В соавторстве с Ашотом Иоаннисяном
Rather to Leonor
****
Однажды писатель Такман и Любочка ждали автобус, чтобы поехать в центр Лондона и посмотреть на Биг Бен. Но в Англии был бардак, поэтому автобус не приходил полчаса, а когда пришел, то оказалось, что это не тот автобус, который им нужен.
- Этот автобус не идет до Биг Бена, - сказал писатель Такман. – Какой от него прок? Давай лучше взорвем его.
В ответ Любочка страстно сверкнула глазами и задышала тяжело.
****
Зоечка с детства знала, что она—писатель. Она зорко наблюдала за своими одноклассницами и записывала все важнейшие перипетии их судьбы, чтобы затем превратить их в рассказы. Ее лучшая подруга Крышкина подавала большие надежды: не мылась, любила есть мел на переменах и могла даже укусить. Окончив школу, Крышкина срезалась на экзаменах в институт, несмотря на родительский блат. Поработав два года лаборанткой, она против воли родителей вышла замуж за аспиранта Крапивина, так и не поступив в институт. Через девять месяцев Крышкина родила двойню, а Крапивин защитился. Зоечка с любопытством наблюдала за ними в ожидании сенсационных событий, мастерски скрывая свой интерес под личиной нежной дружбы.
Прошли годы. Крапивин и Крышкина купили квартиру. Их дети выросли, поступили в институт и сами родили детей. Зоечка убедилась, что Крышкина предала ее, обманула ее надежды и испортила рассказ.
****
Однажды в семь часов вечера в понедельник в полупустой паб на улице Пикадилли зашел один очень неопрятно одетый и дурно пахнущий человек лет эдак пятидесяти. Он подошел к стойке, высыпал груду медяков на нее, отсчитал 3.50 и попросил бармена налить ему виски. Взяв в руки бокал с тяжелым напитком, он поглядел сквозь него на свет. Затем он, не спеша, повернулся к даме в сногсшибательной норковой шубке, сидящей слева:
-Бомж. Джеймс Бомж, - представился он, галантно откинув рваный рукав ватной толстовки.
--Клава. Шифер Клава,--ответила дама своим мелодичным чарующим голоском, по-доброму взглянув на него.
Так они встретились.
****
Каждый раз, ложась в постель с новой девушкой, донжуан Селедкин подмечал, на кого из его предыдущих пассий она похожа. Это помогало ему ориентироваться в жизни. Так, Ирина напоминала ему Оксану, Маша—бабушку, Александра—поэтессу Нинок, а Аполинария Исмаиловна—его маму. Только Клара никого не напоминала, хоть ты тресни!
Это создавало у Селедкина когнитивный диссонанс: ему казалось, что Клару он уже где-то встречал.
****
Поэт Канавкин с детства мечтал о том времени, когда наступит его Болдинская осень. В сорок пять лет он решил заняться изучением английского языка. Изучая слова на букву Б, он с удивлением узнал, что «болд» по-английски означает «лысый».
Подойдя к зеркалу, Канавкин понял, что его Болдинская осень наконец наступила.
****
Психопат Тяпкин боялся полнолуния. С его приближением он просил жену крепко привязать его к кровати и долго проверял крепость узлов, прежде чем заснуть. Он знал, как это бывает: как только луна разольет свой нестерпимый молочный свет, он вскочит, выбежит на улицу в одном белье, притаится за кустом, подстерегая проходящую мимо ничего не подозревающую девственницу, и…
«Милый, милый», говорила про себя его жена, прикладывая мокрый платок к его горячему лбу. Она жалела его и в глубине души знала, что он ее любит и никогда не покинет.
Такие ночи люди называли между собой «ночами Тяпкина» и на всякий случай не выпускали своих дочерей на улицу после захода солнца.
****
Донжуан Селедкин любил рассказывать о своих предыдущих женщинах своим новым женщинам. В этом была странная закономерность: те, с кем он еще не переспал, очень любили его рассказы, а те, с кем он уже переспал, постепенно начинали скучать и, в конце концов, отказывались слушать его истории. Поэтому Селедкин был вынужден находить все новых и новых женщин, чтобы рассказывать им про предыдущих, пока, наконец не встретил хорошего психоаналитика и не стал писателем.
