Марина Александровна ехала домой последней электричкой.
Она возвращалась из одного крутого ресторана, куда была приглашена теми, кому могла оказаться полезной в будущем. В ресторане ее всячески потчевали и нахваливали, так что она слегка засиделась, а поскольку жила она в неближнем Подмосковье, то доставлять ее по адресу было бы неудобно. Да ей и самой не хотелось возлагать на себя слишком много обязательств. Из этих соображений Марина Александровна настояла на том, чтобы ее подбросили только до метро. Электричка, если, конечно, иметь понятие о ее расписании, – самый надежный вид транспорта, поэтому Марина Александровна доехала по кольцевой до нужной ей станции и после ресторана с запеченными улитками и шампанским в ведерке со льдом оказалась в таком интересном месте, как «три вокзала». Продравшись через толпу мешочников, побирушек, торговцев вразнос и синюшных пьяниц, Марина Александровна в своем лучшем платье и выходных лакированных туфлях заняла место в почти пустом вагоне и погрузилась в чтение захваченной с собой от скуки книжки на иностранном языке. Читать не хотелось, но книжка избавляла от необходимости пялиться перед собой или разглядывать попутчиков, вид которых в такое позднее время мог оскорбить утонченный вкус. Марина Александровна была в некотором роде снобом – а из-за того, что она, не имея альтернативы, была вынуждена довольно часто прибегать к самым демократическим способам передвижения, ее снобизм приобретал обостренные формы. Она избегала даже визуальных контактов со всем тем, что противоречило ее образу жизни. Страдала от вида сплоченной компании напротив, чистящей воблу и разливающей по пластиковым стаканчикам различные спиртосодержащие жидкости, брезгливо подбирала сумочку, когда чужие люди ставили рядом с ней клетчатые баулы, как будто специально предназначенные для «расчлененки», и проявляла особое внимание при посадке, чтобы не дай бог не оказаться в одном вагоне с цыганским табором. Она всегда старалась занять место в электричке рядом с народом поприличнее – это могло хотя бы на какую-то часть пути защитить ее болезненное восприятие от нехорошего соседства, вроде тех же любителей воблы, или шумных детей, вывезенных на экскурсию, или просто раскормленных туш, которые занимали собой даже часть того пространства, на которое была вправе претендовать Марина Александровна.
В ночном вагоне пассажиров почти не было, и Марина Александровна со своей иностранной книжкой уселась в гордом отдалении от прочих пассажиров. Однако уединением она наслаждалась недолго. Не успел поезд отъехать от вокзала, как на место прямо напротив Марины Александровны плюхнулся пролетарского вида мужчина с початой бутылкой пива. Марина Александровна с чувством досады впилась взором в свою книжку, но и это ей не помогло остаться незамеченной. Собственно, замечена она была сразу – парадный наряд, да и возраст еще не критический, потому и прибило к ней соседа – но ситуация усугублялась еще и тем, что сосед имел желание общаться. Ему было хорошо, и он хотел скрасить вечер кому-нибудь еще.
- А что это вы такое читаете? – поинтересовался он.
- Книгу, - буркнула Марина Сергеевна, давая понять, что не намерена вступать в диалог.
Сосед вытянул вперед ноги, слегка зацепив своим ботинком мысок парадно-выходной лодочки Марины Александровны, и пробормотал извинение. Координация ему отказывала. Марина Александровна передвинулась влево, от окна, так, чтобы исключить контакт в дальнейшем. Электричка остановилась, вошло еще несколько пассажиров, и место, освобожденное Мариной Александровной, заняла просто одетая и уже несколько потрепанная девушка. Ноги Марининого соседа ей, похоже, не мешали. Марина Александровна, хоть и не любила тесноты, в особенности тогда, когда это не вызвано крайней необходимостью, даже обрадовалась этому, надеясь, что присутствие нового лица удержит пролетария от бесед. Но не тут-то было. Девушка обустроилась, сняла куртку, аккуратно уложила ее на коленях и обратилась к пролетарию – неожиданно не только для Марины Александровны, но и для него самого.
- Пиво вкусное?
Пролетарий встрепенулся, помедлил, затем решительным движением протянул бутылку девушке и сказал:
- На!
Девушка приняла из его рук бутылку, отхлебнула из нее, вытерла горлышко рукавом и протянула ее обратно со словами:
- Я не заразная!
Пролетарий опять помедлил. Тоже отхлебнул и, вновь предлагая девушке свое пиво, сказал как бы между прочим:
- А у меня в морозилке курица есть!
На этот раз девушка возвращать бутылку тоже не торопилась. Она сделала несколько неторопливых глотков, после чего выдала:
- Нет, лучше ко мне.
После этого они начали знакомиться. Марина Александровна для приличия изредка перелистывала страницы, но текста не воспринимала. Надо же, как все просто, думала она. Есть простые фразы, которые вызывают ответные действия, такие же простые… Курица в морозилке. Я не заразная. Пиво вкусное. Почему она, Марина Александровна, не умеет вот так, с ходу, запросто? Она, Марина Александровна, дама с ученой степенью, с положением в обществе, - одна, без мужа, без детей, без сколько-нибудь приятной ей компании, а эти…
А эти взялись за руки и вышли из вагона. Они приехали.
