А ты уходишь с ним. Я вижу, как вы скрываетесь за поворотом, вижу твой развивающийся от ветра плащ. Он держит тебя за локоть, и что-то тихо говорит, наклонившись к самому уху. А ты улыбаешься. Ты улыбаешься, как тогда, когда мы встретились в парке, помнишь? Конечно, ты помнишь…
И вот ваши фигуры скрываются из поля зрения, и я остаюсь одна, стоять под дождем. Дождь только начинается. Мелкие капельки разбрызгиваются, попадая на щеки и размазывая тушь, и от этого становится противно. Только мне совсем не хочется уходить, мне не хочется сделать ни единого движения. Как будто мои мышцы сковала какая-то невидимая ленивая сила. Я стою, а дождь становится все сильнее, и вот мои волосы уже намокли, и лицо все мокрое. Наконец, я разворачиваюсь и иду. Иду, медленно перебирая ногами, как будто на меня сверху давит камень, и плечи болят…очень…
На улицах абсолютно пусто. Никого, ни души. Они все сидят по своим маленьким квартиркам и смотрят телевизор. Конечно! Они сейчас смотрят телевизор. И пьют чай с лимоном. И гладят белых пушистых кошек. Да, так оно и есть. А мне нужно идти. По пустой улице, по мокрым тротуарам, обходя лужи и вытирая лицо от потекшей туши. Уже становится довольно темно. Но я все равно иду. Мимо иногда проезжают машины. Одна из них остановилась. Кажется, это был серебристый форд. Я не помню, да и это не важно… Он предложил подвезти меня, красивый пожилой мужчина с проседью в волосах. Я молча села в машину. Я больше не могла тащиться по мостовой…
Он говорил. Я не слушала. Я молча кивала головой. Мы ехали по пустым улицам, потом завернули в переулок. Машина остановилась. Я не слушала. Он открыл бардачок, что-то достал оттуда. Я не смотрела. Было темно и тихо. За окном только тьма. А потом он положил руку на мое колено. На мое мокрое колено. А другой рукой он дотронулся до моей шеи, прямо до цепочки, той, что была твоим подарком, помнишь?... Помнишь… Я не чувствовала. Я молча повернулась к нему. Он сказал что-то вроде: «Ты такая красивая, давай немного развлечемся». Я смеялась. Мне почему-то вдруг стало весело, я вспомнила тебя. Я вспомнила наш разговор, тогда, посреди улицы, помнишь?... Помнишь… Ведь мы тогда тоже говорили о красоте. И мои волосы уже почти высохли, и было тепло, и мне так не хотелось вылезать в темную промозглую ночь. А его руки уже были на моей талии, и он наклонялся все ближе ко мне. И тогда мне стало совсем жарко, и я сняла пальто, а под ним у меня был ремень. А за ремень был засунут револьвер, то самый, который мы стащили из дома, помнишь, того самого дома, где была вечеринка, где все напились, а мы с тобой сидели на чердаке с бутылкой портвейна и слушали дождь… И теперь дождь стучит по крыше машины. И еще один звук. Только громче. Но и его никто не услышит, ведь в переулке никого. Тело упало на меня. Тяжело и грузно навалилось, и мне было больно, потому что оно придавило мне грудь, и мне было трудно дышать. Но я откинула его от себя. Крови было мало. Совсем, только возле раны, которая была по центру, и немного в левую сторону. Но и этого хватило, чтобы запачкать мне штаны и сидение. Но не важно. Я выпихнула его в дверь, пересела на место водителя и дала задний ход.
Я ехала по пустым улицам, разбрызгивая воду в лужах. Я ехала за город, где может быть….может… У меня еще оставалась надежда. Я вижу, как вы с ним скрываетесь за поворотом, а я остаюсь стоять под дождем. И больше никаких мыслей, только эта картинка перед глазами. Только твой развивающийся плащ…
Зачем вы ушли… Зачем он заставил тебя верить ему?! Зачем ты веришь… Зачем ты веришь ему больше, чем мне… А я ведь предупреждала тебя… Но может быть! Все таки может…(?)…
Мелькающие дома закончились, начался лес, поле, длинная прямая дорога. Я опять вытираю лицо. Но что это?... Дождя ведь больше нет. Вернее, он есть, но только там, за окном машины, в прозябшей ночной темноте. И ты есть. Где-то там, в чужих руках, на чужих губах. И я уже близко. Я уже почти рядом. Стрелка заскакивает за 140. И только темнота впереди. Наконец, я подъезжаю к высоким воротам. Я выбегаю из машины, но вижу, что в доме нет света ни в одном окне. Я пытаюсь открыть ворота, тщетно, в итоге я просто перелезаю через забор. Я бегу к дому, вбегаю на крыльцо. Стучу в дверь ногами, кричу, но никто не открывает. Потом за дверью раздается шорох и чьи-то приглушенные голоса. Я прислушиваюсь, потом тихо встаю за дверью. Голоса стихли, и я бегу вдоль дома, забираюсь на выступ, влезаю на край окна, револьвером со всего маху бью по стеклу. Оно разбивается, режет мне руки, но я хватаюсь за стену, с трудом сохраняя равновесие. Отбивая остатки стекла прикладом револьвера, влезаю внутрь, едва не поранив лицо. Внутри темно, тихо, не слышно голосов. Я бегу по коридору к двери. К этой черной железной двери. Когда в доме никого нет, кроме них, они не запирают ее. Да, она открыта. Каменные ступеньки вниз, в подвал, туда, где в глубине этого гиблого места, я чувствую твой запах и слышу твои стоны. Я несусь вниз с угрозой оступиться и свернуть шею. Не важно. Под ногами я вижу твой шарф. Твой длинный черный шарф. А впереди я вижу его. Тебя не видно, и я не слышу тебя. Почему?! Почему теперь ты молчишь?! Он стоит над кроватью, над тобой. А ты лежишь, в одних джинсах, с наручниками…..
Ты не дышишь. И он оборачивается ко мне. И глаза его сверкают холодным злом. Но он не подойдет ко мне близко. Дуло револьвера уже направлено на него. И он только успеет сказать что-то типа: «Ты сама виновата». И снова этот оглушительный звук. И его опять никто не услышит. Ведь ты уже не дышишь… И твои волосы, твои шикарные волосы рассыпаны по белой подушке, которая теперь почему-то алая… И я опускаюсь на пол. Рядом с кроватью, рядом с тобой. Почему ты веришь ему?? Почему?!
«ты сама виновата»…..
Да, это я. Это я дала уйти тебе в дождь, когда он держал тебя за локоть, и ваши фигуры скрылись за поворотом. Поздно….
…Грохот… Машина уже где-то внизу, под обрывом… А я сижу на краю. И мои волосы опять мокрые. И я снова вытираю лицо, еще больше размазывая тушь… А в револьвере остался один патрон. Последний.
А я ведь предупреждала тебя….