****
У Лолочки Крапивкиной с раннего девичества были очень красивые ноги. Она знала, что и вся хороша, но ноги у нее были отменные, и все это признавали. Поэтому она старалась поменьше ходить, чтобы они не износились, а когда выходила замуж за инженера Суздальского, поставила ему условие, чтобы он всю жизнь носил ее на руках. Он так и делал, а когда постарел и ослаб, усадил ее в инвалидную коляску и сам возил везде и всюду.
Вот как он ее любил.
****
Бомж Джеймс любил по утрам греться на осеннем солнышке, сидя на тротуаре на улице Пикадилли. Вокруг чирикали птички, а из близлежащего Гайд парка ветер доносил благоуханный аромат свежескошенной травы. Как-то раз мимо проходил поэт Канавкин. «Эй, парень», воскликнул бомж Джеймс, хватая его за штанину и улыбаясь во всю ширь своего щербатого рта. «Хорошая погода, а? Может, сигаретой угостишь?» «Пошел ты на хуй», грубо и неинтеллигентно ответил поэт Канавкин.
Бомж Джеймс обиделся до глубины души, ибо был обманут в лучших своих ожиданиях.
****
Барменша Анетка очень любила всегда отдавать клиентам сдачу до копейки. Один раз, когда завсегдатай Иванов взял свою регулярную кружку пива и протянул ей сотню, она прошла к кассе, открыла ее своим ключом и с ужасом убедилась, что мелочи в кассе нет. «Что делать?», подумала она и решилась. «Извините, у меня нет мелочи. Можно я дам вам сдачу поцелуем?», спросила она, краснея. «Нет, что вы, оставьте себе», пробормотал, смешавшись, завсегдатай Иванов и ушел.
Потом он долго бился головой о стенку и пенял себе, что упустил такой случай, ведь Анетка ему больше ни разу такого не предлагала, да и копейками сдачу не отдала.
****
Алена и Гиви были друзьями-любовниками. Алена терпеть не могла ходить к гинекологу, а Гиви боялся зубного врача как огня. Однажды они решили поменяться местами: Гиви пошел на прием к Алениному гинекологу, а Алена—к зубному врачу Гиви. Когда Гиви растянулся на гинекологическом кресле и задрал ноги, он глубоко вздохнул и успокоился, поняв, что наконец-то попал в надежные руки. Алена же в это время пыталась как можно шире раскрыть рот, чтобы помочь зубному врачу, и думала про себя: «Боже, как это хорошо. Как хорошо! И как это я раньше, дурочка, не догадывалась?».
****
Когда Мусаиб Гатуев вернулся с ВДНХ в родные Кавказские горы, то сразу рассказал своему папе, что так подружился в Москве с Глашей Новиковой, что теперь хочет, как честный человек, на ней жениться.
Узнав об этом, отец Мусаиба решил зарезать сына. Но сначала спел длинную, красивую песню на родном языке.
****
Глаша Новикова получила письмо с Кавказских гор и очень расстроилась. Мусаиб писал ей, что недавно женился и передавал Глаше горячий привет от своей молодой жены Тамары. Глаша сильно похудела, осунулась, а опорос ее любимой свиньи Тучки снизился в несколько раз. Тогда Мусаиб написал ей еще одно письмо: «Не переживай, мы что-нибудь придумаем. Давай ты будешь моей второй любимой женой».
Глаша немножко поплакала и согласилась.
Так Советская власть не сумела окончательно ликвидировать многоженство на Кавказе.
****
Барменша Анетка очень любила всегда отдавать клиентам сдачу до копейки. Один раз, когда завсегдатай Иванов взял свою регулярную кружку пива и протянул ей сотню, она прошла к кассе, открыла ее своим ключом и с ужасом убедилась, что мелочи в кассе нет.
Тогда, развернувшись, она изо всех сил дала ему сдачи в глаз. С тех пор Иванов всегда давал ей только точную сумму.
