Как может называться чувство, которое ты испытываешь к своей сестрёнке?
Однажды, всего раз в году, в нашем сознании наступает лето, и мы оставляем город для того, чтобы вернуться в него после посещения южной страны. Мы живём в маленьком городке, недалеко от моря. Рано утром я просыпаюсь от жгучих солнечных лучей, закрываю светлые шторы и смотрю на свою сестрёнку – она спит, как младенец. Её светлые волосы раскинуты в разные стороны и покрывают всю кипельно-белую подушку, на которой лежит её очаровательная головка...
Я выхожу на крыльцо, улыбаюсь Солнцу, и мне тут же вспоминается ночь, домик на холмистом итальянском берегу, жажда собственной смерти и вечно расстроенный герой невнятных рассказов – Минорный романтик. Чтобы хоть как-то отвлечься, я беру свой дневник и читаю первую открывшуюся страницу:
11 сентября. Сегодня ночью мне приснился сон, будто через год, точно в этот день произойдет что-то ужасное и я уже не способна это исправить. Листаю дальше:
13 сентября. Вчера не смогла заснуть – все думала о предыдущих снах. Мне кажется, что они вовсе не мои.
Я до сих пор теряюсь в собственных записях и прекрасно знаю о том, что моя сестрёнка никогда не станет заниматься подобной ерундой.
Под беспощадными лучами огромного солнца тает даже мой ледяной тон. Все ломают головы над моими загадками про города вечно спящих людей, а я сажусь в автобус и снимаю очки. Сегодня я увижу всё. Автобус медленно движется по спиралевидной дороге. Море у подножия горы становится последним серебром потухающего рассвета – они связали себя ещё до сотворения мира. Автобус останавливается, и я оказываюсь на очень высокой горе исполненного величием города Керчь. Моментально во мне пробуждается непревзойдённая радость и боль, разрушающая сны. Я знаю, что пришла туда, где меня очень давно ждут.
Стараясь найти вход, я вглядываюсь в большое тёмное отверстие в серой скале и, нагибаясь, проникаю внутрь. Под ногами узкая ровная тропинка. На стенах – лампочки в 40 свечей с внушительным слоем пыли. Из туннеля, ведущего всё ниже и ниже, веет холодом и сыростью. Здесь созданы все условия для того, чтобы посетители могли почувствовать абсолютную невозможность существования в заточении.
Преодолев нереальное расстояние, я останавливаюсь возле чёрной мраморной плиты, лежащей на земляном полу. Поверх мрамора установлена огромная гильза от снаряда... Какие усилия были приложены людьми для того, чтобы опустить на такую глубину этот форменный металл... Обнадёживало лишь одно – вверх по туннелю есть Солнце. Я кладу букет садовых цветов на плиту, покрывающую братскую могилу и сквозь слёзы произношу "Спи спокойно, бабушка... " Ей случилось быть среди этих людей в сорок втором или третьем году…
Когда я вернулась, сестрёнка сидела на ступеньках крыльца и теребила повязку на левом запястье. Я не рассказываю ей о братской могиле, и тёмном туннеле и в моём дневнике появляется новая дата:
23 августа. Так глубоко природный свет теряется, уступая дорогу холодным чувствам безжалостных людей. Другие же, привыкшие к вечной темноте, остаются в ней навсегда, вопреки всем законам Любви и Смерти.
На следующий день море показывает свой истинный характер. Огромными волнами на берег, покрытый галькой, выбрасываются мёртвые медузы и целые охапки зелёных водорослей с запутавшимися в них мелкими ракушками. Вдалеке, по грубому морю, проходит теплоход, и волны становятся сильнее. Вблизи берега вода сбивает с ног настойчивых купальщиков. Замки из солёного песка, построенные на берегу, кажутся бессмысленными и никому не нужными, как этот дождь на юге. Сестрёнка убеждает меня в том, что сегодняшней ночью не будет видно звёзд и просит заменить намокшие бинты на запястьях...
Уже третий день я наблюдаю за дождем. Хрупкие стены из серых капель падают на землю и мгновенно разрушаются, не принося ничего нового. Вечерами из-за холмиков поднимается бледно-серый дым, обволакивающий все неровности земной жизни. Юг ждёт бархатного сезона... Сестрёнка скрывает слёзы и прячет заплаканные глаза. Слишком тяжело возвращаться домой – осень там долгая и настоящая... Я даю ей витамины и успокоительные, прекрасно зная, что никакой пользы они не принесут, а она твердит лишь о том, что влюбилась... в лето.
Вчера кончилось еще одно лето. Настало время вернуться домой. Мы с сестрёнкой стоим возле выхода из аэропорта. Я признаюсь себе в том, что вижу её в последний раз. Сны не дадут забыть её грустное личико. Она ставит тяжёлую сумку на влажный асфальт и находит в ней новый бинтик – из ранки на руке сочится кровь. Я в сотый раз делаю перевязку, на нас в упор смотрят спешащие по своим делам люди. Обняв сестрёнку за плечи, я быстро направляюсь к машине, а она возвращается в серую осень.
– У выхода ты говорила сама с собой? – спрашивает друг за рулём...
Посвящается единственной и любимой сестрёнке, которой у меня никогда не было.