…Сколько раз ни впадаю я в русло реки, именуемой Белая Ночь, я не могу привыкнуть к ней.
Даже звуки белой ночью другие. У них такое дли-и-и-нное тихое эхо… Видели, как круги расходятся по воде от брошенного камня? Так расходятся звуковые – не звуковые, конечно, - волны смыслов, полутонов, еле уловимых эмоций, получувств, полуощущений от слова, даже сказанного полушепотом, белой призрачной ночью.
А смотреть на любимое лицо белой ночью просто невозможно – в него можно только в с м а т р и в а т ь с я, всматриваться с мучительной какой-то мыслью: вот сейчас, сейчас я пойму, разгадаю, кто ты, откуда ты, какой ты, зачем ты в моей судьбе, почему и кто т а к смотрит на меня твоими глазами…
Но нет ответа на все эти «кто», «как» и «почему», и ты остаёшься навсегда наедине с мучительной загадкой, к разгадке которой был близок белой ночью.
Белой ночью слова и звуки становятся своевольными, они не хотят становиться жёсткими рифмами, и ты, казалось бы, полновластный их хозяин, смиренно уступаешь, идешь на поводу у фонетики, которая служанка серафима, у лакуны, которая, ты знаешь это шестым чувством, переполнена, а вовсе не пуста.
Чёрный пристанционный тополь белой ночью становится собой: ему не надо скрывать, что у него есть душа, что, когда ты стоишь, прислонившись спиной к широкому стволу, укрываясь от дождя, души ваши сливаются и черпают силы друг в друге.
Люди, бродящие по перрону, странно торжественны: им приоткрылось нечто неведомое, более реальное, чем утренний будильник или стакан горячего чаю. Не оставляет ощущение, что все мы – я, жемчужно-спокойное небо, тёплый шершавый ствол тополя, неподвижные кроны, омывающие руки-ветви в небесном покое, притихший мальчик на скамейке, старая нищенка в обрезанных валенках, таких неожиданных летом, - все мы зачем-то нужны миру именно такими. Со всеми нашими обидами, суетой, авоськами, недокуренными сигаретами, недолюбленными спутниками, недосказанными фразами.
Момент истины. Мы – единое целое. Пусть только один из нас, один-единственный, озарится Светом, даруемым белой ночью, - лучше станем мы все. Лучше станет мир. Мы и есть мир.
Тысяча потоков, сегодня впадающих в русло одной реки по имени Белая Ночь…
