ДВЕ РОКОВЫЕ ОШИБКИ И ПОЛНЫЙ МАРАЗМ
Нечто детективообразное
A
Тридцать первого числа мая месяца... Что невероятного может произойти в этот день? Ничего, если не считать невероятным тот факт, что старший сержант милиции Гера Чикин почти дожил до нового лета. Помешать в этом Чикину могло любое из пяти уголовных дел, распутанных за год. А отдыха не видно: едва отправил за решётку банду байкеров-наркоторговцев, снял кожаные штаны, сбрил омерзительную козлиную бороду – тут же новое задание. Обходить дозором Московский вокзал.
Чикин медленно шёл вдоль железнодорожного полотна, разглядывая хитроумные рельсовые переплетения, бетонные заборы, вагоны, ржавеющие на запасных путях. Утро стояло хмурое, и думал Гера не о службе, а о трёх детях и жене. Какая, к чёрту, служба? Ангелина, бывшая «мисс милиция», не смогла выдержать тягот жизни с человеком, преданным суровому оперативному делу.
– Гера! – сказала она на прощание. – Пойми меня и не осуждай, пожалуйста. Я устала всё время бояться и не знать, увижу ли тебя завтра. Неделями не получать вестей. Я так больше не могу. Дети пока поживут у тебя, я пришлю младшим нянечку. Добрую, но некрасивую и толстую...
– И это всё, что ты хочешь сказать? – спросил Гера, пытаясь выглядеть невозмутимым.
– Я по-прежнему тебя люблю, и, может быть, когда ты, наконец, выйдешь на пенсию... – здесь она не выдержала и всхлипнула.
Негодница ушла к музыкальному продюсеру; десять лет назад он был тощим студентом консерватории и не мог соперничать с бравым Герой. Но теперь – всё иначе, и Ангелина поёт в ночном клубе. Месячной зарплаты Чикина хватит, чтобы сходить туда два раза. Ангелина всегда мечтала быть артисткой...
Она поёт две недели – и ни единого дня не может обойтись без звонка Гере.
Чикин на ходу высчитывал, сколько лет ему осталось до пенсии. Получалась оптимистическая цифра пятнадцать. Сильно горевать, впрочем, было некогда: чтобы хоть немного разбогатеть, Гера взвалил на себя дополнительную работу. Знакомые из Института Психиатрии заказали ему исследование о литературе в жанре иронического детектива. О том, как она влияет на юные неокрепшие умы.
Детектив, купленный накануне, ждал своего часа во внутреннем кармане Гериного кителя. Материал для наблюдений был под носом и на каждом шагу. Вчера, когда Чикин возвращался со службы, из окна на него упала так называемая «бомбочка», наполненная водой. Сбросил её старший сын Чикина, второклассник, предварительно изготовив из бумажного листа. По горячим следам Чикин установил, что лист был выдран из новой книги Прасковьи Обезьяновой «Затычка для океана», страницы двадцать пятая и двадцать шестая. В итоге, они остались непрочитанными, а без них в книге что-то было непонятно.
В глубине души Гера надеялся, что его исследование перерастёт в кандидатскую диссертацию. А там, глядишь, и докторская не за горами, и погоны прапорщика, и перевод с любимой, но неласковой розыскной работы на научную. Может, и до пенсии ждать не придётся... А вдруг – это его последнее задание?..
Размышления Чикина были грубо прерваны. На железнодорожном полотне лежал предмет, похожий на труп – Чикин приучил себя думать именно так после одной неприятной истории. Однажды, на заре карьеры, он сгоряча назвал девушкой задержанного трансвестита. Полгода Гера терпел насмешки коллег, хотел даже уволиться, но взял себя в руки и сделал из той давней ошибки правильный вывод.
Из спины предмета торчал лом. За спиной горели огни надвигавшегося поезда. Счёт шёл на секунды. Вспомнив спортивную юность, победу на чемпионате города по боксу, соперника в глубоком нокауте, счастливые лица друзей и тренеров, Ангелину, которой он признался в любви, едва сойдя с ринга, Чикин подскочил к предмету, стремительным рывком сдёрнул его с путей и отпрыгнул сам. Он рассчитал всё до миллиметра: стальные колёса только чиркнули по подошвам ботинок.
