Вы ведь не думаете, что я из постели прямо прыг-скок и на горшок. Было бы совсем не бонтонно. Я ведь вам не какая-нибудь деваха деревенская, нюшка, понимаешь, из Третьего Парголово. В каждом деле можно кайф ловить.
Встаю я, сладенько так потягиваюсь. Кулачки за головой сжимаю. А писать страшно охота, но торопиться в этом деле никак нельзя. Иду на кухню сначала. А вы куда бы пошли? Еще с вечера два яйца из холодильника вынимаю, пусть нагреются слегка.
В ладошках своих тепленьких сжимаю их, глаза прикрыв. По кухне туда-сюда, зажав их в руках, похожу и снова на стол выложу.
А желание-то лишнее все из себя выпустить нарастает и нарастает. Но терпеть надо. Чайник включаю, потом ключик беру за почтой спуститься. Без лифта всякого пешочком по лестнице. Шлепки на босу ногу, халатик на ночнушку и вперед. Иду, поеживаясь. Четвертый этаж, недалеко.
У ящиков соседа встречаю. Он уж года полтора вокруг меня все туда-сюда вертится.
То кран предлагает починить, то телевизор. А глазками, остренькоми своими, по телу у меня так и шарит. Женатый вроде, а все туда же. У мужика глаза сразу разгораются. Mужики они всегда чувствуют, когда на леди трусов нет. Пусть хоть на тебе шубка норковая накинута или платье до пят. Излучает что-то видно наша-то, родненькая, что через трусы не проходит, а без них в радиусе метров сто действует.
Газетку взяла, а наверх лифтом уже. Сил нет терпеть. Ляжки сжимаю сильно-сильно. В квартиру вошла и снова на кухню. Чайник вскипел давно. Я яйца в мисочку глубокую фарфоровую кладу, кипяточком крутым из чайника заливаю, а сверху газеткой прикрываю. А вы думаете, зачем она мне нужна была?
Еле терплю, чтобы не обоссаться. В туалет иду, халатик на ходу сбросив. Захожу туда. Ночнушку повыше задираю одной рукой, а другой по ляжкам себя поглажу, по попке бледной проведу, кустик свой пощекочу слегка и сажусь.
Вот тут-то бы любая деваха деревенская как корова струю тугую из себя выпустила и все. Нет, товарочки мои дорогие, вот вы так и делайте. А я - леди и не позволю никому кайф мой рушить. Едва -едва струйке первой из себя излиться дам и стоп-машина. Полегче стало чуть-чуть. Терплю, жду.
И вот уж, когда новая волна желания такого сильного-сильного придет, тогда я, как последняя зассыха, от души, полным потоком все из себя и выпущу, животик поглаживая. Прям, как кончаю каждый раз.
Выйду наружу. С яичек в мисочке воду солью, чайник подогрею, и снова крутым кипяточком залью, да той же газеткой, только другой стороной накрою. Никогда я яйца в воде не кипячу, вкус не тот получается.
Кофеварку включаю, кофе молотый в нее засыпав и воду залив. А сама в ванную. О ванне да о душе - отдельный разговор, в одну кучу все валить не хочу.
Выхожу оттуда - яйца до кондиции дошли, кофе на всю квартиру аромат разносится.
Сейчас какая-нибудь сука по телефону весь кайф сломает. А еще хуже - мужик позвонит, напрашиваться в гости начнет. Любят они нас тепленьких из постельки прямо брать, когда сил нет им сопротивляться.
Ну, как и чувствовала . Сглазила, видно. Звонок. Но не по телефону, а в дверь.
Открываю. Кобель этот, что у почтовых ящиков стоял. Не выдержал, видно. Приперся. И молчит. С леди позавтракать желает. Я тоже молчу. Стоим, смотрим друг на друга.
Да, ладно, черт с ним. Я ночнушку через голову стягиваю, а он прямо облизывается, но ждет.
"Да, ладно, давай скорее,- думаю, - а то у меня там кофе стынет".
