз очнулся от холода. Была ночь, а ранней весной ночи холодны. Какая-то девушка прижималась к нему, отдавая свое тепло. Хрупкое тело сотрясала дрожь. Велес рыкнул и здоровой рукой притянул к себе Ольху, чуть не сломав ей ребра.
«Ну наконец-то отпустил свою палицу!» - думала она, а руки сноровисто меняли повязки и ставили холодный компресс на горящий лоб великана. Ольха вновь развела потухший за ночь костер. «Спи, еще пару дней, и все будет хорошо!» - она улыбалась, ведь одолень-трава и отведи-трава, в смеси, придуманной ею на ходу, давали поразительные результаты. Раны на груди мужчины уже затянулись, и даже искалеченная рука выглядела вполне прилично. Ольха снова заснула.
Велес потянулся и встал с земли, аккуратно положив девушку на нагретое место. С удивлением ощупал правую руку. Она плохо слушалась, но сломанная кость срослась, порванные артерии сошлись! Он удивленно посмотрел на девушку. «А красивая ведь! Небось, устала и оголодала!» - с горячей благодарностью подумал он и сел спиной к огню.
Когда она проснулась, на костре уже жарился толстый молодой заяц. С наслаждением потянув носом запах, она вспомнила, что не ела трое суток. В деревне небось все перепугались… Ольха робко подошла к дивному зверечеловеку, сидевшему у костра.
- Кто ты? Див? Почему ты тогда меня не съел? – спросила она у него.
- Нет, красавица, я не див. Я человек! – гордо воскликнул он.
- Люди такие большие не бывают. Как твоя рука?
- Зажила. Ты великая врачевательница! Как тебя зовут?
- Ольха. Я из деревни. А ты?
- Я – Велес. Из Вирия.
- Да, ты – Велес! – нисколько не удивившись, ответила Ольха.
- Ты не удивлена?
- Только бог может так быстро выздороветь. Будь ты человеком, тебе бы не выжить!
- Я - человек! - обиженно воскликнул он. - Тебе ли не знать, что все боги были людьми?
- Да, были. Но теперь не люди… С кем ты подрался?
- Чернобог… Как же силен! Мешал охоте, и вашей в том числе. Я хотел наказать его, да еле унес ноги…
-Да, ты – человек!
- Да…
Он притянул ее к себе в одно мгновение. Она не успела даже вскрикнуть, как уже оказалась в стальных тисках объятий бога. Не сопротивляясь, тихонько счастливо вздохнула…
Ольха проснулась среди дивных прозрачных зданий. Пол под ногами был девственно чистым, матово белым, по нему струилась туманная дымка, доходя до колен. Небо… неба не было. Белый туман сходился над головой, образуя гигантский купол. И – тишина. Ни души. Никого.
Велеса она нашла сидящим на крыльце. Он задумчиво осматривал ужасающие шрамы на руке. Сжал пальцы в кулак, шрамы вздулись, побагровели. Он удовлетворенно хмыкнул. Услышав за спиной шаги, подобрался, мягко встал, не выпуская оружия.
- Как тебе тут? – спросил он девушку.
- Это Вирий, да? – полуутвердительно произнесла та.
- Да, Вирий.
- А где же боги?
- Али мы не боги?
- Ты, может, и да, а я тут не ко двору, - без грусти произнесла она.
- Мир молод, Ольха. Боги среди людей. А Вирий… пока пуст, - сказал он. Арийке почудилась грусть в голосе милого охотника.
- Отпусти меня, а?
- Ты свободна, Матерь Богов.
- Как ты меня назвал?
- У нас будет сын, жена моя. Он будет великим богом.
Ольха задумалась. Сама того не заметив, она вновь очутилась на опушке возле потухшего костерка. Звонко пели птицы. Велеса не было видно. «Мстивой, небось, уже извелся весь!» - с тревогой вспомнила она и, собрав вещи, побежала к деревне – легконогая, молодая, прекрасная Женщина.
***
Пройдет время. У Ольхи будет сын, которого позже нарекут Перуном. Даже великие и бессмертные боги будут чтить Матерь Богов.
Но через века и тысячелетия миф о бессмертии богов будет развеян. Ольха станет Ольгой, Велес станет Власием, а с падением христианства канет в Лету. Перуна мало кто вспомнит. Вирий наполнится пережитками столетий.
Но Матерь Богов будет жить. Будет вечно странствовать среди людей, доказывая, что человек – самый великий бог. И нет бога кроме человека. Нет богини, кроме Матери Богов.