Действительно, перед ним находился труп. Никаких сомнений быть не могло. Чикин вздохнул и вытащил из кармана телефон.
B
Командир оперативной группы генерал-майор Грёбов, как всегда, ворчал:
– Ну что это такое? Всё Чикин, Чикин... Опять Чикин! Никто, видите ли, не находит трупы, а Чикин – тут, как тут. Некогда кофе выпить!
Но Чикин за годы совместной службы успел изучить генерала. Он ворчал только для вида, а в душе гордился своим подчинённым – лучшим из всех, с кем ему доводилось работать...
Вскоре они собрались в кабинете Грёбова на совещание. Эксперт Кисляев, старик, весь пропитанный парами формалина, читал насморочным голосом:
– Убиенный, мужчина сорока шести лет, по имени Платонов Сергей Эдуардович. Работал в казино, владельцем. Женат на солистке театра «Ла Скала». Личное состояние оценивается в двести пятьдесят шесть миллионов долларов. Зачем припёрся на вокзал – пока неизвестно. Ценные вещи и деньги остались при нём. Смерть в результате проникающего ранения в грудную клетку твёрдым острым предметом, конкретно – ломом, наступила полтора часа назад.
– Отпечатки есть? – встрял молодой и нетерпеливый напарник Чикина – старшина Паша Солопов, полгода назад уволенный с флота.
– К счастью для нас, но не для него, преступник был неаккуратен. Он работал в перчатках, но на одном пальце имелась дыра в виде окружности диаметром пятнадцать миллиметров. Отпечаток этого пальца мы получили. Вот он.
– Так! – с места в карьер взял Грёбов. – Осмотреть вокзал, быстро! Все места, где мог быть убийца, запудрить, отыскать следы!
– Шеф, – укоризненно глянул на него Солопов. – За полтора часа через вокзал прошло двадцать тысяч народу...
– Если ты дурак, то будешь совать нос в каждую щель! – вскипел генерал. – Пока его не оторвут! А если умный... Бегом к дежурному по вокзалу! Узнать всё о происшествиях за последние сутки! Всё, что было необычного! Нетипичного!! Марш!!!
Последний вопль догнал Пашу уже на лестнице.
– Какие будут предложения? – оглядел собравшихся Грёбов.
– Вы, кажется, хотели пить кофе, когда я имел неосторожность вас отвлечь, – напомнил Чикин.
– Что же... Предложение принято. Настенька! – позвал Грёбов секретаршу. – Будь добра, четыре кофе. И сама присоединяйся, укрась нашу заскорузлую компанию!
...Нет, это была не чашка кофе. Это недостижимая мечта о покое дразнила их, приняв облик банальной чашки кофе. Но покоя не было. Едва генерал сделал глоток, затрезвонил проклятый телефон.
– Алло, шеф! – сказал задыхающийся от волнения Солопов. – Слушайте.
– Я весь – одно большое ухо. Выкладывай.
– Четыре часа назад в вокзальном буфете произошла досадная ошибка. На завтрак было приготовлено баранье рагу с гарниром из просроченной капусты...
– Молодец! – крикнул Грёбов. – Представлю к благодарности. Вперёд! В туалет бегом – марш!
Настенька осталась одна. Она с удивлением разглядывала чашку кофе. Готовила, как обычно. Тогда почему такой эффект? Генерал и двух глотков не сделал... Она решила пожертвовать собой в интересах истины, зажмурилась и одним духом выпила чашку, за ней – другую. Да нет же! Нет никакого эффекта! Что же, всё-таки, случилось? Может, Грёбов недоволен ей и ищет повод, чтобы уволить? Интриги? Она почувствовала, как закипают от непосильной нагрузки мозги... Надо будет посоветоваться с мамой!
C
У туалета волновалась непривычно большая толпа. Солопов из последних сил сдерживал её натиск.
– Спокойно, граждане! – говорил он. – Небольшая проверочка, десять минут – и всё будет свободно. Ну, потерпите, пожалуйста! Мужчина Вы, или нет?! – резко осадил он самого настойчивого господина.
