Она притаилась почти у самой поверхности земли на опушке леса. Плоская, с толстым налётом ржавчины, начинённая смертоносным зарядом противотанковая мина. Чуть тронь – и быть беде. Мальчишки не ведали того. И только тогда, когда стала оседать пыль от прогремевшего взрыва, когда отзвучало в окрестной тишине эхо минувшей войны, когда увидели они поблизости от свежей воронки распластанное на земле неподвижное тело Валерки, поняли – случилось что-то ужасное.
На громыхавшей по просёлочной дороге телеге его привезли в местную больницу. – Жить будет, а вот ноги придётся ампутировать, – как приговор прозвучало из уст хирурга. Восемь дней не приходил в себя Валерка. Восемь дней и бессонных ночей провела рядом с ним в палате его мать Валентина Григорьевна.
Тяжело отступала болезнь, но молодой организм постепенно брал своё. Когда ткань на култяшках начала гноиться и появилась угроза гангрены, сына пришлось срочно везти в столицу и делать две ещё очень сложные операции. Там же, в институте травматологии и ортопедии, когда самое страшное уже было позади, заказали протезы.
В тот роковой для Валерки Зеленцова 1953 год ему исполнилось двенадцать. Впереди – целая жизнь. Но какая? Инвалидом, прикованным к коляске? На костылях? Быть обузой для окружающих? Сознание рано повзрослевшего подростка искало и не находило ответа.
Отца у Валерки не было. Коммунист С. Зеленцов погиб на фронте. Нелегко приходилось солдатской вдове – его матери. Одна, без мужика, поднимала она в своей родной Андреевке разрушенное войной хозяйство. Сына ставила на ноги. Сама была постоянно на людях. Преподавала в соседнем гидрометеорологическом техникуме, возглавляла в местном совхозе партийную организацию. А в начале 50-х в доме Зеленцовых появился новый член семьи – Фёдор Афанасьевич Корягин. Для Валерки на долгие годы он стал другом, наставником, старшим товарищем.
– Сын стал поправляться, – вспоминает о тех тяжелых для них днях Валентина Григорьевна. Однако обрёченность его положения очень беспокоила нас. Помню, приехали с ним из Москвы с только что сделанными протезами. Вынесла его из машины. Он мне и говорит: «Мама, иди домой и не смотри на меня. Не помогай. Дойду сам. И запомни, палки в руки брать не буду». Бился по первости сильно, падал, но не плакал.
Всю зиму Валерка заново учился ходить. Трудно было, до крови натирал культи на протезах. Ещё труднее оказалось обходиться без костылей и палок, которыми первое время пришлось всё же пользоваться…
Однажды почтальон принёс в их дом заказное письмо из Москвы. Почерк на конверте размашистый, незнакомый. Письмо было адресовано Валерию – внизу подпись «А. Маресьев». Алексей Петрович Маресьев – живая советская легенда, военный лётчик, потерявший на фронте обе ноги. Но через некоторое время, он вновь летал на своей боевой машине и бил фашистов. О случившемся с Валеркой фронтовик узнал от Валентины Григорьевны.
Маресьев писал: «Теперь тебе, друг, надо жить и жить. С пользой, с толком. Нужно за погибшего отца своего сделать то, что он не успел. Нужно поддерживать мать свою, ты у неё единственный сын. Кто кроме тебя по-сыновьи скажет ей ласковые слова, кто ей будет опорой?.. Валера, ты должен жить, учиться, работать, любить, иметь детей. И я, и ты – граждане СССР. И мы обязаны в меру своих сил и возможностей крепить могущество нашей Родины. Будь счастлив!»
В доме Зеленцовых появился новенький набор столярных инструментов. Валерка с Фёдором Афанасьевичем смастерил стулья, сделал стол. Валентина Григорьевна купила сыну фотоаппарат, фотоувеличитель. Чтобы он больше читал, покупала много книг – Пушкина, Лермонтова, Толстого, Некрасова... А через год Валерка уже пошёл учиться в восьмой класс. Пошёл сам, без чьей либо помощи. Пошёл твердой, уверенной походкой, без костылей и палок.