Маленький роман
В школе Касаткина любила двух мальчиков—Федю и Мотю. Однажды она в подъезде целовалась с Федей, но мать Феди, узнав об этом, позвонила матери Касаткиной, после чего дети посоветовались и решили возобновить отношения только через десят лет. Через десять лет, однако, Федя уехал в Израиль, и Касаткина вынужденно исполнила свою детскую мечту с Мотей. Мотя был хороший парень, но Касаткину он не любил, поэтому она воспользовалась первым попавшимся предлогом, чтобы закрутить роман с итальянцем, настоящим кинорежиссером, и отказалась продолжать отношения с Мотей. Мотя обижался в меру, Федя же в Израиле познакомился с мальчиком Кузей, который сомневался в собственной идентичности, и хотя до того был женат, теперь решил попробовать стать геем. Федя и мальчик стали отродоксальными геями, и их очень уважали в сообществе. Кинорежиссер Умберто, уже имевший двух дочерей от своего первого брака, привез Касаткину в свою виллу и таскал ее по ресторанам, что ей вскоре надоело. Однако она не успела соскучиться, так как он на ее глазах был арестован за то, что растранжирил деньги, выделенные для восстановления неоконченного фильма Пазолини, и его посадили, а Касаткина получала угрозы по телефону от его дружков, которые хотели получить причитающуюся им долю. Вернувшись в Россию, Касаткина с горя закатила роман с Антоном Фердинандовичем.
Антон Фердинандович был женат, но любил Касаткину долго. Его жена, Аделаида Семеновна, в девичестве Семкина, когда-то дружила с мальчиком Кузей, так как была одноклассницей его жены. Она симпатизировала их любви и очень страдала, что эта пара, выглядящая так выигрышно, вынуждена была расстаться. Она продолжала поддерживать отношения с отчужденной женой мальчика Кузи, Изабеллой, которая уехала в Гарвард и там стала хорошо зарабатывающей программисткой. В Гарварде Изабелла познакомилась со многими людьми. Один из них даже знал будущего президента Буша лично. А другой, со странным именем Карамазоff, оказался одноклассником бывшей жены Кискина, которого судьба неудержимо влекла к Касаткиной. К тому же Карамазоff как-то переспал случайно с Катей Нарьянмановой, которая в те дни, когда у Касаткиной был бурный роман с Антоном Фердинандовичем, стала ее ближайшей подругой и поверенной ее тайн.
Еще у Касаткиной была школьная подруга Грызкина, которая вышла замуж за индуса-бухгалтера и уехала в Китай. Грызкина часто писала Касаткиной из Китая, приглашая ее к себе, а также выражая озабоченность тем, что китайцев становится все больше и больше, и непонятно, что будет. Но когда они еще дружили в школе, Грызкина как-то раз познакомила Касаткину со своим соседом Колей, который был талантливым дельтапланеристом и героически погиб, спасая подводников с затонувшей подводной лодки, однако успел спасти матроса Ваню, который был вторым мужем матери первой жены Кискина. Ваня никогда не мог забыть Колю. «Лежал бы я сейчас на дне и позывные только тилинькал», частенько говорил он, пиликая на гитаре свои любимые песни во время праздников, в узком семейном кругу. Грызкина, к сожалению, затем уехала в Германию, выйдя замуж по расчету, родила троих детей и стала очень несчастной.
Мать Кати Нарьянмановой была однокурсницей отца Коли. Поэтому родители часто обсуждали своих детей, и когда Коля погиб, мать Кати Нарьянмановой настояла, чтобы Катя съездила на Камчатку, к братской могиле Коли, и положила бы на нее цветы от всех друзей и родных. В самолете Новосибирск-Екатеринбург Катя оказалась сидящей около молодого губернатора области, Пирогова, который и предложил ей высокогорный секс, от чего Катя не могла отказаться. Вернувшись в Москву, Катя написала про Пирогова Кискину, который знал ее через Карамазоffа. Оказалось, что Пирогов—чуть ли не однокурсник Кискина, с которым они общались еще в те времена, когда Кискин был аспирантом в Академгородке. На следующей встрече с Пироговым—на уик-энде в Португалии—Катя спросила его про Кискина, и кажется, Пирогов вспомнил его. Пирогов попросил ее устроить ему встречу с Кискиным, что Катя и сделала.