Грёбов, Чикин и Кисляев, яростно работая локтями, проложили себе путь в толпе. Они выгнали страдальцев, перекрыли вход и накинулись на дверные ручки.
Солопов в глубине души сочувствовал гражданам. Более опытный Чикин не позволял себе эмоций. Он понимал: всё, что они делают, совершается во благо людей, пусть даже и причиняет порой временные неудобства...
– Есть! – оборвал плавное течение его мыслей Кисляев. – Наш отпечаток, один в один! Судя по всему, этот человек был здесь последним.
– Закрыть, опечатать! – распорядился Грёбов. – В кабину никого не пускать!
– Даже меня? – раздался незнакомый голос. В дверь боком пролез мужичок: небольшого роста, в кожаной куртке, черноволосый и с маленькими усиками.
– А вы кто такой! – генерал бросил на него взгляд, от которого некогда страшный злодей-душитель Бабарахимов потерял память. Но гость выдержал этот взгляд, не изменившись в лице.
– Я вам сейчас всё объясню, – сказал мужичок деланным басом. – Пожалуйста, отойдём на минутку.
Он взял опешившего генерала под руку и вывел в умывальник. Наступила тишина.
– Вот это да! – наконец, изумлённо прошептал Солопов. – Что это за мужик?
– Паша, – назидательно сказал Чикин. – Не повторяй моих старых ошибок. Повтори за мной: человек, похожий на мужика. Ну?
– Человек, похожий на мужика, – машинально произнёс Солопов, но тут же спохватился: – Чего ты мне голову морочишь? Зачем такая перестраховка?
– А затем, что я узнал его, – спокойно парировал Чикин. – К твоему сведению, перед нами была собственной персоной Прасковья Обезьянова – сочинительница грёбаных иронических романов!
– Поп-рошу без намёков! – сказал вернувшийся Грёбов.
– Простите, босс, это я машинально, – ответил Чикин, глядя в упор нахальным немигающим взглядом.
Генерал смотрел на него с отеческой теплотой. Ради общего дела, он прощал своему лучшему работнику всё: независимость взглядов, презрение к субординации, небрежный внешний вид, внезапную лень в тот момент, когда все работают, или чрезмерное рвение в минуты отдыха... Он знал: Гера Чикин никогда и ничего не делает зря.
Грёбов протянул руку и почти ласково потрепал его по затылку:
– Ну-ну...
D
На следующее утро Прасковья сидела в кабинете Грёбова без маскарадного костюма. Пока ещё она была не в своей тарелке: оглядывалась на каждый шорох, беспокойно поправляла волосы, то и дело смотрела на себя в трюмо...
Чикин остановился у двери, недоумённо глядя на гостью.
– Это самое... Как бы нам... Э-э-э... Ну, в общем...
– А, вот и вы, голубчик, – приветствовал его генерал. – Куда-то, батенька, пропала ваша хвалёная наблюдательность. Этой девушке, Прасковьюшке, понадобился всего один взгляд, и она вас в лучшем виде уела.
– Как уела?
– А вот так, мой дорогой, взяла и уела.
Грёбов выложил на стол рулон туалетной бумаги:
– Взгляните вот на это. Мы изъяли его из той самой кабинки. Ничего странного не замечаете?
– Да нет, – замялся Чикин. Вошедший следом Солопов тоже уставился на рулон и не нашёл в нём ничего, достойного внимания.
– Ладно, – сказал Грёбов. – Для особо одарённых проведём небольшой следственный эксперимент. Вот второй экземпляр. Идите сюда, товарищ страшный сержант!
За время их сотрудничества Грёбов всего два или три раза обращался к Чикину по званию. Это означало, что шеф в высшей степени недоволен.
– Оторвите кусок! – приказал Грёбов.
Чикин выполнил распоряжение: держа рулон левой рукой, правой он оторвал от него ровную полоску.
– А теперь – одной рукой!
Для того чтобы справиться, Чикину пришлось попотеть. В конце концов, он прижал бумажную ленту к ладони безымянным пальцем и мизинцем. Тремя свободными пальцами он кое-как разорвал бумагу, оставив неприглядный, мятый огрызок.