Передо мной любительская фотография. Молодые, ладные парни катаются с гор на лыжах. Среди них высокий, стройный юноша – Зеленцов. И вспомнилось как рассказывала Валентина Григорьевна – не верили тогда незнакомые люди, что у парня вместо ног протезы, видя, как он ловко катается на коньках и лыжах.
В школе у Валерки появилось ещё одно увлечение – игра на баяне. Подолгу после уроков засиживал он в классе со своим учителем музыки. А мать, в очередной раз в чём-то отказав себе, купила сыну новенький, лакированный баян.
Научившись на нём играть, Валерка часто выступал в концертных программах школьной самодеятельности. Сам играл, аккомпанировал другим. Летом переливы его баяна, собирая местную молодежь, разливались в вечерней тишине над родной Андреевкой. Пришла как-то на звуки Валеркиного баяна и Людмила, приехавшая погостить к своим родственникам из Москвы…
10 мая 1958 года Зеленцовым запомнилось надолго. В город, недалеко от которого жила Валеркина семья, приехал А. П. Маресьев. История его приезда вкратце была такова. На здешнем арматурном заводе работал ветеран войны, бывший лётчик-штурмовик Алексей Пантюхин. В бою за Карпаты самолёт Пантюхина сбили и раненного лётчика взяли в плен. Оттуда вскоре удалось бежать. От погони ему помогла укрыться венгерская семья Йожефа Гулы. После освобождения Венгрии советскими войсками, А. И. Пантюхин вернулся в свой полк, участвовал в штурме Берлина. А с венгерской семьей завязалась крепкая дружба. Закончилась война, и он по приглашению Гулы ездил в Венгрию. А затем его венгерские друзья приехали в нашу страну. Алексей Маресьев, работавший тогда ответственным секретарём Советского комитета ветеранов войны, сопровождал их в той поездке. Валерий Зеленцов об этом был извещён заранее.
И вот они с Валентиной Григорьевной на стареньком «ижаке» пылят по просёлку к Пантюхиным. Кто больше тогда волновался – мать или сын, не помнят. Маресьева знала вся страна. Взрослые и подростки читали и перечитывали «Повесть о настоящем человеке» Бориса Полевого. Книгу о подвиге советского военного лётчика переводили на многие языки мира. Зеленцовым предстояла встреча с человеком из легенды, неожиданно ставшим близким для Валерия.
Маресьев стоял на пороге дома и широко улыбался. Они шагнули друг другу навстречу и крепко обнялись. О многом говорили они тогда. Маресьев интересовался учёбой Валерия, его увлечениями, занятием спортом, спрашивал, есть ли у него девушка, советовал продолжать учебу в институте. Слушал я этот рассказ его матери и думал – будь Валерий Зеленцов другим по характеру человеком, может, и не было этой встречи. Не было бы и их последующей многолетней дружбы, переписки, встреч. Да и жизнь, возможно, сложилась иначе.
Прошло время, и Валерий Зеленцов получил высшее образование. Способного инженера оставили работать в одном из столичных научно-исследовательских институтов, где через некоторое время он стал ведущим инженером...
У Зеленцова появилась семья. Та самая Людмила из Москвы, которая когда-то услышала Валеркин баян в Андреевке и поверила в чистоту и искренность его звучания, стала матерью его детей – Сергея и Катюши…
«Воля и труд человека – дивные дивы творят», – писал Алексей Некрасов. Воля и труд поставили Валерия Зеленцова на ноги, сделали нужным своей семье, обществу. Эти качества заложили родители и в характеры своих детей…
…………..
P.S. Подготовил и опубликовал я этот очерк больше двадцати лет назад. А недавно вновь вспомнил о нём... Вспомнил, после того, как судьба свела с молодым человеком, потерявшим ноги в одной из локальных войн минувшего столетия. Как когда-то и перед Валеркой Зеленцовым, перед ним мучительно встал вопрос – как же жить теперь дальше?
ноябрь, 2005
