Они вышли на зов ярла – все одиннадцать. Вышли из пещер, испещривших склон горы. Одетые в медвежьи шкуры, огромные, свирепые даже сейчас, в своем спокойствии. Только старший из них – Беовульф, Белый Волк, был одет в волчью шкуру. Именно за это, а также за белые от рождения волосы его прозвали так. Морщась от яркого света, спустились со скалистого склона на ровную площадку.
Ярл Мьельнир хмуро смотрел на лучших воинов клана. Только он мог обуздать яростных берсерков, идущих в поход. Берсерки клана Ньорд были абсолютно неконтролируемы даже в повседневной жизни, и ярлом мог стать только тот воин, который мог смирить их.
- Мы идем в поход к землям пиктов! Вы нужны!
- Мы готовы! – ответил за всех Беовульф.
- Собирайтесь! Завтра на рассвете мы уходим в путь.
- Оружие при нас, - прорычал свирепый воин, показывая секиру.
- Тогда все! Сегодня вы ночуете в моем доме. И едите за одним столом со мной, - повел рукой ярл и, тяжело ступая, пошел к длинному деревянному строению.
***
Берсерками не рождаются, а становятся. Когда и как – Один лишь знает. Священное боевое безумие приходит неожиданно – уходит лишь со смертью. Берсерки-ньорды жили в пещерах, как дикие звери, и число их не изменялось поколениями. Ни один еще не умер от старости – все уходили к Имиру в бою. «Сыны Имира!» – так пели скальды.
***
На рассвете узкая низкобортная ладья отправилась в дальний путь, неся на себе девятнадцать человек – девятнадцать человек и одиннадцать кровавых безумцев. Ярл Мьельнир стоял на носу, подобно статуе. Берсерки сидели на веслах наравне со всеми. Оттар, Фрей и Рудольф оживленно говорили между собой, перебрасываясь шутками:
- Хей, Рудольф, а помнишь то копье, которое продырявило тебе плечо в прошлом бою?
- Еще бы не помнить, когда его пустил тот сакс, которого ты проморгал, одноухая бестолочь, - поддел Оттара тот.
- Да даже если бы я его срубил, ты б сам о то копье оцарапался!
Рудольф отложил весло и с отрешенным спокойствием потянул руку к голенищу сапога, за которым торчал длинный нож. Ярл знал это спокойствие, предшествующее яростному взрыву. Быстро подойдя к свирепеющему викингу, он твердо положил руку ему на плечо.
- Остынь, воин! Время еще не пришло!
Глухо поворчав, Рудольф снова взялся за весло.
***
Земли пиктов не плодородны, но живет на них трудолюбивый народ – не зря весь север Британии был за ними. Мало кто осмеливался грабить пиктов, но свирепые нордхеймцы регулярно наведывались сюда. Уже трое суток плыли они к цели – то на веслах, то под парусом, когда наконец остроглазый ярл увидел землю. И дым пожара.
- Земля, Хаген, правь левее! – крикнул он кормчему.
- Вождь, я вижу на горизонте корабль! – хмуро бросил Беовульф.
- Я тоже. Подплывем ближе – он идет нам навстречу.
Радуясь возможной стычке, викинги повеселели. Корабль подошел ближе, и стали видны родовые знаки на парусе.
- Э, да никак Освальд Лейф со своими ребятами успели раньше нас! – усмехнулся ярл.
- Тем хуже для них, - проворчал Рудольф.
- Хаген, правь к ним, будем драться!
Лейфы жили в сутках пути от Ньордов, а с соседями редко удается дружить. Короткие периоды затишья снова приводили к войнам. И не одно поколение длилась вражда между этими кланами.
Идя вдоль берега, корабли сближались, подходя к земле. Наконец, расстояние между ними составляло не больше сотни шагов. Ярлы стояли друг напротив друга, готовясь к обязательной перебранке. Берсерки-ньорды собрались на корме, возле небольшой жаровни, на которой стоял котелок. Беовульф раздавал им отвратное варево, смрад которого доходил даже до корабля лейфов. Приняв свою порцию, берсерки отходили. Глаза их горели, а мышцы вздулись под медвежьими шкурами.
- Хей, да неужто это старый бродяга Освальд со своим сбродом? Что подняло тебя от горшка? Неужто ты выздоровел? – весело прокричал Мьельнир, уперев руки в бока.
- мое здоровье будет покрепче твоего, трус и сын труса! Выходи на бой, убогий выродок трусов!
- Прибереги свой длинный язык для грязи на моих сапогах! Мои воины сожгут твой корабль, а тебя изрубят в куски!
- Твои воины недостойны подметать пол за моими! – прорычал Освальд, взмахивая мечом.
Краем глаза ярл ньордов увидел, как Рудольф впился зубами в край щита. Глаза берсерка налились алой пеленой, желтая пена заструилась по щиту. Мьельнир взмахнул рукой, и его воины начали спрыгивать в воду. По пояс в холодной воде, они тяжело побежали к вражескому судну.
Лейфы не медлили. На палубе осталось лишь несколько человек с короткими метательными копьями и топорами. Остальные устремились навстречу врагу.