– Сравните, – сказал Грёбов, придвинув второй рулон. – Теперь дошло?
Рулоны были похожи, как братья-близнецы.
– Отсюда следует, что убийца, по всей вероятности, был одноруким. Эту версию вы и будете отрабатывать.
– Интересная идея, – признал Чикин. – Но, всё-таки... Бумажку я одной рукой кое-как порвал, согласен. Но вот проткнуть человека ломом одной рукой – это вряд ли возможно.
– Пока вы спали – мы работали. База данных указала нам того, кому это по силам. Григорий Арутюнян, 1967-го года рождения. Мастер спорта по самбо, бывший телохранитель Платонова. Три года назад вынес его, раненого, из криминальной разборки. В том столкновении Арутюняну прострелили руку, которую впоследствии пришлось ампутировать. Был уволен без выходного пособия. Выйдя из больницы, занялся боевым искусством вин-чун, сейчас работает тренером. В марте сего года ездил в Германию на соревнования бойцов-инвалидов, где произвёл сенсацию, выиграв все поединки за явным преимущество. Солопов, готовься: возможно, тебе предстоит небольшая командировка.
– А мне что делать? – спросил подавленный таким напором Чикин.
– Вы езжайте к Арутюняну. Побеседуйте с ним. Только осторожно, чтобы не спугнуть. Вот адрес.
Направляясь домой, Гера вспоминал кристально чистый, невинный, трогательный взгляд Обезьяновой. Что-то в этом взгляде его настораживало. Что-то было не так...
E
Если хочешь одиночества – иди туда, где самая шумная толпа. Пушкин писал «Онегина» в одесском кабачке, среди пьяных матросов и бродяг... «Нет ничего лучше старых фокусов», – вспомнились Чикину слова какого-то киногероя... Больше треска, – решил Гера, – и всё будет осторожно.
Он позвонил знакомому ди-джею. Через час встреча была организована.
...Дверь открыл огромный седой мужчина. На сей раз Гера констатировал это без сомнения.
– Разрешите представиться, – затараторил он с порога. – Алексей Медведев, корреспондент радио «Рассвет». Как говорится, лучше поздно, чем никогда... вот, мы решили обратиться к Вам, нашему знаменитому спортсмену, с просьбой об интервью...
– Это можно, – сказал Арутюнян почти без акцента. – Проходите.
Левый рукав его рубахи был пуст.
Они расположились в комнате, превращённой в спортивный зал; Чикин уселся на велотренажёр.
– Знаете, – заговорил Гера, включив диктофон, – О вашей необыкновенной силе ходят легенды. Такие, что в них слабо верится...
– Смотрите, – сказал Григорий. Он взял двухпудовую гирю и бросил её под потолок. Гиря совершила тройное сальто, Арутюнян поймал её на лету и поставил на место. Потом он подскочил, схватился рукой за перекладину и с лёгкостью подтянулся восемь раз.
– Не подумайте, что я перед вами хвастаюсь, – произнёс он, спрыгнув. – Это – не главное. Главное – знать, что сила дана тебе не просто так. Никогда и ни при каких обстоятельствах не употреблять её во вред людям, только во благо. Этому я в первую очередь учу своих ребят.
«Грамотно излагает, – отметил про себя Чикин. – Я бы тоже так говорил...»
– Скажите, – закинул он новую удочку, – А вот... в те, не столь далёкие времена... такого человека, как вы, наверняка, пытались заполучить к себе разные криминальные структуры?..
– Никогда! – ответил Арутюнян. – Никогда я с ними не связывался. Я был телохранителем у одного человека, но уже три года о нём ничего не знаю. Бог ему судья.
«Тоже неплохо, – одобрил Чикин. – Знает, что можно проверить...»
Он решил осторожно тронуть больное место:
– Ваша травма – это...
– Да, это оттуда, – подхватил Арутюнян. – Я долго не мог прийти в себя, думал: кому я теперь нужен такой красивый? Потом нашёл в себе силы стать крепче, чем был, и помочь другим стать крепче.
