Итак, группа осталась без руководителя. Начались проблемы с дисциплиной - частенько вместо репетиций мы проводили вечера за употреблением алкоголя, причем количество выпиваемого росло пугающими темпами. Неудивительно - ведь до этого дисциплину в группе поддерживал Ваньков. Он не давал нам особо разгуляться и требовал самого серьёзного отношения к делу. Ну а когда Сергея не стало, мы, четверо предоставленных сами себе юных рокеров, ощутив полную свободу, на какое-то время расслабились, забыв о деле, и пустились во все тяжкие. Но вскоре праздное времяпровождение всем приелось, и было решено с удвоенной энергией продолжать серьёзно репетировать.
Решили попробовать исполнять свои вещи. Первую свою мелодию сочинил соло-гитарист Авдоченко Андрей. Музыка исполнялась в стиле хард-рок, то есть была довольно тяжела. Мне, как любителю сочинять стишки, было поручено написать текст. До тех пор как человек очень влюбчивый, я сочинял в основном лирические песенки чаще всего любовного свойства. Авдо терпеть не мог подобного жанра, а потому заранее предупредил, чтобы я и не пытался подсовывать им подобных текстов.
Слова получились в духе советского времени - что-то очень пафосное, антивоенное, с налетом пацифизма. Сюжет – международный пионерский лагерь «Артек», дети рисуют на асфальте рисунки, призывающие к миру во всем мире, ну а далее описание всех ужасов войны и т.п. Сегодня я с улыбкой вспоминаю этот эпизод и представляю, как неуместны были те стишки в обрамлении почти металлической мелодии моего друга. Чтобы читатель имел представление, что это был за текст, приведу строчки, которые ещё помню:
« Вот девочка в красном берете
Рисует, старается крошка.
На рисунке - счастливые дети,
Правда, смешные немножко»
и тому подобная лобудень.
Когда я напел как мог это с позволения сказать произведение в репетиционном подвале под акомпанимент электрогитар - в помещении воцарилась мёртвая тишина. Оправившись от шока, Авдо честно и с любовью в голосе сказал всё, что он думает о стихотворении. В качестве иллюстрации своего впечатления он передразнил с издевкой, переиначив, фразу « Вон девочка в красной футболке, рисует, старается, сволочь!!!» Удивительно, как участники нашей группы не убили меня в тот вечер.
История про песню с «красным беретом» в тексте долго ещё ходила по Городку как анекдот. Мы и сегодня, встречаясь с Вадом или Авдочкой, нет-нет да вспомним тот эпизод. Причем Вадим, наш бывший барабанщик, в шутку говорит, что мог бы получиться классный марш краповых беретов. Вот такая история.
Это была первая и последняя попытка написать свой текст к нашей музыке. Решено было играть свою сочиненную коллективно музыку, но без слов, просто как инструментал. Музыка писалась в основном Андрюхой Авдоченко и, как правило, в стиле группы «Rainbow» и её гитариста Ритчи Блэкмора. Это были тяжёлые очень быстрые рок-баллады с сумасшедшими сольными партиями, то, что называлось тогда емким словом «забой», либо не менее тяжёлые медленные блюзы. Андрюха был соло-гитаристом от бога, имел абсолютный слух, и после окончания школы устроился без проблем работать учеником настройщика пианино, так как категорически не желал поступать в институт, в чём я с ним был солидарен.
Однажды на репетиции была сочинена и наиграна быстрая мелодия в стиле хеви. Всем участникам группы она страшно понравилась, и мы решили по горячим следам записать её на магнитофон. Вадик принес маг, благо жил над репетиционным подвалом, и группа приступила к записи. Вам знакомо чувство вдохновения? Исполняя ту мелодию, мы все впали в какую-то музыкальную круговерть, растворились в музыке, которую сами играли. Это было чувство сродни экстазу. Во время исполнения своей партии, я заметил, как Авдоченко между сольными пасами втихаря все подкручивает и подкручивает громкость на своей электрогитаре. В конце концов завывания соло-гитары своей мощью стали перекрывать звуки остальных инструментов. Это уже был явный перебор.