Кискин же был очень несчастлив. Его первая жена оказалась нелюбимой, а все остальные жены не любили его сами. Компания, в которой он начал работать в штате Мериленд, скоро вылетела в трубу, и Кискин был вынужден работать официантом в Макдональдсе и уборщиком в родильном комплексе больницы городка Мэрлоу. Правда, его одноклассник Чапик стал главным консультантом нефтяной компании «Глот-ойл», однако Кискин все равно считал себя несчастным и обделенным. Как-то раз Чапик пригласил Кискина на ланч и предложил ему стать председателем совета директоров дочерней компании «Глот-Ойла». Кискин долго расспрашивал Чапика, не опасно и этично ли это, но в конце концов согласился. Там его секретаршей оказалась дочь несчастной Грызкиной, и он с ней переспал, хотя она ему в дочери годилась. Дочь Грызкиной понесла от Кискина и вынуждена была сделать аборт, чего Кискин не мог ей простить. Как назло, в это самое время Чапик купил квартиру для своей секретарши, которая, вместо того, чтобы делать аборт, родила Чапику здорового карапуза по имени Гугук. Кискин думал, как ему не везет, и обдумывал, как бы воспитать Марту и Капустина—его детей от первого брака, чтобы они разбирались в жизни.
Секретарша Чапика была двоюродной племянницей жены Антона Фердинандовича, Аделаиды Семеновны. Когда она родила незаконнорожденную дочь, Аделаида Семеновна сделала все, чтобы ее родители хорошо к ней отнеслись, но не преуспела. В итоге, Аделаида Семеновна сама тоже вынуждена была отказаться от общения со своей двоюродной племянницей, и вместо этого стала общаться очень тесно с одной парой, с которой познакомилась в кофейне, когда им всем нахамила официантка. Эта пара, очень интеллигентная кавказская семья, недавно переселилась в Москву. Муж занимался бизнесом, а жена держала парикмахерскую. Муж воевал и имел ранения и награды, и Аделаида любила его рассказы о засадах и стычках, а также о тренингах в его молодые годы в лагерях Ливана, когда он встречался с талибами, муталибами, Осамой бин Ладеном, Сальманом Рушди и даже самим Саддамом Хусейном. Аделаида обычно встречалась с ними, когда ее муж шел на свидание с Касаткиной, и совершенно не жалела потерянного времени. Она не знала, что этот кавказец, как-то раз в молодые годы проезжая по Израилю, встретился и переспал с женой Умберто, тогда еще молодой студенткой, и что одна из дочерей Умберто была на самом деле его дочь.
Встретившись с Кискиным, Пирогов попенял ему за то, что он забросил родную Сибирь, на что Кискин ответил, что Сибирь всегда остается у него в сердце. Тогда Пирогов предложил Кискину переехать в Омск, однако Кискин, хотя не имел ничего против омичек, попросил времени, чтобы подумать, и хорошо сделал: через пять дней после их встречи Пирогов был арестован по обвинению в неуплате бюджетных отчислений области за последние десять лет после того, как его вертолет взорвался в воздухе и совершил вынужденную посадку в аэропорту Домодедово, а сам Пирогов отделался легким испугом. Узнав об этом, думая, какой он избежал незавидной судьбы, Кискин дрожащими ногами дошел до первой попавшейся кофейни и заказал себе капучино. Усевшись за угловой столик, он заметил женщину, сидящую перед ним и элегантно жующую сэндвич. Это была Касаткина, только что порвавшая с Антоном Фердинандовичем навсегда, так как он дал ей понять, что никогда не женится на ней и что всегда рассматривал их связь как удобство, нежели как необходимость, и в глубине души насмехался над ней. Касаткина жевала медленно, пытаясь успокоиться, и повторяла про себя: «Все хорошо, все хорошо, я красива, я еще им всем покажу». Она так понравилась наблюдательному Кискину, что он тут же подошел к ней и предложил ей переспать. Удивленная, Касаткина согласилась. «Представляю, как удивятся Катя Нарьянманова и моя мама, когда я им все это расскажу», думала Касаткина, вспоминая Федю, Мотю, Умберто, Карамазоffа, Грызкину и всех-всех-всех и покорно шагая вслед за Кискиным в гостиницу Балчуг-Кемпински. Но она еще не знала, что Катя и так знает Кискина, что это она инициировала его приезд в Москву, и что даже ненавистная Аделаида Семеновна знает отца дочери ее Умберто. Это все им еще предстояло выяснить, в частности, через генетические тесты.
Так, наконец, познакомились Касаткина и Кискин. Тесен мир! Но это—только начало.