– И ещё вопрос... Можете, конечно, не отвечать, но у нас, на радио, без этого никак. Такой человек, как вы, наверняка пользовался, да, и сейчас тоже пользуется огромным успехом у женщин?..
– Сейчас я женат. На своей ученице. Кстати, она скоро придёт.
Григорий знаком попросил гостя выключить диктофон и не без гордости продолжил:
– А раньше... о, раньше всякое бывало! Самое экзотическое увлечение – певица, итальянка. Звали Изабеллой. Голос необыкновенной красоты. Но это было давно и неправда...
«Ревность... Кажется, дело начинает проясняться? Но почему он так просто об этом говорит? Неужели настолько уверен в безнаказанности?»
Арутюнян, тем временем, рассказал о недавнем турнире, показал снимки и видеозаписи. За победу он получил приз – именной рыцарский меч, который теперь висел на стене среди других экспонатов небольшой коллекции оружия. С оружием Григорий управлялся виртуозно.
Вскоре пришла жена Арутюняна Галя – симпатичная беременная женщина лет тридцати. Геру угостили обедом, чему он был очень рад: это позволило сэкономить на продуктах. Напоследок, он зашёл в туалет: бумага была оторвана, как по линейке. «Это ещё ни о чём не говорит, – думал Чикин, припудривая ручку. – Наверное, за бумагу отвечает жена»...
Вечером того же дня он явился к Солопову.
– Улетаю в Берлин на месяц, – сообщил Паша. – Вот, собираю шмотки.
– Везёт, – безразличным тоном протянул Чикин. – Знаешь, никогда не был за границей. Даже не знаю, как выглядит билет.
– А вот, смотри, – Солопов доверчиво протянул ему цветную бумажку.
– Как интересно!.. А вот так – ещё интереснее, – сказал Гера...
И, прежде чем Паша успел удивиться, клочки билета вылетели в окно и, подхваченные ветром, закружились по улице в ритме так и не услышанной Солоповым берлинской польки.
– Ты что делаешь, псих?! – завопил Солопов, но было поздно.
– Слушай внимательно. Для всех, кроме меня, ты – в Берлине. Для всех, кроме тебя, я – в больнице, с сердечным приступом. Я не вижу другого способа отделаться от Обезьяновой. Этот месяц мы будем работать, как проклятые, и распутаем дело. А потом вместе поедем в отпуск – в Париж, или ещё, куда хочешь.
– Ну, уж нет! С твоими тремя живоглотами...
– Я их уже сплавил матушке, – успокоил Гера. – Не переломится.
– А если шеф решит тебя навестить? В больнице.
– Кто его пустит? Запомни раз и навсегда: главное – везде иметь своих людей.
F
Прасковья Обезьянова сочиняла новый роман. Название – «Легенда о самоварах» – она придумала два года назад. Теперь пришло время добавить к нему ещё что-нибудь.
Прасковье шёл тридцать восьмой год, но она выглядела куда моложе. В прежние времена она успела поработать бухгалтером, и с тех пор не изменяла привычкам ранней молодости.
Чтобы добиться успеха, она в совершенстве изучила психологию, криминалистику, баллистику, медицину, архитектуру, математику, историю и много других наук, но в душе осталась тем же бухгалтером старой советской закалки.
Она вставала ежедневно в шесть утра, делала зарядку и завтракала жидкой овсяной кашей на воде. Потом спускалась в метро и ехала через весь город в свой рабочий кабинет. На двери висела табличка «посторонним вход воспрещён». Кабинет был почти пуст, если не считать книжной полки, жёлто-скучного конторского стола и такой же табуретки. На столе располагался допотопный компьютер: Прасковья специально не покупала новый, чтобы не соблазняться продвинутыми играми.
Была ещё причина: когда компьютер тормозил, писательница выполняла комплекс упражнений для того, чтобы не портились осанка и зрение. Всё остальное время Прасковья строчила, не отрываясь. Её дневной нормой были десять-двенадцать страниц формата А-4, набранных четырнадцатым шрифтом, с максимально урезанными полями. Бережливость – главная черта, вынесенная Обезьяновой из прошлой жизни. Её просто бесило зрелище огромных полей и маленького текста в середине.