Авдоченко, закрыв глаза, раскачиваясь в такт выводимого им самим соло, что называется, улетел. Он не слышал уже никого (что и не удивительно, т.к. соло-гитара вопила как сумасшедшая, а усилитель с колонками готовы были вот-вот взорваться). Сначала я, а затем и остальные члены группы перестали играть. Наш одержимый друг этого даже не заметил. Его гитара продолжала вопить благим матом на весь подвал, стёкла окон дрожали и собирались лопнуть. Бас гитарист Вася Глазков попытался докричаться до Авдочки, но это оказалось нереальным. Перекричать соло-гитару, запущенную на всю громкость мощного усилителя – дело гиблое. Васька только сорвал голос и бросил свои напрасные попытки. Нам оставалось заткнуть уши и ждать окончания этого соло-беспредела.
Когда Андрюха, наконец, выплеснув последние капли своего кратковременного помешательства, остановился, в тишине подвала раздался возмущенный хриплый голос Василия: « Ну ты… Еврей- гипертоник!» Сказано это было с такой обидой и так неожиданны были именно эти слова, что все мы минут пять не могли остановиться от смеха. Причем Вася разозлился почему-то теперь уже на всех, ухохатывающихся над его словами. Не знаю с чьей подачи, но с тех пор словосочетание «Еврей-гипертоник» стало крылатым выражением в кругу молодежи Городка.
Шло время, я окончил десятилетку, нашего бас-гитариста Василия мы проводили в армию. На смену ему был приглашен мой бывший одноклассник, а на тот момент студент престижного московского Вуза – Андрей Заводов. До этого он не играл вообще нигде и никогда, но был страшным фанатом западной рок-культуры. Играть на бас-гитаре он не умел, но очень хотел. Авдо взялся его этому обучить и репетиции, таким образом, продолжились.
Андрей Заводов великолепно знал английский язык, и мы пытались делать некоторые западные вещи с вокалом. Андрей купил в музыкальном магазине единственную имеющуюся в то время в свободной продаже бас-гитару отечественного производства – «Урал», нарисовал (а рисовал он тоже очень прилично) на грифе бегущих коней, на корпусе вывел надпись horse, и инструмент приобрел более-менее привлекательный вид. С подачи Андрея Заводова группа получила название «Легион». Вскоре призвали в армию и меня. Некоторое время группа еще просуществовала, но барабанщик Вадим Ростовщиков и гитарист Андрей Авдоченко были приглашены в известную в те годы московскую группу «Дилижанс», специализирующуюся на джаз-роке. Ребята, естественно, приглашение приняли и длительное время играли в "Дилижансе".
Пока я служил в армии, Вадим в составе «Дилижанса» поездил по стране, успел сняться с группой в нескольких фильмах, а также был постоянным членом Московской джаз-студии. Я с удовольствием сегодня пересматриваю фильм «Вокзал для двоих». Там на несколько секунд в эпизоде, где по сюжету играет привокзальный ансамбль, я могу еще раз посмотреть на своего друга Вадима и вспомнить, какими мы были в те счастливые годы (причем как правило после очередного просмотра этого фильма нам долгое время потом очень неприятно смотреться в зеркало – с чего бы это?).
Андрей Авдоченко также поиграл несколько лет в нескольких полупрофессиональных группах Москвы,и, годам к тридцати, мои друзья благополучно забросили инструменты на полки. Так завершилась наша рок эпопея, а Российская рок-культура потеряла в нашем лице …
да ни хрена она не потеряла! Местечковые рок-группы в то время вырастали словно грибы под ясным летним солнышком, сотнями. Но до финишной черты - до всеобщего признания и славы добирались единицы – самые одарённые и самые упёртые.
