Это случилось в Фигуровке, летом 1989 года.
Тогда там еще было множество турбаз и пионерлагерей. База отдыха, на которую попали мы, располагалась в лесу, прямо на берегу Северского Донца. Мы — это мой институтский друг Вова со своей будущей женой Ленкой, и я с друзьями-меломанами, Димой и Олегом. Целью нашего визита в этот райский уголок был, естественно, отдых от суеты мирской. Однако если Вова предвкушал «рай в шалаше», то мы трое — молодые, красивые и неженатые — ехали просто наудачу.
Хорошее всё-таки было время: соловьи только закончили щебетать, а запах акаций все еще висел в ночных сумерках над темным зеркалом реки.
Приехав на базу, мы выяснили, что апартаменты в виде щитосборного домика достанутся только «молодожёнам». Да и хрен с ними! У нас водки-«бескозырки» было — мама не горюй. Прибытие и дальнейший отдых несколько смазались в памяти — воды с тех пор утекло немало, — однако один эпизод врезался в память навсегда.
Вечер повис над Фигуровкой огромной лиловой сферой, первые звезды отразились в реке. Внезапно где-то далеко протяжно замычала корова. — К дождю, — с некоторым усилием сказал Дима и начал разливать остатки «надцатой» бутылки по видавшим виды стопкам. — Всё, я не пью, — попыталась внести разлом в эту идиллию Ленка, сидящая на коленях у Вовы. — Ну, последнюю, мамочка, — заныл тот. — Все-все! — Ленка безуспешно пыталась высвободиться из его объятий. — А пошли купаться... — предложил я.
Мы все, за исключением уснувшего в шезлонге Олега, встали и пошли к реке. Идти пришлось недолго. Через пару минут повеяло прохладой, мы вышли к берегу. Пляж был совершенно пуст. «Молодые» пошли к покосившейся лавочке и стали складывать вещи. В это время Дима, лишенный предрассудков, «ловким движением» сбросил всю одежду и устремился к реке. Однако водка помешала и он побежал как раз на Ленку.
— Сволочь такая! Надень плавки! — вдруг закричала она.
Дима тормознул. Он напрочь забыл, кто эта женщина. Он просто смотрел ей в лицо, пока комары, учуяв мужское филе, как вертолеты зависали в воздухе. Но сумерки разверзлись, и из кустов, вышел проснувшийся Олег. — Бросили, гады... а я так хотел раков наловить, — монотонно пробурчал он и, на ходу раздеваясь, полез в воду. Дима тут же забыл о «незнакомой» тетке и нырнул следом за другом.
Я сел на песок и стал всматриваться в автомобильные огни на противоположном берегу. Кто мог знать, что вечер только начинается? Подошли «молодые». Ленка возмущалась бесстыдством Димы, а Вова хвастался найденными где-то ластами. Вскоре я прилег на мокрый песок и, кажется, задремал под шум «бескозырки» в ушах.
Не знаю, сколько я так пролежал, но вдруг надо мной возник нагой Дима. — Слышь, мужик, а где Олег?
Я плохо понимал, чего он хочет. Мысли были вязкие. Следом появился Вова, который уже успел нацепить свои новые ласты и теперь смешно шлепал ими по песку. — Коль, я на тот берег, может он там... — сказал Вова, зашел в воду и по-лягушачьи поплыл в темноту.
Внезапно мне стало страшно. Я понял, что может произойти что-то непоправимое. Сняв одежду, я поплыл следом. Огни на том берегу становились ярче. Прямо у воды в свете автомобильных фар сидел Вова. Ласты он так и не снял, и они вызывающе блестели на мокром песке. — Его здесь нет... — выдохнул он. Компания у машины замолчала, уставившись на нас.
Я уже собирался плыть назад, как вдруг из воды с шумным фырканьем вынырнул Дима. Он всё-таки догнал нас. — Здоров, мужик, — сказал он, совершенно не смущаясь своей наготы и протягивая Вове руку. — Ты тут Олега не видал? Вова покачал головой. Ситуация становилась критической. — Плывем назад! — произнес я.
На нашем пляже Олега тоже не было. Испуганная Ленка сидела на лавочке, завернувшись в полотенце. И тут с того берега снова донесся Вовин крик: — Сюда!! Плывите сюда!!
Я плыл из последних сил. Дима тоже выдохся. Еще не коснувшись дна, я заметил, что у «автотуристов» началась паника. Их можно было понять: сидишь ночью у реки, и вдруг из воды один за другим выныривают странные мужики, один из них голый, а другой — в ластах. Когда наши ноги коснулись дна, к нам подбежал Вова.
— Вот он! — орал он, тыча пальцем в бесформенную кучу водорослей у самой воды. — Вы только уплыли, слышу — лезет что-то! Вылезло и упало. Компания в шоке, а я к нему!
— Брешешь! Я знаю, кто виноват... — вдруг зло проговорил Дима и двинулся в сторону автомобиля. В ночной тишине взревел мотор. «Шестерка», выбрасывая куски земли, рванула прочь. Наивный Дима в чем мать родила успел пробежать за ними несколько десятков метров, размахивая не только кулаками вслед удаляющимся "габаритам". Только когда красные огни окончательно скрылись в лесу, он остановился и, тяжело дыша, поплелся обратно.
Мы вдвоем с Вовой приводили Олега в чувство. - Пей! Я поднес ему пол стакана водки. Олег был весь в тине, рука в крови. — Да, за раками я полез... — рассказывал он. — Руку сунул в корягу, а назад не могу. Думал всё, привет.
На следующий день, как и предсказывала корова, пошел дождь. Он начался еще на рассвете — мелкий, теплый, настоящий летний ливень. Мы сидели в щитовом домике молодожёнов, слушали стук капель по крыше и в десятый раз рассказывали Диме, как он в костюме Адама пытался догнать машину. Дима, уже одетый и вполне приличный, смущенно улыбался, помешивая чай: — Да гоните вы всё, неужели я при девушке мог бы бегать голяком?
На что Ленка совершенно ничего не отвечала, а только краснела и закрывала рукой глаза.
А я глядел в окно и представлял компанию автотуристов. Интересно, что они рассказывали друзьям о том вечере, когда из реки на них вышло молчаливое нечто в водорослях, следом выскочил человек в ластах, а в довершение всего за их машиной погнался голый призрак.