В миру Прасковья носила совсем другое имя. Даже шестнадцатилетний сын понятия не имел о её настоящем деле. Петя думал, что она работает в некой коммерческой фирме. Время от времени, он видел на её столе книги Прасковьи Обезьяновой и укорял: «Фу, мама, как тебе не стыдно читать такой бред?» – «Конечно, бред, – соглашалась мама. – Но, посмотри, как она на меня похожа». Она показывала сыну обложку с фотографией автора. «Похожа-то, похожа, – говорил Петя, – Но ты у меня гораздо умнее».
«Пусть он узнает, что я на неё похожа, от меня самой, – справедливо полагала Обезьянова. – Если Петру скажет об этом какая-нибудь подружка, тогда уж точно не избежать подозрений»...
Ещё она часто уезжала – не менее четырёх раз в год. Петя был уверен, что в командировку. Прасковья возвращалась из своих поездок через две-три недели – бодрая, полная впечатлений – и принималась за работу с новой силой.
...Прасковья включила компьютер и, не задумываясь и не глядя на клавиши, стала печатать:
«Шахматная партия, которая состоялась в то ясное, безоблачное утро между мною и графом Вениамином, была необычной: ставкой в ней являлась моя жизнь. Немудрено, что в дебюте я не могла избавиться от некоторого волнения. Но постепенно я пришла в себя, вспомнила уроки моего доброго старого учителя, и стала медленно дожимать соперника, который на глазах терял всю свою самоуверенность. Оба моих слона – на c-5 и f-6 – наглухо перекрыли линии атаки вражеским коням; те, в свою очередь, не позволяли собственным пешкам прорваться в дамки. Именно эта позиция – сделать так, чтобы армия противника начала стеснять себя, – была моей любимой, и я добивалась её, прежде чем по очереди уничтожить все фигуры белых...»
Тут она, всё-таки, задумалась. В последнее время работа давалась ей с большим трудом. «Уж не постарела ли ты, голубушка», – спросила себя Прасковья, и сама же ответила: «Ну, что ты сочиняешь? Куда до тебя нынешней хлипкой молодёжи!»
Она сосредоточилась и нашла-таки разгадку этого феномена. Нашла, но не придала ей значения.
Впервые за много лет ей изменила осторожность.
G
Генерал-майор Грёбов сидел в кабинете и мучительно размышлял, куда могла пропасть денежная сумма, отведённая на экстренные расходы. Да, ходил с Прасковьей в ночной клуб. Слушал пение бывшей жены Чикина, и даже сунул ей втихаря зелёную купюру, но это благородная жертва. Всё-таки, жаль беднягу: будет ли он прежним после инфаркта... В такие молодые годы... Вот он, неблагодарный труд оперативника!
Генерал чувствовал себя виноватым: всего лишь одна маленькая небрежность – и он отчитал лучшего сотрудника, как зелёного юнца. Теперь пожинай плоды: другой Чикин появится через сто лет. А может, и никогда...
Вдобавок не уследили за Арутюняном. Тянули до последнего, ждали, кто ещё с ним связан, а он как сквозь землю провалился. Жена говорит: улетел на очередной турнир, в Китай. Теперь ищи-свищи... А по пути ещё кого-нибудь зашибёт!
От этой мысли настроение стало совсем хреновым. Настолько хреновым, что генерал не заметил появления Настеньки.
– Товарищ генерал-майор. Товарищ генерал-майор! – теребила его секретарша, пока Грёбов ни пришёл в себя.
– К вам делегация, – приятно улыбаясь, доложила Настенька.
– Мне уже всё равно, – простонал генерал. – Впускай, чёрт с ним.
В кабинет вошёл очкастый лопоухий юнец. Следом появились старые знакомые: живой, здоровый и наглый Чикин, и с ним – смущённый Паша Солопов, который, по всем расчётам, должен был вернуться послезавтра.
Чикин двумя шагами пересёк кабинет и пошарил под столом.
– Всё в порядке, шеф, – сказал он, сделав такое движение, будто прилепил туда жвачку. Только теперь Грёбов понял, что перед ним не привидение.