Рудольф бежал впереди всех и первый сшибся с врагом. Он не слышал ничего вокруг, Ледяные Чертоги звали его, а песню пела сама Хель. Не глядя, он разнес секирой щит противника, а своим щитом наотмашь ударил его в голову. Молодой викинг не успел ни защититься, ни удивиться, и с проломленной головой упал в воду. Берсерк на ходу отбросил щит, схватил секиру поверженного и с ревом ворвался в самую гущу схватки, сражаясь в-обе-ручь. Головы, локти, оружие и доспехи – все слилось в одну радужную кровавую картину под его руками. Нет, уже не руками – лапами дикого медведя, страшного в своем безумии!
Краем глаза он видел, как кипел бой вокруг остальных – Беовульфа, чьи белые волосы стали красными от потоков крови, Оттара, Фрея. Краем уха слышал дикий рев берсерков и проклятия лейфов, падавших в красную воду под их ударами. Сам же он несся к вражескому кораблю, чтобы выбить оттуда метателей, которые с убийственной меткостью слали смерть по воздуху.
Взревел раненый Беовульф – короткое копье пропороло ему предплечье. Берсерки вконец обезумели, а Рудольф, слыша крики: «Белый Волк ранен!» остервенело карабкался на борт корабля. «УБИТЬ! УБИТЬ! УБИВАТЬ!!!» - так пела ему Хель. «УБИТЬ» - громом вторил ей Имир. «УБИТЬ!!!» - рычал берсерк, а красная пелена заволакивала его взор.
***
Ольх Метатель доставал из большой сумки маленькие топорики и швырял их в ньордов. Сверху он видел картину боя, и видел, что их участь предрешена. Опьяненные кровью берсерки крушили все на своем пути, и все они были еще живы. Кто-то лишился уха, кому-то рассекли плечо или выбили глаз – но непросто лишить жизни сынов Имира. Неподалеку дрались ярлы – дрались отдельно от остальных, но Освальд Лейф уже слабел от трех зияющих ран на груди. Мьельнир же лишь быстрее орудовал своим мечом, уже отбросив изрубленный щит.
Ольх слишком поздно заметил взобравшегося на корабль берсерка. Мокрый от воды и крови, яростный и нечеловечески быстрый, он налетел на метателей, как коршун. Четверых он изрубил в куски меньше, чем за минуту. Ольх стоял чуть в стороне. Достав из сумки топор, он с убийственной меткостью швырнул его в берсерка. Топорик вошел в колено, расколов чашечку. Из раны потекла кровь вперемешку с чем-то прозрачным.
***
Рудольф пошатнулся и рухнул на мокрые доски палубы. С удивлением обнаружил, что нога не слушается. Отбросил одну из секир и, цепляясь за доски, пополз к рыжему метателю. Пополз молча, чтобы вцепиться в горло лейфу.
Ольх неторопливо прицелился и пустил последний топор в середину лба берсерка. Тот без звука ткнулся изуродованной головой в палубу. Но лейф, одержимый священным ужасом, все же вытащил меч и отрубил голову сыну Имира.
А через десять минут сам нашел смерть под секирой Беовульфа.
***
Все было кончено. Корабль лейфов горел, а запах паленого мяса относило к суше. Ньорды возвращались с богатой добычей – грабить пиктов уже не было никакой нужды. После боя собрались и пересчитались. Из тридцати человек остались лишь двадцать – ярл, кормчий, восемь воинов и десять берсерков. Беовульф, оберегая раненую руку, лечил своих, мешая травы и коренья. Корабль шел на север.
***
Костер пылал посреди горного поселения. Воины делили добычу. Берсерки, получив свою долю, ушли в пещеры – зализывать раны. Ярл стоял перед кучей мешков, тюков и ларцов, определяя каждому его награду. Молодой Велунд стоял перед вождем, ожидая его слова.
- Ты храбро сражался в этом походе, вот твоя доля! – сказал Мьельнир, показывая воину на часть трофеев.
Велунд стоял, стеклянным взглядом глядя на вождя.
- Что же ты молчишь? Или ты недоволен своей долей? – воскликнул ярл, но искра понимания мелькнула в его глазах. Он посторонился, давая дорогу. Его примеру последовали остальные.
Велунд молча прошел через строй. Рычание срывалось с его губ. Так, рыча и роняя клочья пены на холодную землю, шел к пещерам потерянный одиннадцатый берсерк. Ярл вздохнул и продолжил раздел.
***
Олаф откинулся в кресле, просматривая выпуск новостей по телевизору.
«Только что обезврежен опасный преступник, на его счету было множество жертв среди мирного населения и полиции. Аскольд Роберт был признан невменяемым, но сбежал из психиатрической лечебницы год назад. Сегодня он был задержан, но оказал сопротивление. Преступник был убит при задержании».
Олаф встал и подошел к окну. Глядя на холодные волны, он думал. Неожиданные, дикие картины мелькали перед мысленным взором скандинава. Когда он повернулся к двери, свет электрической лампы выхватил из полумрака красный отблеск налившихся кровью глаз. «Убить…» - прорычал берсерк, глядя в телевизор.