– Что это значит, сержант? Вы пойдёте под суд со своей мнимой болезнью!
– Есть справка – есть болезнь, – отвечал Гера, вытаскивая из кармана мятую бумагу. – Советую вам запастись терпением, мой генерал. Разговор предстоит долгий. Начнём с того, что мы с Солоповым ещё раз осмотрели злосчастную кабинку в вокзальном сортире.
– Кто вас туда пустил?
– Главное – везде иметь своих людей. Так вот, мы обратили внимание на то, что не заметили ни вы, ни ваша драгоценная Прасковьюшка. В корзине для использованных бумаг находился лист, вырванный из книги. Конкретно – страницы двадцать пятая и двадцать шестая из книги Прасковьи Обезьяновой «Затычка для океана».
– И что из этого следует?
– А то, что убийца не был одноруким. Он отрывал бумагу одной рукой, потому что другой держал на коленях книгу, которую читал, сидя в кабинке. Вы пробовали так делать?
– Честно говоря, нет.
– Скажу по секрету, это не так просто. Отрывая бумагу, он уронил книгу на пол. Разозлился, выдрал из неё лист и использовал его в качестве туалетной бумаги.
– И что потом сделал с книгой?
– Браво, в вас пробуждается логика. Это был наш следующий шаг. Книга Обезьяновой без указанного листа была обнаружена в урне для мусора на платформе номер пять, левая сторона. Это девятый путь. Семнадцатая и восемнадцатая рельсы...
– Не валяйте дурака! Что дальше?
– Ближайшим поездом, который ушёл оттуда после того, как предполагаемый убийца облегчился, был скорый поезд номер семь Петербург – Севастополь.
– Я понял, Чикин! Вы хотите на халяву съездить в Крым.
– Подождите, товарищ генерал!.. Я читал книгу, о которой идёт речь, но именно этот лист ускользнул от моего внимания. Иначе я мог бы догадаться обо всём значительно раньше. На страницах двадцать пятой и двадцать шестой описан случай, аналогичный нашему. Владелец ресторана, женатый на балерине, солистке театра «Метрополитен», инкогнито приезжает на вокзал, чтобы встретить любовницу. Осведомлённый об этом преступник убивает его с помощью топора и бросает тело под поезд. Все ценности остаются при покойном, что рождает версию убийства из ревности или мести.
Генерал напрягся, очищая факты от обильных наслоений обезьяновской фантазии...
– Действительно, похоже на наш случай, – признал он. – А что происходит дальше?
– Дальше? Вдова получает наследство. Злоумышленник обманом побуждает её вложить деньги в фиктивную компанию, после чего отправляет в лучший мир, подстраивая несчастный случай прямо на сцене, во время спектакля «Ромео и Джульетта». Зрители так и не поняли, что Джульетта умерла по-настоящему, и устроили сумасшедшую овацию. Между убийствами мужа и жены прошёл ровно месяц.
– Продолжайте! – потребовал Грёбов, чувствуя знакомый охотничий азарт.
– Театр «Ла Скала» выезжает на гастроли по Украине. В составе труппы – некто Изабелла Склеротини-Платонофф. На прошлой неделе она приобрела крупный пакет акций фирмы «Дрест».
– Какой-какой фирмы?
– Фирмы «Drest». «Деревянное строительство по всему миру – от собачьей будки до небоскрёба». Туалет на даче тоже могут; если хотите – вот телефон.
– Займёмся этой фирмочкой, ладно... А что ещё про Изабеллу?
– Среди прочих ролей, она поёт Дездемону в опере Верди «Отелло»! Как Вам кажется, не слишком ли много совпадений?
– Я сообщу украинским коллегам, чтобы они приняли усиленные меры безопасности!
– И чем быстрее, тем лучше, – согласился Гера. – Надо под любым предлогом заменить исполнителя заглавной партии. Организовать ему ангину, или сотрясение мозга: в общем – не мне вас учить. Идём дальше. Коллеги со всей России прислали нам копии нераскрытых дел за последние восемь лет. Изучив их, мы пришли к выводу, что Прасковья Обезьянова является мозговым центром преступной группировки. Не она пишет книги по следам реальных происшествий, а наоборот – через некоторое время после выхода книг Обезьяновой, описанные ею события происходят в жизни!
H
– Постойте! – воскликнул потрясённый генерал. – Ведь все эти события, по меньшей мере, неправдоподобны!
– Неправдоподобны – значит, непредсказуемы. Обезьянова учитывает, что следствие ведут люди со стандартным мышлением. У неё есть сообщник, и вряд ли – один, который совершает преступления по плану, изложенному в её романах. Смотрите: «Озверевшие цветочки». Некто Похабкин совращает невинную девушку...
– Но почему вы решили, что это сообщник, а не простой, скромный, добросовестный маньяк?
– Потому что всякий раз после такого преступления на сцене появляется сама Обезьянова, и искусно направляет следствие на ложный путь. Нас ожидала такая же участь, если бы убийца не прокололся. Он допустил две роковые ошибки. Во-первых – рваная перчатка. И во-вторых – совершив преступление, он решил ещё раз перечитать его план в уборной, чего делать не стоило. А ваша ненаглядная Прасковья втягивала руководителей следствия в гениальную психологическую игру. Да, да! она играла на их тщеславии, обещая вывести в своей новой книге в самом выгодном свете. И вам обещала?
– Ну... вообще-то, да.
– Поздравляю, товарищ генерал-майор! Вас банально обманули. Отдельные ваши черты можно узнать в герое следующей книги Обезьяновой, над которой она работает сейчас, но вряд ли вас обрадует такое сходство.
– Что известно о её новой книге?
– Она готова на три четверти. Нам удалось получить её, не возбуждая подозрений. Собственно, это и заняло так много времени. Для начала мы создали определённые помехи творческому процессу Обезьяновой. Исследуя её тексты, мы пришли к выводу, что она широко использует в работе анекдоты и реальные происшествия из жизни, которые публикуют журналы типа «Витамин» или «Оторвись». В течение двух с половиной недель наши люди скупали все издания подобного рода на её пути из дома в кабинет и обратно.
– Так вот, на что пошли экстренные деньги! – возопил генерал, но Чикина было не удержать:
– Это замедлило её работу. Беспокоясь, что не успеет создать новую книгу в срок, она вышла в интернет, на сайт журнала «Витамин». Этого мы и добивались. Спустя минуту наш лучший хакер получил доступ к памяти её компьютера и скопировал роман. Давай дискету, Костя.
Гера подтолкнул к столу застенчивого юнца. Костя протянул дискету, Грёбов схватил её и запихнул в компьютер.
– Интересно, интересно, – пробормотал он. – Это надо будет рассмотреть отдельно...
Чикин заглянул в монитор и узрел фотографию: девица, из одежды на которой была только милицейская фуражка, сладострастно обнималась с громилой в полосатой робе. Генерал вглядывался в их лица так, точно хотел опознать.
– Это к делу не относится, – мягко напомнил Гера. – Вот, тут вордовский файлик.
– Удивительно, – сказал генерал, открыв документ. – Двести пятьдесят страниц текста – и всего сорок килобайт. Что у вас за программа?
– Дело не в программе, товарищ генерал, – тихо ответил хакер. – Дело в тексте.
– Понятно. И что из этого следует, Чикин?
– Из этого значительного куска романа можно узнать почти всё о следующем преступлении. Кажется, Обезьянова решила закрепиться на международной арене. Советую обратить самое пристальное внимание на шахматный турнир в Сан-Диего, организованный известным меценатом Вениамином N. Кстати, у вас тут жучок под столом. Я его снова включу. Вы уже знаете, о чём можно говорить, а о чём нет; она же пусть пока не догадывается.
I
– Настенька! – позвал Грёбов. – Солнышко моё, сделай, пожалуйста, пять кофе!
– И, всё-таки, – задумчиво сказал он, – Всё-таки, мне что-то мешает до конца вам поверить...
– Что же, вот последний аргумент. Я был в квартире Арутюняна. Я получил отпечатки его пальцев. След на орудии убийства принадлежит совершенно другому человеку.
